Долгая заря (СИ)
— В расход! — хищно изогнулись губы полковника. Замечая непонимание в глазах добровольца, он терпеливо перевел: — Расстрелять!
Пятница, 26 декабря. День
Шотландия, Эдинбург
С крепостной стены замка открывался стольный град. Выгорели целые кварталы… Пожарные метались по всему Эдинбургу, днем и ночью. Трясущимися руками запихнут в себя холодный гамбургер — и на выезд!
Англичане бомбили на свету, налетали в темноте — взрывы ухали, клубясь светящимся дымом, а крики боли и ужаса не доносились до Замковой скалы.
Закопченное лицо Брюса перетянуло кривой усмешкой. В одном они точно преуспели — победа в информационной войне за ними. Советское ЦТВ и пара немецких каналов выдают битву в прямом эфире, а через спутники ее видит весь мир.
Варварские бомбежки — и героическое сопротивление. Горе матерей — и гнев добровольцев. Священник на руинах храма, воздевающий руки к небу. Замурзанный, перепачканный в саже малыш, тискающий спасенного кота. Старушка, поднимающая шотландский флаг…
Эндрю сморщил лицо, и черная, запекшаяся кровяная корочка на щеке треснула, набухая вишневой каплей. Риск, риск, риск!
Они сговорились — и дали англичанам повод. Те ожидаемо начали войну… На Рождество!
Однако весь смысл состоял не в том, чтобы шотландцы гибли, а в том, чтобы сражались, чтобы держались вместе, и пусть борьба за свободу родной земли закалит их!
Хорошая, хотя и сомнительная идея… А если вся эта кутерьма перекалит людей? Пережжет их души?
— Что толку гадать? — вытолкнули губы.
Как будто у них был выбор! Люди отдали свои голоса за свободу и независимость Шотландии, за возрождение династии Стюартов! И только наивный идеалист мог в этом случае рассчитывать на гуманное отношение со стороны Лондона. С самого начала было ясно, что жить спокойно им не дадут, что за спокойствие, за самую жизнь надо биться! Так чего же он кривится, чего страдает? Всё сделано правильно!
СССР и Югославия первыми признали суверенитет Шотландии, и премьер-министр Салмонд, едва утвержденный королем, тут же обратился к Москве. А к кому еще? Америка который год занята собой, а Европа ополчилась на «плохих парней в килтах»!
А эти парни нынче держат оборону по берегу Твида, по цепи холмов Чевиот, по Адрианову валу! Отбиваются от полчищ «томми», жгут танки, сбивают самолеты и «вертушки»…
Но долго им не продержаться. Говорят, энтузиасты-летуны бегом, вприпрыжку готовят к вылету «Авро-Вулкан», последний британский «стратег». Набьют фугасками отсеки, и полетят бомбить Лондон…
Эндрю перекосился в усмешке, не жалея рану.
Великобритания… Да уж… Величие давно уж отпало от любимого острова англосаксов, валяется, как ветхий, рваный коврик, втоптанное в пыль былого. После войны Соединенное Королевство еще тщилось выглядеть, если не империей, то хотя бы великой державой — клепало авиалайнеры и стратегические бомбардировщики, строило крейсера, даже запустило спутник ракетой «Блэк эрроу». Но всё это в прошлом.
Знать, пришла пора разбирать одряхлевшее королевство на части…
— Всё переживаете, милорд?
Брюс отвесил поклон королю.
— Да, ваше величество. Я знал, что придется нелегко, но даже не предполагал, что положение окажется настолько тяжелым…
— Дорогой мой Эндрю, — с чувством выразился государь, — эти дни станут самыми славными в истории Шотландии! Мы выбрали свободу — и выстояли, когда ее пытались у нас отнять!
— Еще не выстояли, ваше величество… — почтительно парировал лорд.
— Вы слишком увлеклись противовоздушной обороной, Эндрю! У меня есть для вас две новости, плохая и хорошая. — Король лукаво прищурился. — С какой начать?
— С плохой, ваше величество… — длинно вздохнул Брюс.
— К нашим берегам движется целая армада, — бодро заговорил венценосец. — Английские корабли — вертолетоносец «Альбион» и авианосец «Дюк оф Эдинбург», французский «Тоннэр» — это УДК типа «Мистраль»… атомный авианосец «Шарль де Голль», испанский плюс итальянский легкие авиносцы — «Пренсипе де Астуриас» и «Джузеппе Гарибальди»… Ну, еще десяток эсминцев и фрегатов со всей Европы. Эскадрильи палубных «Рафалей» и «Си Харриеров» вот-вот налетят…
— А хорошая? — упавшим голосом спросил Эндрю.
— А хорошая… — король не выдержал, и расплылся в улыбке. — Прибыла 7-я Оперативная Эскадра ВМФ СССР в составе двух отрядов боевых кораблей! Первый ОБК вышел к Северному проливу — между нами и Ольстером, а второй миновал Оркнейские острова. Ну, и самое главное — командующий 7-й ОпЭск вице-адмирал Гирин установил над Шотландией бесполетную зону!
Тот же день, ранее
Вьетнам, Камрань
Если бы Соня дожидалась «семьдесят шестого», то перелетела бы во Вьетнам дня через три, не раньше, и тогда бы они с Максимкой точно разминулись. Спасибо летунам — подсадили на ракетоносец. Нашли местечко в проходе кабины, позади катапультных кресел пилотов. И шлемофоном обеспечили, и кислородной маской, и парашютом.
Правда, покидать кабину девушке пришлось бы после сброса входного люка — нырком головой вниз… Но всё же будет хорошо! А иначе и быть не может…
— Двадцать три часа тринадцать минут московского, — бубнит пилот слева. — Экипаж, взлетаем. Держать газ.
РУД плавно выводится на максимал.
— До взлета десять секунд, — скучно констатирует штурман. — Взлетаем третьими, с минутным интервалом в режиме радиомолчания.
— Газ держу, режим взлетный, — докладывает пилот справа.
— Взлет!
— Пошли, — левый отпускает тормоза, и самолет начинает разбег.
— Ветер справа под семьдесят градусов, пять метров в секунду, — толкается голос в наушниках. Это РП — руководитель полетов — дает подсказку. Замелькали огоньки по краю взлетной полосы…
— Скорость растет, сто тридцать… Сто сорок… Сто пятьдесят…
Обычно штурманы начинают отсчет со ста сорока километров в час, если скорость отрыва кратна двадцати, или со ста тридцати, если — десяти.
— Двести десять! — левый плавно разгружает переднюю стойку. Колесо перестало стучать на стыках плит. — Внимание! Двести девяносто!
Пару раз стукнули колеса основных стоек шасси.
— Триста десять. Отрыв!
Самолет не спеша пошел в набор. Несколько раз машину тряхнуло — задели спутную струю впереди взлетевшего.
— Торможу колеса. Убрать шасси, — командует левый правому.
— Убираю, — вручает квитанцию правый.
— Шасси убираются, — подает голос КОУ из хвостовой кабины.
— Шасси убраны, кран в верхнем, три красные горят, — докладывает правый.
— Обороты «Номинал», плавно по одному. Убрать закрылки импульсами по пять.
— Устанавливаю. Убираю. «Номинал».
— Закрылки убираются синхронно, — докладывает КОУ.
— Закрылки «ноль».
— Доворот вправо на курс сто девяносто, — командует штурман. — Разгон до пятисот пятидесяти.
— Пошли в набор до двух тысяч семисот.
— Дальнюю установил, квитанцию получил.
— Хорошо. Автопилот к работе.
— Автопилот к работе готов.
В голове у Сони завертелась уважительная присказка: «В кабине третий он пилот — трудяга наш автопилот». Девушка поежилась. Кабина еще холодная, хоть наддув и максимум. Ничего… Погреется в Камрани!
— Ведущего вижу, — докладывает 2-й штурман. — Удаление тридцать.
— Хорошо.
— Группа взлетела, — докладывает КОУ.
— Хорошо…
— Рубеж. Набор до шести тысяч.
— Пошли…
* * *…Лишь только к люку подкатили трубчатый трап, Соня первой ступила на теплый бетон, под южное солнце. Тропики тут же напарили ее, и девушка рассмеялась — куртку она несла в руке, но, похоже, байковую рубашку тоже лучше снять. Плюс двадцать семь!
А в Раджине минус десять с утра… Бр-р-р!
София жадно огляделась, вбирая глазами невиданное — ласковый ветер перебирал перистые листья пальм… Раньше она их только на картинке видела!