"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
- Вон Цитадель, - произнесла Виктория, указывая на ближайшую крепость, на стенах которой суетились фигурки людей. - Спускаемся.
Вниз вела широкая утоптанная дорога, по которой ящеры бодро ринулись в долину. Приблизившись к Цитадели, Макс остановил своего серпенса и, подозвав Бульку, сказал:
- Иди, погуляй, малыш! Тебя все равно туда не пустят.
Пес понимающе взглянул на него маленькими глазками, вильнул обрубком хвоста и затрусил в сторону невысокого кустарника с явным намерением объесть с него листву.
Когда отряд подъехал к крепости, ворота распахнулись и выпустили наружу высокого осанистого мужчину в черной рясе. Он низко поклонился и сказал:
- Добро пожаловать под наш кров, путники!
- Ой, что-то не хочется мне туда… - еле слышно прошептал Илья.
- Почему? - поинтересовалась Виктория.
- Не знаю, какие-то дурные предчувствия.
- Глупости! Вот если останемся здесь, пожалуй, твои предчувствия оправдаются, - с этими словами Виктория тронула с места своего ящера и первая въехала в Цитадель. Следом за ней потянулись остальные.
К путникам тут же подбежали расторопные монахи в таких же черных рясах, что и у встретившего их на пороге, и увели серпенсов.
- Меня зовут отец Джироламо, я настоятель этого монастыря, - представился высокий. - Вы голодны, дети мои, пойдемте в трапезную.
Гости вслед за настоятелем вошли в здание монастыря и двинулись по узкому извилистому коридору. Аня подошла к Максу очень близко и прошептала ему на ухо:
- Мне кажется, Илья был прав.
- Ты о чем? - переспросил ее Макс.
- Здесь есть что-то странное, в этом монастыре. Я не ощущаю в людях доброты, умиротворенности.
- Ну, может, это потому, что они все-таки в первую очередь воины, рыцари Ордена Света, а уж потом - монахи? - предположил Макс.
- Не знаю, - задумчиво проговорила девушка. - Я чувствую их фанатичную веру, но она какая-то… недобрая, что ли…
Аня замолчала и больше ничего не говорила на эту тему, Макс же, ощущая тяжелую усталость и сильную головную боль, не стал размышлять над ее словами. Он просто решил быть внимательнее, но желание отдыха пересилило все благие намерения. В трапезной уже был накрыт богатый стол. Макс уселся и принялся уписывать аппетитные блюда, которыми потчевал гостей отец Джироламо. Попутно настоятель не забывал наливать в высокие кубки ароматное вино, которое особенно рекомендовал попробовать. Макс, которого не отпускала головная боль, решил не злоупотреблять спиртным, и только делал вид, что прикладывается к кубку, тайком запивая еду водой из фляги. У него даже не было сил поддерживать застольную беседу, да и все остальные разговорчивостью сегодня не грешили. Поэтому Макс был безмерно благодарен отцу Джироламо, который решил не мучить зевающих гостей и сразу же после обеда предложил им пройти в кельи и отдохнуть.
Войдя в узкую, темную комнатку, Макс прямо в одежде обрушился на жесткую кровать, и сразу же уснул. Он словно провалился в бездонную черноту, выключился из жизни, так глубок был его сон. Макс не знал, сколько он проспал, но его разбудил тихий скрип двери. Он рывком поднялся на своем спартанском ложе и увидел входящую в келью Аню. Девушка была чем-то сильно напугана. Она кинулась к Максу и холодными пальчиками закрыла ему рот, давая понять, что говорить громко нельзя.
- Там что-то происходит, - прошептала она прямо ему в ухо.
- Где? Что? - спросонья Макс туго соображал.
- Все монахи куда-то ушли. Они шли мимо моей двери, я выглянула и испугалась: у них у всех лица закрыты капюшонами. А сейчас там… поют! И это очень страшно, не так, как в церквях!
- Пошли, - решительно сказал Макс, вставая. - Разбудим Викторию с Гартом.
- Вот это тоже странно, - ответила Аня. - Я пробовала, но никто не просыпается. А Ромки в комнате нет.
Теперь Макс по-настоящему встревожился. Он схватил Аню за руку, и вместе они вышли из кельи и осторожно двинулись по коридору туда, откуда раздавались странные, унылые звуки. Вскоре коридор закончился широкой аркой, за которой было видно большой, тускло освещенный черными свечами зал, полный людей в темных одеяниях с капюшонами. Все они стояли, устремив взгляды на алтарь у стены, покрытый черной тканью. Над алтарем висело распятие, только выглядело оно как-то необычно. Сначала Макс не понял, в чем дело, потом до него дошло, что распятие перевернуто вверх ногами. Монахи хором читали какую-то молитву, Макс никогда не слышал ничего подобного.
- Это католическая молитва, - еле слышно прошептала ему на ухо Аня. - Только они читают ее задом наперед.
Молитва закончилась, и в зале наступила тяжелая тишина. Вдруг монахи разразились торжествующими выкриками: сбоку открылась низкая дверца, и из нее вышел отец Джироламо, наряженный в просторные одежды из церковной парчи. Голову священника венчало странное сооружение, украшенное рогами. В руках настоятель нес какой-то большой сверток из той же парчи. Он торжественно прошествовал через зал, опустил свою ношу на алтарь и откинул с нее тяжелую ткань. Макс почувствовал, как Анины пальцы до боли вцепились в его плечо: на алтаре лежал Ромка. Глаза мальчика были широко раскрыты, губы беззвучно шевелились, выражение лица было как у сомнамбулы: он явно не понимал, где находится, и что с ним происходит. Из одежды на Ромке была лишь какая-то невразумительная набедренная повязка.
Монахи снова принялись речитативом читать молитву. Перевернутые слова звучали как издевательство над священными обрядами церкви. Эти гнусные, нечеловеческие слова сопровождались мерными ударами в барабан, который держал один из участников действа. Двое мужчин принесли связанного ягненка и положили к ногам отца Джироламо. Кто-то вложил в руку настоятеля острый нож, которым тот перерезал горло несчастного животного. Хлынула кровь, тело ягненка задрожало и замерло. Отец Джироламо погрузил пальцы в багровый ручеек, струящийся по белоснежной шерсти, и кровью нарисовал на груди Ромки, прямо напротив сердца, шестиугольную звезду.
- Жертву приношу я тебе, - низким, гулким голосом произнес он. - Человеческую жертву приношу я тебе, Люцифер! Прими жизнь и душу невинного ребенка, о великий князь!
Монахи заголосили громче, их охватило нетерпеливое возбуждение. Они вытягивали шеи, стараясь в подробностях рассмотреть происходящее у алтаря. Отец Джироламо снова взял нож, переложил его в левую руку, и занес над распростертым телом Ромки. Молитва превратилась в мерное, громкое скандирование, перемежаемое гулкими ударами в барабан. Макс выхватил из ножен меч и, не раздумывая, ринулся вперед, молясь лишь о том, чтобы рука настоятеля с ножом не опустилась раньше, чем он доберется до алтаря. Ему повезло: внимание всех присутствующих было сосредоточено на жертвоприношении, к тому же все они находились в состоянии, похожем на транс, и не сразу поняли, что в обряде происходят нежелательные изменения. Растолкав застывших в благоговейном ожидании монахов, Макс подбежал к отцу Джироламо и, не задумываясь, вонзил меч ему в спину. Священник замер, захрипел, затем медленно опустил руку. Нож выпал из ослабевших пальцев и со звоном ударился о каменный пол. Тело настоятеля рухнуло на алтарь, придавив собой Ромку. Макс стянул его с мальчишки, который был весь испачкан кровью - ягненка и отца Джироламо - и принялся трясти Ромку.
- Вставай, просыпайся! - вопил он мальчику в ухо. - Пошли отсюда.
Ромка понемногу приходил в себя, он завертел головой, с изумлением оглядывая зал, замерших людей в черных рясах, алтарь, на котором сидел… Время было упущено: вместе с Ромкой очнулись и монахи. Лица исказились ненавистью, из-под ряс появились на свет мечи и кинжалы, толпа двинулась вперед, быстро сужая кольцо вокруг алтаря. Один из монахов с яростным воплем кинулся на Макса с мечом, тот отразил удар и лягнул соперника ногой.
- Ромка, лезь под стол! - заорал он, отбиваясь от кинувшихся на него фанатиков.
Мальчишка ловко нырнул под алтарь, сейчас же оттуда высунулась его рука и ухватила нож, выпавший из руки отца Джироламо. Макс отступил к стене, прижался спиной к холодному камню, и приготовился продать свою жизнь подороже. Никакой надежды выбраться живым у него не оставалось: монахов было слишком много. Один из них взял руководство на себя.