"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Значит, оборотню место почему-то важнее личности жертвы… Дан резко развернулся и вышел, ничего не объяснив Волдо. Он отправился в церковную библиотеку.
– Мир тебе, Клинок, – беззубо улыбаясь, произнес брат Юрген. – Опять ищешь какие-нибудь особые книги?
– Нет. Мне нужна самая точная карта Равенсбурга и окрестностей! – не здороваясь, выпалил Дан.
Монах порылся в шкафу, достал свиток:
– Вот, самая последняя и самая точная, рисовалась в прошлом году.
Дан расстелил карту на столе, придавил с двух сторон толстыми томами. Схватил перо, обмакнул в чернильницу.
– Что ты делаешь, Клинок? – возмутился брат Юрген. – Ты же испортишь карту!
– Прости, брат, – пробормотал Дан, рисуя жирную точку в середине Ребедорфа, на месте первого убийства. – Это необходимо для поимки вервольфа.
Вторая точка, поменьше, угнездилась в Равенсбурге, на одной из ремесленных улиц – мастерская шорника, здесь убили Марту Шлуттербауэр. Третья украсила дом аптекаря – Верена Миллер. Дан продолжал отмечать места преступлений. Нанеся все точки, изумленно уставился на результат. Почему же он ни разу этого не замечал? Ведь в пыточной, на столе, лежит карта, вычерченная Инститорисом, на ней тоже отмечены дома, возле которых были найдены трупы девушек. Только вот картина выходит совсем другая…
Дан перебрал книги на столе, выбрал самую новенькую, с ровным обрезом, и, орудуя ею как линейкой, принялся соединять точки. Брат Юрген молчал, потрясенный таким непочтительным обращением с сокровищницей знаний.
– Вот! – воскликнул Дан, демонстрируя монаху полученный рисунок.
Линии соединили одиннадцать точек в незавершенную шестилучевую звезду, она накрывала Равенсбург и ближние пригороды. Оставалось добавить только одну точку, чтобы фигура стала законченной. И лишь дом молочницы – место убийства цыганки – никак не вписывался в рисунок.
Монах взглянул на карту и присел, словно его отказывались держать ноги.
– Шестиконечная звезда Соломона, – прошептал он.
– Что это значит? – требовательно спросил Дан.
– Всякий экзорцист скажет тебе, что гексаграмма надежно защищает от злых духов, но у нее есть и другой смысл: начертанная с помощью крови, она становится знаком призыва сильнейших демонов.
– Значит, вервольф не просто убивает, он приносит жертвы. – Дан кивнул, решительно поставил точку, которой не хватало, чтобы лучи соединились. Она пришлась на середину главной улицы, где жила знать. – Вот здесь он убьет последнюю девушку.
Все сходилось: какой-то колдун создал оборотня, чтобы с его помощью накрыть Равенсбург кровавой гексаграммой. Тот послушно выполнял приказы хозяина. Только убийство цыганки было словно бы лишним, никак не вписывалось ни в пентаграмму, ни в типаж жертв. Впрочем, у Дана и без карты сложилось такое впечатление. Вервольф ошибся? Убил для развлечения? Возможно, кто-то расправился с девушкой и подделал «почерк» оборотня.
А с картой Инститориса все просто: там взят неверный масштаб, она приблизительна. Вопрос лишь в одном: сделал ли это инквизитор в силу безграмотности или нарочно, чтобы гексаграмма не бросалась в глаза?
– День Всех Святых, – на брата Юргена жалко было смотреть. Его губы тряслись, словно старик собирался разрыдаться. – Его канун, ночь, когда нечисть выходит в мир. Это лучшее время для вызова демона.
– Значит, осталось двое суток, – подытожил Дан.
– Скорее всего, вервольф убьет завтра, – прошептал брат Юрген, потирая левую сторону груди. – Тогда звезда Соломона будет завершена и готова для вызова.
А что, если последняя жертва – Настя? Вервольф мог похитить ее, спрятать, а потом принести в нужное место и убить. Да, он раньше никогда так не делал, но ведь и в случае с цыганкой тоже изменил своим привычкам.
– Где будет происходить вызов, как думаете?
– Демонолог, вызывая демона, становится в центр гексаграммы.
Дан посмотрел на карту. Не надо было дополнительных вычислений, чтобы понять: центр звезды приходится на ратушную площадь. «Тут хуже всего», – вспомнились ему слова Ганса.
– И что же будет, если вызвать демона?
– Зависит от целей вызывающего, – брат Юрген задыхался, держался за сердце. – Но и это еще не все, Клинок. Для ритуала нужна большая жертва.
– Что, двенадцати девушек недостаточно? – изумился Дан.
– Это лишь начало, создание рисунка. Там, в центре, должна пролиться еще кровь.
Будет тринадцатая девушка, понял Дан. Тогда возможно, что Настю готовят для убийства на ратушной площади. Но есть еще время, чтобы остановить это безумие, спасти ее и город.
Брат Юрген тяжело поднялся, опираясь на стол:
– Нужно сообщить инквизиции.
– Погоди, – сказал Дан.
Он внимательно изучал карту. Что-то еще было не так… Наконец Дан понял: на местах преступления в момент убийства никогда не было караульных! Трупы всегда находили случайно. Кто-то сообщал вервольфу, где принести следующую жертву, или специально распределял патрули так, чтобы оборотень не попался. Или даже… вервольф просто знал об этом, если он имеет отношение к инквизиции.
Дан лихорадочно соображал. Дежурства по городу назначают Шпренгер и Инститорис, при участии Волдо. Об этом могут знать доктор Фиклер, брат Готфрид, телохранитель Шпренгера Адольф, палач, стражники и любой из воинов Христовых. Слишком много подозреваемых…
Только вот это брат Генрих начертил кривую карту, и это брат Генрих любил бродить по ночам, это он испытывал наслаждение от чужой боли. И кому, как не ему, выгодно было появление вервольфа, которое развязало руки инквизиции?
Равенсбург – большой алтарь, подумал Дан. Все эти пытки, сожжения – разве это не одна бесконечная жертва? Демону будет здесь уютно.
– Нет, – твердо сказал он. – Инквизиции сообщать ни в коем случае нельзя.
Встретившись с ним взглядом, старый монах задумался, потом согласно кивнул.
Итак, известно время и место будущего преступления, думал Дан, возвращаясь в казарму. Значит, надо устраивать засаду.
Ночью его разбудил толчок в бок.
– Дорогой друг, прости за столь бесцеремонное вторжение в страну твоих снов, – прошептал Андреас. – Но…
– Короче, – попросил Дан.
Тон друга стал деловитым:
– Выходил по нужде, видел брата Генриха. Собрался куда-то один посреди ночи. Вышел через черный ход.
– Буди наших, – вскакивая, приказал Дан.
То, что вервольф должен убить завтра ночью – лишь предположение. Что, если Инститорис и есть оборотень, и сегодня он принесет последнюю жертву? Что, если это будет Настя?
Настя
Она потеряла счет дням и ночам. Не знала, сколько времени провела в комнате без окон, освещенной лишь пламенем очага. Человек в маске приходил часто, приносил воду и еду, свежие рубахи – всегда простые, свободные, всегда белоснежные. Молча осматривал затылок, кивал удовлетворенно: рана заживала. Однажды привел с собой двух древних старух, от которых противно пахло пылью и тленом, приказал ей лечь и раздвинуть ноги. Настя повиновалась, с омерзением ощутила в себе шершавые твердые пальцы, они чуть надавили, причинили слабую боль и выскользнули.
– Девственница, – проскрипела одна из бабок.
На этом ее оставили в покое.
Кандалы с рук снимали только на время мытья и переодевания. Когда это случилось во второй раз, Настя подхватила подол рубахи, изо всех сил пнула человека в маске между ног. Попала, он согнулся, с хрипом выдыхая воздух. Настя выдернула из скобы факел, хлестнула наотмашь, целя в лицо. Ее тюремщик сумел, не разгибаясь, уклониться от удара. Девушка выбежала за дверь, очутилась в небольшой комнате и тут же попала в руки двух охранников. Ее втащили обратно, швырнули на лавку.
Настя ожидала, что расправа за непокорность будет жестокой, но никаких экзекуций не последовало. Оправившись от удара, человек в маске ровным голосом приказал:
– Полезай в бочку и вымойся. – И добавил: – Ты не убежишь отсюда. Смирись и думай о повелителе. Тебе выпало великое счастье, будь благодарна.