Гости профессора Панина

В центре комнаты висела тяжёлая люстра с потускневшими латунными элементами, отбрасывая мягкий свет, который всё же не мог развеять густые тени, притаившиеся в углах. У стены находился старый кожаный диван с подушками и пледами, явно бывшими в употреблении. Одна из стен была увешана диаграммами и заметками, рядом с ней висел портрет строгого, незнакомого лица.
Войдя в кабинет, Варнин указал Алевтине на стул, а сам сел в кресло профессора.
– Для начала расскажите о себе. Где вы жили до того, как начали работать у профессора? – начал он допрос.
Валентина, не поднимая глаз с пола, ответила:
– Я родом из небольшой деревни. Всю жизнь жила там с бабушкой. Но когда она умерла, мне пришлось переехать в Москву на заработки. У меня не было жилья, и я поселилась у дальнего родственника. Но он оказался неприятным человеком: часто грубил мне и не платил за работу, которую я для него делала.
Её голос звучал ровно, но в нём ощущалось напряжение, а пальцы крепко сцепились, выдавая скрытый страх.
– Я была на грани отчаяния, когда Ольга порекомендовала меня профессору, – тихо сказала Валентина, её голос дрожал от воспоминаний. – Они были знакомы много лет, а Николаю Васильевичу нужна помощь по дому. Я была ей очень благодарна за это.
Варнин кивнул, делая пометку в блокноте.
– А каковы были ваши отношения с покойной? Вы ладили с Ольгой?
Валентина замялась, опустив глаза.
– С Ольгой… всё было сложно. Она была достаточно добра, чтобы порекомендовать меня профессору, но ей нравилось напоминать мне об этом. Часто она говорила, что я всем ей обязана. И… иногда она позволяла себе такие вещи, которые заставляли меня чувствовать себя неловко. Как будто она считала, что владеет мной.
Её голос задрожал, и она взглянула на следователя широко раскрытыми, полными страха глазами.
Варнин наклонился вперёд, его взгляд стал пронизывающим.
– Какие именно вещи она говорила, Валентина? Постарайтесь вспомнить.
Валентина закусила губу, на её лице появилось напряжение.
– Она иногда намекала на своё прошлое с профессором. Могла сказать что-то вроде: «Я знала его ещё до твоего рождения» или «Между нами с ним такая история, которая глубже, чем ты можешь себе представить». И при этом… – Валентина замолчала, будто боялась продолжить, – она странно улыбалась. Как будто что-то знала, чего не знала я.
Глаза Варнина сузились, он уловил тонкое изменение в её манере.
– Валентина, вы когда-нибудь видели или слышали что-то, что могло бы подтвердить, что у Ольги и профессора было романтическое прошлое?
Домработница колебалась, её взгляд метался по комнате, пока не остановился на портрете незнакомца на стене.
– Однажды я случайно подслушала их ссору. Это было совсем недавно. Ольга требовала что-то от профессора. Она упомянула какое-то обещание, которое он дал ей много лет назад. А профессор… он твёрдо сказал, что не может дать ей того, чего она хочет. Он говорил о том, что нельзя изменить прошлое. Я не слышала остального, потому что поспешила уйти, но у меня осталось странное чувство, будто я случайно узнала то, чего не должна была знать.
Ручка следователя бегала по бумаге, пока он записывал слова Валентины.
– Вы помните, когда это произошло? Это было недавно? – спросил он.
Валентина кивнула, не поднимая глаз.
– Да, это было всего несколько дней назад. Я убиралась в библиотеке, и дверь была чуть приоткрыта. Я не собиралась подслушивать, но… – её голос дрогнул, и она снова уставилась в пол.
Варнин откинулся на спинку кресла, его взгляд не отрывался от домработницы.
– Как вам показалась их ссора, Валентина? О чём именно они говорили?
Она снова заколебалась, сцепив руки.
– Я слышала лишь обрывки, но это звучало… эмоционально.
Её голос стал почти шёпотом, а лицо побелело, словно она снова переживала тот момент.
– Эта ссора, она произошла в библиотеке профессора, вы сказали? – уточнил следователь.
– Да, это было поздно вечером. Я вытирала пыль с книжных полок, а дверь была чуть приоткрыта. Я услышала, как голоса повысились. Я не хотела подслушивать, но… не удержалась.
  
Варнин постучал ручкой по блокноту, его взгляд снова стал сосредоточенным.
– Скажите, Валентина, что вы сделали, когда услышали крик Ольги?
Домработница глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.
– Когда я услышала крик… я испугалась до дрожи. Я шла одной из последних, и когда услышала её, побежала вместе со всеми. Это была… жуткая картина. Кол в груди. В детстве мне рассказывали, что так убивали упырей. Я так испугалась, что не могла двинуться. Просто стояла на месте, пока не услышала, как Николай Васильевич позвал меня.
Варнин кивнул, его взгляд оставался строгим.
– А что вы сделали после этого?
– Потом Виктор Михайлович, друг профессора, сказал мне отвести внучку Николая Васильевича в дом, – её голос дрожал, как будто она снова переживала этот момент. – Я взяла Алю за руку и отвела её обратно на дачу. Старалась её успокоить и заверить, что всё будет хорошо.
Следователь медленно кивнул, его глаза не отрывались от лица Валентины.
– Вы видели кого-нибудь ещё, кто мог бы быть причастен к этому инциденту?
Валентина энергично покачала головой.
– Нет. Все уже собрались вокруг тела, когда я прибежала. Никого больше я не видела.
Варнин взглянул на свой блокнот, переворачивая страницы.
– Вы сказали, что шли одной из последних, так? Вы заметили, чтобы кто-то отстал, кто мог бы воспользоваться моментом для… этого?
Её глаза расширились от понимания.
– Вы хотите сказать, что кто-то из нас это сделал? – прошептала она, её руки подлетели к лицу, как будто она пыталась спрятать страх.
– Я лишь пытаюсь понять, что произошло, – спокойно ответил Варнин, его взгляд был внимательным, но строгим. – Вы не заметили, чтобы кто-то вёл себя странно?
Валентина заколебалась, её взгляд метался, как будто она старалась собрать воспоминания.
– Теперь, когда вы об этом спросили, я вспомнила… Юрий шёл вместе с Борисом и Ириной, но в какой-то момент отстал. Когда я обернулась, он смотрел на Ольгу с… странным выражением лица. Похоже на злость или, может быть, глубокую задумчивость. Тогда я не придала этому значения, но теперь…
Её голос угас, и она покачала головой, словно пытаясь избавиться от этого воспоминания.
Глаза Валентины расширились, в них мелькнуло понимание.
– Вы думаете, кто-то из нашей группы убил Ольгу? – прошептала она, прижав руки ко рту.
Выражение лица Варнина осталось неизменным, холодным и сосредоточенным.
– Я лишь пытаюсь собрать воедино произошедшее, Валентина. Вы не заметили, чтобы кто-то вёл себя странно или необычно?
Валентина закусила губу, её взгляд метался по комнате, пока она напряжённо вспоминала.
– Теперь, когда вы спросили, да, я заметила кое-что странное. – Её голос стал тише. – Юрий шёл с Борисом и Ириной, но в какой-то момент отстал. Когда я оглянулась, он смотрел на Ольгу… странным взглядом.
Валентина замялась, её лоб нахмурился от концентрации.
– Это было похоже на злость или, может, глубокую задумчивость. Тогда я не придала этому значения, но теперь… – Её голос угас, она покачала головой, будто пытаясь избавиться от воспоминания.
Варнин кивнул, записывая это в блокнот.
– Спасибо, Валентина. Это важная деталь. А теперь скажите, были ли у Ольги враги, о которых вам известно? Какие-либо конфликты или разногласия, которые могли бы привести к этому?
Его глаза впились в лицо домработницы, выискивая малейшие признаки неискренности.
Валентина замялась, её пальцы нервно скручивали подол платья.
– Я не уверена… Ольга могла быть сложным человеком. Она всегда говорила прямо, не заботясь о том, чтобы смягчить слова. Я знаю, что она спорила с профессором несколько раз. И ещё я видела, как она обменивалась резкими словами с Виктором. Но враги? Мне об этом ничего не известно.
Её голос стал едва слышным.