"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

«Здравствуйте».
Адмирал удивленно прислушался, сел в спальной капсуле, огляделся. Потом усмехнулся про себя:
«Приснилось», – и перевернулся на другой бок.
«Нет, не приснилось. Позвольте представиться: Вадим Сенкевич. Я из двадцать первого века. Так получилось, что попал в ваше тело. Нам придется как-то уживаться, поэтому заранее предлагаю мирное сотрудничество».
Грант резко подскочил, оделся и вышел из каюты.
  
«Не волнуйтесь! Давайте поговорим», – увещевал Сенкевич, но адмирал быстро шагал по длинному коридору. Вошел в корабельную клинику, приказал:
– Полный осмотр!
За него принялись люди в белых комбинезонах. Посадили в сложную машину, со стороны похожую на гигантскую кофеварку – как понял Сенкевич, это было что-то вроде сканера, – подержали немного и выпустили с диагнозом:
– Все показатели в норме, вы абсолютно здоровы, господин адмирал.
Пока длилось обследование, Сенкевич помалкивал, только рассматривал диковинное медицинское оборудование. Ему вовсе не хотелось, чтобы у Гранта при свидетелях случился нервный срыв. Сидение в психушке, пусть и комфортабельной, какая она должна быть в будущем, в планы Сенкевича не входило.
Грант немного успокоился, кивнул и вышел из клиники. Вернувшись в каюту, улегся и снова попытался заснуть.
«Извините за беспокойство, – Сенкевич не знал, как нужно разговаривать в таких случаях, поэтому старался быть предельно вежливым, – но нам все же нужно обсудить…»
Грант снова встал с кровати, огляделся. Вид у него был самый невозмутимый, но Сенкевич ощутил, что «объект» испытывает пусть не страх, а некоторое смущение. Адмирал как-то странно задумался – Сенкевич не сразу понял, что он мысленно подключается к компьютеру. Грант принялся диктовать поисковые слова:
– Бред. Слуховые галлюцинации. Голоса в голове.
Посреди каюты появилась виртуальная секретарша адмирала – симпатичная девушка, заговорила приятным контральто:
– Диссоциативное расстройство идентичности – очень редкое психическое расстройство, при котором личность человека разделяется, и складывается впечатление, что в одном теле существует два или несколько разных эго-состояний.
«Два или несколько?.. – Грант прислушался к себе, потом нерешительно спросил в мыслях: – Вас там сколько?»
«Я тут один, – кротко признался Сенкевич. – И я не эго-состояние, я отдельная личность. А в вас попал случайно, по пути из 1485 года в 1428-й».
Стало еще хуже. Адмирал быстро сделал в уме математическую выкладку и замолчал, пытаясь понять, как можно переходить на пятьдесят семь лет назад да при этом еще попасть в будущее, отстоящее на восемь веков. Такая арифметическая логика была ему недоступна.
– В последний раз диссоциативное расстройство личности было зарегистрировано в 2234 году, – говорила между тем голографическая девушка. – Современная наука успешно справилась с этим психическим заболеванием. Немаловажным фактором стало улучшение социальных условий и контроля государства за семейными отношениями, поскольку причинами диссоциативного расстройства личности служат тяжелые эмоциональные травмы в раннем детстве, повторяющееся психическое, физическое и сексуальное насилие.
«Вы подвергались насилию в раннем детстве?» – культурно осведомился Сенкевич.
«Нет», – автоматически ответил задумчивый адмирал.
«Ну, вот видите! – обрадовался Сенкевич. – Значит, вы нормальный!»
Грант недоверчиво молчал, но ощущалось, что он несколько успокоился.
– Иногда навязчивые голоса и слуховые галлюцинации могут быть симптомами шизофрении, – порадовала девушка. – Это психическое расстройство, связанное с нарушением мыслительного процесса и ведущее к распаду личности.
Адмирал снова взволновался.
«Да выключите вы эту ерунду! – взвыл Сенкевич. – Говорю вам: я настоящий!»
В течение последующих двух часов он выдержал настоящую битву интеллектов. Рассказывал, показывал, демонстрировал картинки из своей памяти, отвечал на каверзные вопросы. Описал политическое и государственное устройство Земли двадцать первого века, пересказал как мог основные культурные события и даже спел мысленно гимн России. При этом адмирал встал и приложил руку к груди.
Наконец Грант вроде бы поверил, угомонился и тут же потребовал:
«Тогда уходите!»
«Позвольте, куда же я уйду? – возмутился Сенкевич. – Да и не смогу я».
«Вы узурпатор чужого тела. Наглый захватчик. Паразит. Я вас уничтожу», – пообещал Грант и мужественно лег спать.
Наутро выяснилось, что упрямый адмирал сумел полностью заблокировать память. Все, что оставалось Сенкевичу, – мысленно обращаться к Гранту с просьбой договориться по-хорошему. Но тот хранил гордое молчание.
  
Дан
 
– Капитан! Капитан! Там, на камбузе! Спасите, о, какой ужас!.. – рыдала на экране хорошенькая темноволосая особа в пышном зеленом платье. Она заломила руки и, жалобно застонав, свалилась в обморок.
Акула подумал, что надо бы стереть из памяти Ай-семь фильмотеку. Компьютер проявлял слишком незаурядные артистические способности. Оставив за приборами Дитриха, он спрятал в карман потрепанный томик «Одиссеи капитана Блада», который опять перечитывал, и отправился во владения КОКа, примерно представляя, что сейчас увидит.
В небольшой, ярко освещенной, надраенной до сияния кухне, которую Акула предпочитал называть по-морскому – камбузом, – разворачивалась настоящая криминальная драма. Здоровенный негр в белоснежном комбинезоне, вооруженный ножом для резки мяса, гонял между столами, плитами и холодильными контейнерами испуганного Сяо Ли.
– КОК, прекрати! – взывал азиат, лавируя между кухонным оборудованием.
– Прекратить?! – ревел негр. – Да ты мне опять весь камбуз опоганил! Теперь снова стерилизовать придется!
– Я тебе продукт принес!
– Продукт?! Это, по-твоему, продукт?!
Повар драматическим жестом указал на разделочный стол, посреди которого кучей высилась зеленовато-синяя масса, консистенцией напоминавшая желе. Каждый раз, когда кто-нибудь из спорщиков, пробегая, задевал стол, куча вздрагивала и опасно кренилась, но потом снова выравнивалась.
– Это марготианский эльвиус! Чистый белок! – оскорбленно голосил китаец. Он едва увернулся от замороженной бараньей туши, запущенной в него разгневанным КОКом.
Огромного киборга Акула купил у банды, устраивавшей подпольные гладиаторские бои. Участие киборгов в боях было строго запрещено, поскольку этим нарушался основной закон, регламентирующий использование искусственного интеллекта, – запрет на причинение вреда человеку.
Выкупив довольно изношенного гиганта, Блад отдал его в распоряжение Сяо Ли. Компьютерщик, он же бортмеханик, подлатал киборга, провел апгрейд системы. Акула приказал не убирать агрессию – здоровяк был полезен в драках и абордаже. Китаец добавил ему программу кулинарных умений. В итоге устройство получило имя КОК – киборг оборонительно-кухонный.
Все было бы прекрасно, если б не пресловутые гениальность и рассеянность Сяо Ли, который не искал легких путей, без конца изобретал что-то новое, тут же напрочь забывая старое. Вот азиат и залил в КОКа какую-то суперпродвинутую программу, из-за которой в искусственных мозгах произошел сдвиг на тему чистоты и стерильности.
Но и это бы ничего. Только Сяо Ли, как любой китаец, был всеяден и постоянно пытался угостить команду раздобытыми на разных планетах «деликатесами» вроде марготианского эльвиуса. КОК же, мужественно стоявший на страже чистоты, дары ликвидировал, порываясь заодно уничтожить и дарителя. Пищевые привычки Сяо Ли приводили киборга в ярость, и успокоить его мог только Блад: КОК был запрограммирован на подчинение исключительно капитану. В этом китаец крупно просчитался.
  
– Марготианский эльвиус богат железом и витаминами! – проорал Сяо Ли, пробегая мимо Акулы. – Кэп, утихомирь же его!
– Я и так сбалансированный рацион составляю! – рычал КОК, швыряя в бортмеханика упаковку хлебных заготовок.