"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– В чем дело?
– Пленник из подвала сбежал! - прокричал парень, - Как только умудрился? Темница закрыта, окон нет, стража стоит снаружи, а внутри - пусто!
– Что ж, этого следовало ожидать, - с философским спокойствием сказала Виктория, - Это же Серый странник. Возможно, он владеет магией.
– Прощайте, паны и паненки! - попрощался граф, подходя к всадникам, - Не поминайте лихом! Даст бог, свидимся!
  
Ворота распахнулись, пятеро верховых покинули гостеприимный замок графа Пржевецкого и двинулись на север. Погожее утро радовало теплом, на прозрачно-голубом небе не было ни единого облачка, солнце ласково пригревало, но во всем вокруг уже чувствовалось приближение осени. Деревья вдоль дороги еще не начали терять свою листву и стояли во всей своей красе, но почему-то угадывалось, что листья вот-вот пожелтеют. Легкий ветерок обдавал путников приятной нежной прохладой, но и в нем сквозило обещание холодов. Природа как будто прощалась с теплыми деньками, и становилось немного грустно и тревожно: что-то будет впереди?
Макс подъехал поближе к Гольдштейну и сказал:
– Лев Исаакович, я хочу поговорить с вами о своих снах. Мне постоянно снится человек по имени Рамир.
– Рамир? - насторожился Гольдштейн, - Ведь ты выкрикивал это имя, когда в тебя вселился чей-то дух. И что же ты видишь? Кто этот Рамир?
– Он, по-моему, колдун. Я думаю, что мне снятся самые важные этапы его жизни.
Гольдштейн задумался, потом сказал:
– Значит, это не он в тебя вселяется. Зачем колдуну это нужно? Ведь он, как я понимаю, черный маг?
– Судя по его поступкам, да, - ответил Макс.
– Так значит, он либо нашел способ стать бессмертным, либо что-то еще. А хоронить свою душу в мече, а потом еще вселяться в чужое тело - просто бессмысленно для него. Расскажи поподробнее, что именно ты видишь?
Макс пересказал Гольдштейну свои сны. Тот задумался, потом сказал:
– Ты должен постараться их запоминать. И рассказывать мне как можно подробнее. В любом случае, я думаю, это как-то связано с твоим мечом и духом, живущим в нем. Возможно, сны могут стать ключом.
– Ключом к чему?
– Еще не знаю… - пробормотал Гольдштейн.
Видя, что тот погрузился в глубокую задумчивость, Макс приблизился к Виктории. Девушка сегодня тоже была неразговорчива и о чем-то размышляла. Она выглядела озадаченной и как будто что-то пыталась решить для себя.
– Что с тобой? - спросил Макс.
– Не знаю, мне как-то не по себе. Когда вы все вышли во двор, граф попросил меня остаться на минуту. Мне кажется… - Виктория замолчала, нерешительно покусывая губы.
– Что кажется? - поторопил ее Макс.
– Мне кажется, он и правда меня любит. Так странно!
– Что же в этом странного? Ты себя в зеркало видела? Странно было бы, если бы кто-нибудь тебя отверг!
Виктория печально опустила глаза:
– Но ведь Гарт отверг меня…
– Что за глупости! - возмутился Макс, - Он любит тебя, как ты можешь в этом сомневаться?
– Тогда почему он не пошел с нами?
– Я почему-то уверен, что вы еще увидитесь, - успокоил ее Макс, - Просто у него какие-то дела, он же сказал тебе сам.
– Не знаю… - вполголоса проговорила Виктория, - Я вот подумала, как обидно, что я не могу ответить на чувства Пржевецкого. Он такой понятный, а Гарт для меня просто загадка. Но я ничего не могу с собой поделать, я люблю только Гарта.
– Все будет хорошо, - неуверенно проговорил Макс и отъехал, оставив Викторию обдумывать свои отношения с мужчинами.
В вопросах любви он знатоком не был, самому ему еще никогда не приходилось влюбляться, поэтому давать девушке советы не мог. Макс испытал чувство, похожее на любовь, лишь раз - в гостях у Лесной девы. Тогда он готов был сделать все, лишь бы остаться с ней навсегда. А теперь ему уже казалось, что это было временное помешательство. Но иногда вспоминались грустные синие глаза, и сердце сладко и непривычно замирало. Что-то подобное Макс чувствовал, глядя в глаза Ани, но думал, что это вызвано хрупкостью и беззащитностью девушки. Ее хотелось опекать и оберегать.
Дорога, по которой ехал отряд, отнюдь не была пустынной - по ней то и дело проносились кареты, запряженные тройками и четверками лошадей, громыхая, проезжали телеги, скакали верховые. Из этого Макс сделал вывод, что где-то не очень далеко находится еще один город.
– Странно, - сказал он, - почему по дороге так много городов? Раньше и деревни-то редко встречались.
– Так столица недалеко, - ответил Гольдштейн, - Эта дорога ведет именно туда.
Вдруг он озадаченно замолчал, потирая рукой обширную лысину, затем громко воскликнул:
– Ну, конечно! Как же я раньше-то не догадался! Желтый в столице!
– С чего вы взяли? - изумился Макс.
– Потому что столица называется Староград!
– Ну и что?
– Вспомни, Белый сказал: "Постарайтесь успеть до старости"! Это был намек на название города.
– Вот это да! - Виктория тоже выглядела удивленной, - С чего это он взялся нам шарады загадывать? Что, нельзя было сказать нормально?
– Наверное, нельзя, - вступилась за Белого Аня, - Мы же не знаем, что происходит.
– Вот и просветил бы, - пробормотал Макс, в душе недолюбливающий Белого за излишне пафосное поведение.
– А сколько еще ехать до столицы? - спросила Милана.
Гольдштейн снова потер лысину, что-то прикидывая в уме:
– Дней пять, если верхом.
– А говорил, недалеко! - возмутился Макс.
– Конечно, недалеко. Дорога хорошая, погода тоже. Что такое пять дней? - примирительно сказала Виктория.
– К тому же, к вечеру будем в Волчке, там и переночуем, - добавил Лев Исаакович, и, видя непонимающие лица спутников, пояснил:
– Волчок - это такой город. Славится своими игрушками. Там делают лучшие волчки, и еще неваляшек.
Макс поехал рядом с Аней. Присутствие девушки действовало на него умиротворяюще. Она взглянула на Макса и улыбнулась:
– Ты все еще сердишься, когда думаешь о Белом? Не надо, рано или поздно все выяснится.
Улыбка сделала ее лицо еще нежнее, будто осветив его изнутри. Макс подумал: интересно, каково встречаться с девушкой, которая всегда будет знать, что ты чувствуешь? С одной стороны, такая чуткость - это здорово, потому что позволит избежать многих разногласий, а с другой - вдруг ты испытаешь раздражение, или злость на нее, тогда как? "Хорошо еще, мысли читать не умеет", - усмехнулся он про себя.
Так, незаметно, в дружеских разговорах, без особых приключений, и промелькнул этот день. Усталое солнце опустилось совсем низко и висело над горизонтом, окрашивая его в малиновый цвет, а впереди появились зубчатые стены, из-за которых виднелась высокая башня.
– Вот он, Волчок, - сказал Гольдштейн, и первым подъехал к городским воротам.
Он положил руки на стену, и стоял некоторое время, закрыв глаза, потом проговорил:
– Город спокойный, но я вижу какие-то неприятности.
– Для нас? - уточнила Виктория.
– Для Макса.
– Какие именно?
– Я же экстрасенс, а не волшебник, - обиделся Гольдштейн.
После некоторого размышления Виктория резюмировала:
– Ну что ж, и на том спасибо. Предупрежден - значит, вооружен.
И она первая въехала в город, остальные последовали за ней.
  
Глава 38.
 
Волчок выглядел очень симпатично: выглядывающие из буйной зелени деревьев невысокие деревянные дома, выкрашенные в яркие цвета, деревянные тротуары, мощенные булыжником мостовые. На воротах каждого дома красовался разноцветный волчок - символ города. В поисках постоялого двора всадники добрались до центральной улицы. Здесь дома были повыше, а деревьев гораздо меньше. Виктория с неудовольствием оглядывала узкие темные проулки, ворча про себя:
  
– Идеальное место для засады!
Наконец, постоялый двор нашелся. Он выглядел точно так же, как и его собратья в других городах: на первом этаже трактир, на втором - комнаты для постояльцев. Максу постоялые дворы с их одинаковыми комнатками и условиями, далекими от комфорта, порядком надоели. Он подумал, что с большим удовольствием ночевал бы в лесу, или в поле: пусть там и опасней, зато воздух свежий.