"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Кто ж их знает, – вмешался второй пенсионер. – У нас разве найдут…
Все же в работе с пожилыми людьми есть свои плюсы. Конечно, у них часто и память не та, и логика подводит, зато они охотно идут на контакт. Дефицит общения. Часто хватает обычного внимания, чтобы старики доверчиво выложили незнакомому человеку все, что знают.
А эти еще и подпили. В общем, даже не пришлось представляться и показывать удостоверение. Я и без того обогатился множеством подробностей о жизни и смерти неведомого мне Федора Петровича. Правда, ничего по существу не узнал. Кроме того что вышел Петрович поздно вечером за сигаретами – вот не спалось ему, да так назад и не зашел…
  
– А ты чего хотел-то? – спохватился наконец один из поминающих.
– Спросить, где тут магазин поблизости. Проезжал мимо, хотел сигарет купить…
– Тоже сигарет, – насупился пьяненький толстяк. – Бросал бы ты это дело, парень. Курить вредно. За это вон даже убивают…
– Все будет хорошо, отец, – невпопад ответил я, разглядывая пятиэтажку.
Многоквартирный дом, десятки жильцов. Неужели никто ничего не видел и не слышал? По опыту знаю, обычно всегда находится какая-нибудь старушка с бессонницей или подростки, тискающиеся в подъезде. Только вот чаще такие неохотно говорят. Боятся.
Я решил предпринять поквартирный обход – мало ли, вдруг да повезет? Тут взгляд зацепился за белое пятно в окне третьего этажа. Из-за плотной шторы выглядывал человек, смотрел на меня. Встретив мой взгляд, не отвернулся и не отошел, продолжал глазеть.
– Это кто? – я ткнул пальцем в наблюдателя.
– Альбертыч, – пренебрежительно отмахнулись мужики, уже утратившие ко мне интерес. – Он тут вроде местного сумасшедшего.
Человек продолжал смотреть.
Местный сумасшедший – это хорошо. Это очень хорошо. Такие всегда много знают и много говорят…
Прикинув, где находится квартира безумного Альбертыча, я отправился туда. Поднявшись на третий этаж по обшарпанному, но чистенькому подъезду, нажал кнопку звонка.
Мне долго не открывали, но я продолжал звонить. Наконец дверь неохотно приотворилась, из-за нее выглянула хмурая женщина средних лет.
– Мне бы Альбертыча, – как можно лучезарнее улыбнулся я.
– Отец болен. Плохо себя чувствует, – отчеканила баба.
Дверь стала закрываться, но тут из квартирных глубин раздался дребезжащий голос:
– Ксюша, пропусти товарища!
Женщина замешкалась, а я осторожно, но решительно потянул дверь на себя:
– Позвольте пройти…
– Что вы делаете? – беспомощно проговорила тетка мне в спину, когда я все же ввинтился в узкий коридорчик и двинулся на старческий голос. – Отец в маразме, а вы… чего вы от него хотите?..
– Как всегда распространяешь дезу, доченька, – спокойно возразил из комнаты старик. – А ты входи, входи, боец.
Он сидел у окна в инвалидной коляске, спиной ко мне, так что я видел только его сутулые плечи и седой, всклокоченный затылок.
– Здравствуйте, – я достал визитку, подошел ближе, представился.
Дед развернул кресло, взял карточку, прочел вслух:
– Иван Тарков, частный детектив… – и принялся буравить меня тяжелым взглядом. Удовлетворившись осмотром, кивнул: – Альберт Альбертыч Онойко, Комитет Государственной Безопасности, полковник в отставке.
Он был болезненно тощ, даже изможден. С бледного лица, изрезанного морщинами, проницательно смотрели яркие глаза. Казалось, только они и были по-настоящему живыми. Альбертыч усмехнулся, показав крепкие желтоватые зубы:
– Ну что, боец, свидетеля убийства ищешь?
– Вы что-то видели?
– Видел. Все видел, от начала до конца, – старик отодвинул плотную штору, указал на подоконник.
Я едва не присвистнул. Арсенал у деда был впечатляющий: армейский бинокль, фотоаппарат, подзорная труба, очки ночного видения… Полковник в отставке явно продолжал заниматься любимым делом.
– Неужели сфотографировали?
– Нет, не удалось, – ответил Альбертыч. – Улетела она.
– Кто она?
– Чупакабра, – спокойно ответствовал дед.
Он всматривался в мое лицо, пытаясь найти признаки недоверия или удивления. Но я чего-то подобного и ожидал, так что взгляд его встретил прямо и попросил:
– Может, подробнее расскажете?
Альбертыч принялся излагать – сухо, четко, подробно. Повезло мне со свидетелем.
– В двадцать три сорок семь Петрович вышел из подъезда и двинулся через двор, скорее всего, в киоск на углу, за сигаретами. На него сверху упало странное существо. Оно было похоже на летучую мышь, только очень большую, с человека величиной. Размах крыльев – метра два, наверное. Чупакабра эта стала рвать Петровича…
Значит, все же оголодавший киан-ши. Ни у одного клана больше нет крылатой ипостаси.
– Что ж в полицию не позвонили?
– А кто мне поверит? – горько усмехнулся Альбертыч. – На мои вызовы и не поедет никто. Меня ж все чокнутым считают. Раньше я пытался сотрудничать. У меня хоть ноги не ходят, а башка варит еще, да и глаза не подводят. Давайте, говорю, ребята, я у вас бесплатным осведомителем буду. Да так просто, чтоб пользу приносить. Не, не надо ничего. Я, дурак старый, то об алкашах сообщал, которые под окнами орут, то о ворах вон. То и дело ведь машины разувают… Не хотят моей информации…
Старик оказался упорным. Стал вызывать участкового, писать заявления. Тот традиционно обещал разобраться, но все кончилось тем, что Ксюшу попросили унять бдительного чекиста.
– Дочка телефон на ночь прячет, – Альбертычу было стыдно признаваться в своей беспомощности. – Ксюха, она неплохая баба. Несчастливая только, одинокая. Да и трудно ей со мной, инвалидом…
Мне стало жаль деда:
– Вы не переживайте так, товарищ полковник. Даже если бы вам удалось вызвать полицию, Петровичу это не помогло бы.
В глазах деда зажегся огонек азарта:
– Гляжу, боец, ты знаешь, что это за зверь?
– Упырь это, товарищ полковник. Обычный упырь. Вурдалак.
Альбертыч поверил моментально. Впрочем, почему ему было не поверить? Существование чупакабры он ведь допускал.
– Вон оно как… Значит, повезло мне, – задумчиво произнес он. – Упырь-то и меня хотел сожрать.
Заметив старика, который бесстрашно наблюдал за ним сквозь инфракрасные очки, тварь рванулась к окну.
– Все, думаю, полковник Онойко, вот и пришла тебе хана, – делился Альбертыч. – Но почему-то стекло никак не разбивалось. Как будто бронированным сделалось. Хотя на самом деле-то обычное…
Я рассеянно поддакнул. Все приметы сходились.
– А скажите, товарищ полковник, он вам ничего не говорил? Может, голоса какие в голове слышали?
– Чупакабра-то? – Альбертыч упорно именовал вурдалака привычным прозвищем. – Говорила, а как же. Как будто без слов приказывала: впусти, мол, впусти…
– А вы что?
Дед презрительно хмыкнул:
– Да ничего. Не таких еще на допросах ломал. Побилась да улетела. А я спать лег.
Силен старик. Видна старая закалка…
– Ну хорошо. А утром, когда полиция приехала, чего ж вас не допросили? Знают же, что вы за двором наблюдаете.
– А я не сказал, – гордо заявил Альбертыч. – Дорога ложка к обеду. И потом: ты что, думаешь, эти, с одной извилиной, и той от фуражки, в чупакабру поверят? Решат, совсем Альбертыч чокнулся. Да и Ксюха только рада будет меня в дурку отправить. Не-е, я такого повода не дам. Тебе вот только и рассказал. Ты парень уважительный и здравомыслящий.
– Спасибо, Альберт Альбертович.
Я задумался. Старику грозила вполне реальная опасность, гораздо серьезнее, чем психушка. Одичавший вампир мог вернуться и добить упрямого свидетеля. А скорее, сородичи упыря захотят прикрыть его милые шалости, как это уже было три года назад с Диониссио Делла Торре.
  
– Скажите, товарищ полковник, вы в бога верите?
– Отродясь не верил, – усмехнулся Альбертыч. – Я старый чекист, а чекисты ни в бога, ни в черта не верят. Вот только в чупакабру…
Плохо, старик, очень плохо. Бог-то как раз тебя и мог бы защитить…
– Ясно. Ну, а серебряные вещи в доме есть? Желательно пробой повыше.