"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Дома она, дома, добрые господа. Некуда ей деваться, она только ночами выбирается, колдует, да на кладбище, когда кого хоронят. Говорят, землю из свежей могилы берет для зелий, – сказал староста. – Вон, из окошка кто-то глядит. Просто Катарина никого в дом к себе не пускает, а люди ее боятся, вот и не ходят.
Дан изо всей силы заколотил по филенке – никто не открыл. Пинком вышибив дверь, он ворвался в дом, за ним вошли Ганс и Энгель. Староста благоразумно остался на крыльце, лишь иногда с любопытством заглядывал внутрь.
  
Им предстала мирная на первый взгляд картина: горел огонь в очаге, перед ним сидела на низкой скамье немолодая женщина в черном, помешивала в котелке что-то вкусно пахнущее. За столом три девушки чистили капустные вилки. В углу мальчик лет семи играл с деревяшками.
– Катарина Блау, ты подозреваешься в колдовстве и оборотничестве! Именем господа и приказом святой инквизиции ты должна ответить на мои вопросы! – нагло заявил Дан.
Женщина медленно обернулась, растянула тонкие губы в холодноватой улыбке:
– Я ни в чем не виновата, добрые господа.
– Это ты скажешь на допросе, если я сочту нужным отвести тебя туда. А сейчас покажи, где прячешь мазь для обращения в волка.
– Не знаю, о чем ты, добрый господин. Я бедная вдова, ращу детей, ничем дурным не занимаюсь…
– Лучше сознайся, – напирал Дан. – Твои соседи указали на тебя как на ведьму.
Происходящее нравилось ему все меньше. Ни Катарина, ни ее прижавшиеся друг к другу дочери не казались опасными, а он со своими угрозами выглядел полным дураком. Кажется, придется извиниться и откланяться, подумал он.
Неожиданно женщина подскочила, завыла, голыми руками выхватила из огня котелок с бурлящей похлебкой и размахнулась, целясь в Энгеля. Тот уклонился, рубанул мечом по руке Катарины. Кисть с зажатой в ней посудиной упала на пол, колдунья взвыла, схватилась за обрубок, из которого хлынула кровь. Вдруг лицо ее стало преображаться: под кожей проступили черные тонкие полосы, похожие на вены, из горла рвалось звериное рычание:
– Аг-х-х-х-р-р…
– Ганс, держи! – крикнул Дан.
Здоровяк крепко схватил ее под руки. Женщина выгнулась, задергалась в странном припадке. На губах появилась розоватая пена.
– Повелитель, хозяин мой, – гулким потусторонним басом проговорила она, – иже еси во Тартаре…
Энгель шепотом выругался:
– И что теперь с ней делать?
– Да пусть верещит, – пожал плечами Дан.
Несмотря на сложную ситуацию, он испытывал облегчение: подозреваемая найдена, Андреаса теперь отпустят.
Ведьма обернулась к Гансу:
– Будь проклят, святоша!
В ответ тот принялся громко читать «Отче наш». С каждым словом тело Катарины обмякало, лицу возвращались человеческие черты. Вскоре женщина лишь тяжело дышала, не в силах что-то произнести. Ганс оторвал от ее передника полосу ткани, перетянул обрубок руки. Вдова всхлипнула и мертво повисла на руках здоровяка. Ее дочери громко рыдали, вцепившись друг в друга.
– Видел, как в нашей церкви священник делал, – будто оправдываясь, сказал Ганс. – Бесноватых отчитывал.
Дан кивнул: похоже, в борьбе с ведьмами искренняя вера тоже важна. Жаль, он такой похвастаться не мог.
Энгель концом меча подцепил котелок, выворачивая на пол оставшуюся гущу, поворошил куски светлого мяса:
– Младенца варили.
Крошечные стопы и кисти рук распадались на тонкие косточки… Дан подавил тошноту. Он многое повидал за время службы в ФСБ – террористы, полуразложившиеся трупы, расчлененка, маньяки… но здесь был обыденный ужас, люди жили в нем. И самое жуткое – воспринимали его спокойно. Выходило, девицы, как минимум, знали, чем занимается милая мамаша.
– Дочерей тоже взять, – приказал он.
– Пригнись! – громко крикнули в ухо.
Следом Дана двинули в солнечное сплетение, он резко выдохнул и согнулся. Над головой что-то просвистело, раздался душераздирающий визг. Хватая ртом воздух, Дан выпрямился. В стене, на уровне его лица, дрожал тяжелый кухонный нож – настоящий тесак. По всему полу раскатились капустные кочаны, почему-то напоминая сейчас отрубленные головы. Возле стола Энгель боролся с девушкой, та вырывалась с неожиданной для женщины силой, скалилась и выла, словно сказочная баньши. Две другие дочери пропали. Наконец Энгель с силой врезал барышне в челюсть, девица обмякла и опустилась на пол.
– Смотреть надо по сторонам, – сердито сказал встрепанный Энгель, сжимая и разжимая кулак. – Тебе чуть полголовы не снесли. Уж прости, ничего другого я не придумал…
– Придумай теперь, что с этими делать…
Дан указал на стол, из-под него стремительно, как змея, прянула синеватая, с длинными когтями тощая рука, вцепилась в штанину Энгеля. Тот пошатнулся и едва не упал. Дан быстро наступил на уродливую лапу, надавил всем весом, переламывая кость. Ведьма взвыла, ослабила хватку.
– Спасибо, – буркнул Энгель.
– Один – один, – непонятно для него ответил Дан.
Они одновременно шагнули к столу, перевернули и тут же отступили. То, что выползло из-под него, уже ничем не напоминало молоденьких миловидных селянок. Две омерзительные твари с черными лицами зашипели, поползли вперед, щеря игольчатые зубы.
Недолго думая, Дан саданул ногой в лицо одной из ведьм. Угрызений совести он уже не испытывал: перед ним была не женщина, вообще не человек. Существо заверещало, вскочило и бросилось на него, но остановилось, увидев приставленное к груди острие меча. Энгель лупил по зубам вторую тварь, та визжала, но сдаваться не собиралась, норовила укусить.
Ведьма посмотрела в глаза Дану, вдруг ее лицо изменилось, перед ним снова была хорошенькая девушка: лицо испуганное, из уголка губ – тонкая дорожка крови. Голубые глаза наполнились слезами:
– Прости, добрый господин… Я не виновата…
От ее взгляда закружилась голова, рука потяжелела, едва сама собой не опустила меч.
– «Отче наш… – неожиданно для себя выговорил Дан. – Иже еси на небесях…»
Девушка завизжала, по лицу заходили желваки, лицо поплыло, то превращаясь в жуткую ведьмовскую харю, то снова становясь человеческим. Дан громко, твердым голосом дочитал молитву. Девушка поникла, потом вздрогнула, будто просыпаясь ото сна, закричала, обеими руками схватилась за лезвие клинка и дернула его на себя, целя в грудь. Дан вытянул меч, разрезав ее ладони до кости. Ведьма упала на колени, зарыдала.
Энгель тоже расправился со своей противницей – еще более жестоко. Ведьма лежала на спине, заливая пол кровью из раны на плече.
– Вяжем и ведем в ратушу, – решил Дан.
Он подхватил обессиленную девушку, поставил на ноги, отыскал в комнате веревку, скрутил ей руки. Энгель сделал со своей противницей то же самое. Мальчик, который все это время молча просидел, прижавшись к стене, разразился горестным плачем. Дан взял его на руки, вынес на улицу.
– Присмотришь? – спросил у старосты.
Тот опасливо покосился на ребенка. Заметив, что Дан недовольно хмурится, решился:
– Что ж… Невинное дитя, как ни крути. А у меня никого не осталось… Может, заменит мне Кильхен сиротка…
Ведьм вывели на улицу, Энгель с Гансом остались присматривать за ними. Дан вернулся в дом, чтобы провести обыск. Это оказалось труднее, чем он ожидал. Что могло считаться уликами в деле о ведовстве и оборотничестве? Порылся по углам, нашел странного вида вонючую мазь, сунул в мешок, надеясь, что это не средство от чесотки или еще какого геморроя. В арсенале Катарины отыскалось немало интересных вещей: кости, по виду явно человеческие, младенческий череп, сушеные жабьи лапки, пучки вонючих трав, земля в мешочках – возможно, кладбищенская, как говорил староста. Череп с костями Дан сложил в мешок, остальные вещи счел несущественными.
  
Они двинулись по дороге в Равенсбург, конвоируя связанных ведьм. Добравшись до ратуши, Дан сразу отправился к Шпренгеру, доложил о случившемся. Ожидал, что инквизитор взъярится из-за его самоуправства, но тот широко улыбнулся:
– Я доволен тобой и твоими товарищами, Клинок. Вы доказали, что можете зваться воинами Христовыми. – Немного подумав, добавил: – За нарушение приказа – по три удара кнутом. Скажете брату Готфриду.