Хоум-ран!

Может, когда Пенни вернется, я наконец смогу сойти с его орбиты. Она знает, что я сейчас живу у него, но больше — ничего.
Я отправляю в рот порцию салата и одновременно проверяю телефон.
Отвечаю на сообщение от Джаны о новом парне нашей кузины Ракель. Затем открываю переписку с Себастьяном.
И прежде чем я успеваю решить, написать ему или нет, мне звонит Иззи.
Я принимаю видеозвонок и, увидев ее, не могу сдержать улыбки. На ней желтый сарафан с пышными рукавами, на голове — такого же цвета ободок. Этот смелый яркий наряд невероятно ей идет. Она машет мне, и ее голубые глаза сияют. За последние несколько дней она звонит мне уже в третий раз. Не знаю, почему во время обеденного перерыва она предпочитает общаться именно со мной, но я совсем не против.
— Привет! — говорит Иззи. — Что там у тебя такое вкусное?
Я поднимаю свой контейнер с салатом.
— Проявление заботы от Себастьяна.
Иззи в ответ показывает мне свой салат.
— И зачем только я его заказала? Порции этих «здоровых» блюд всегда такие огромные: сидишь перед тарелкой по три часа, да еще чувствуешь себя каким-то кроликом.
Я бросаю на свой салат хмурый взгляд.
— Это уж точно. Я вряд ли съем больше половины — придется отнести остальное назад в лабораторию.
— В свое ботанское логово, ты хотела сказать?
Я закатываю глаза.
— Да, именно так.
— Значит, он продолжает собирать тебе обеды, — задумчиво говорит Иззи. — Интересненько.
— Не представляю, как у него хватает времени на все это. — Я показываю ей кусочек брауни. — Не думаю, что он использовал твою смесь для выпечки, — наверняка сам приготовил.
— Он готовит выпечку только для тех, кто ему нравится, — говорит Иззи, поигрывая бровями. — Кстати, а как там с…
— Нет, — обрываю ее я. — Мы просто друзья. Только и всего.
— На днях, когда мы с ним разговаривали по телефону, у него был подозрительно счастливый голос…
— Я тут ни при чем.
Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, пока в моей голове всплывают картинки последних непривычно счастливых ночей. Мы так быстро вернулись к нашему «старому порядку», что трудно вспомнить, почему он вообще был отменен. Так или иначе все все­гда ведет к тому, что мы оказываемся в постели. Прошлой ночью мы страстно целовались в душе, а чуть позже он ублажал меня языком — так, что я буквально рыдала. Мне это нравилось и не нравилось одновременно, и, судя по тому, как он продолжал дразнить меня, именно такого эффекта он и добивался.
Иззи многозначительно смотрит на меня, но все же оставляет эту тему.
— Я подумываю приехать на одну из игр против Бингемтона. На последнюю, скорее всего, если получится. Ты пойдешь?
— Он бронирует для меня билеты на каждый матч, — признаюсь я.
О том, что последний из них Себастьян записал на имя моей любимой героини в исполнении Джоди Фостер, я предпочитаю умолчать. Насколько я знаю, «Контакт» он не смотрел — а значит, ему пришлось провести небольшое исследование. Он хочет, чтобы мы посмотрели этот фильм вместе, но если мы действительно соберемся это сделать, то будем по-настоящему смотреть его, а не использовать в качестве предлога для секса. Джоди заслуживает уважения.
— Интересненько, — снова протягивает Иззи, наклоняя голову набок. — Ну и как, пригодились?
— У меня много работы. Я ведь пытаюсь пробиться в программу обмена, а там огромный конкурс, — невозмутимо отвечаю я.
Она вздыхает.
— Мия, я восхищаюсь твоей целеустремленностью, но ведь, помимо космоса, у тебя есть и другие интересы.
— Мы не встречаемся, — говорю я. — Я не обязана ходить на игры.
— Но тебе ведь хочется.
Я не сразу нахожусь что ответить, и она довольно улыбается, как будто случайно вытянула из меня признание в любви. Пусть Иззи и хочет построить карьеру в сфере организации мероприятий, из нее вышел бы неплохой юрист. Она могла бы стать настоящей Эль Вудс19.
— В этом нет ничего такого — признать, что ты этого хочешь.
— Ты вообще за кого?
— За любовь.
Я закатываю глаза.
— Нельзя ведь все время только работать.
  
Когда мы с Иззи разговорились в первый раз, мне показалось, что довериться ей будет намного безопаснее, чем Пенни, но теперь я в этом не уверена. В своем упорстве она буквально не знает границ.
— Если я хочу как следует подготовиться к конференции, то очень даже можно.
Иззи картинно стонет, сползая по спинке стула. Похоже, она у себя в кабинете: стену позади нее украшают вставленные в рамки обложки свадебных журналов. Если бы мне пришлось помогать кому-нибудь с организацией свадьбы, я бы сошла с ума.
— Ты не умеешь развлекаться, — говорит Иззи. — Никто не подумает, что ты по уши влюблена, если ты сходишь на матч и поболеешь за Себастьяна. Просто не надевай его футболку.
Мое появление на матче стало бы тем самым шагом к сближению, боязнь которого не дает мне спуститься ночью на кухню. Вторжением в его личное пространство, которому я не принадлежу, хотя это и больно признавать. Я не могу обманывать его, да и себя, ложными надеждами.
— Ну, может быть, — отвечаю я — по большей части из-за того, что согласиться проще, чем спорить.
В конце концов, я ведь могу просто сделать вид, что пришла поддержать бейсбольную команду МакКи. О чем Иззи ни расскажи — все просто! Оно и понятно: в ее жизни действительно все просто. Возможно, с моей стороны неправильно так думать, но когда это Иззи Каллахан сталкивалась с жизненными трудностями?
— Никаких «Ну, может быть» — мне нужен четкий ответ! — говорит она с усмешкой. — Я хочу пойти на эту игру с тобой. Купер и Пенни тоже могут присоединиться, если к тому времени вернутся. А перед этим мы и сами сыграем: бейсбол нравится мне намного больше, когда я чувствую спортивный азарт. Это будет потрясающе!
24
Себастьян
— Ну, какие новости? — интересуется Хантер, бросая мне мяч. — Вы теперь типа вместе?
Я ловлю мяч перчаткой и возвращаю ему. Я — в левой части поля, Хантер — по центру, а Левайн, невероятно меткий старшекурсник, — в правой. За несколько прошлых сезонов мы отлично сработались и теперь неплохо играем вместе. Коммуникация важна везде, но аутфилд20 — особое пространство, и мы должны хорошо знать друг друга, чтобы вести игру, при необходимости поддерживать и не сбиваться.
Во время своей первой игры в составе команды МакКи я побежал за мячом, не подав знака Хантеру, и в итоге мы, два ошарашенных первокурсника, попросту столкнулись на бегу. Наибольший дискомфорт мне тогда доставила не победа противника и не случайный удар от Хантера локтем в живот, а раздраженный взгляд питчера-старшекурсника: было слишком очевидно, насколько он устал от новичков.
Больше я таких ошибок не допускал, но тот случай вспоминаю довольно часто. Однажды мне даже приснился сон об этом — правда, потом он перерос в один из моих постоянных кошмаров.
Хантер делает пару шагов назад, увеличивая расстояние между нами. Тренер Мартин решил, что первую часть тренировки мы посвятим пробной игре, а вторую — просмотру записи, анализ которой поможет нам в будущем. Сейчас мы перебрасываем друг другу мяч и ждем, пока питчер закончит разминку и начнет игру.
Чем дальше Хантер отходит, тем громче нам приходится говорить, чтобы слышать друг друга. Я могу рассказать об отношениях с Мией ему, но точно не всей команде. Многие парни даже не знают ее, а если и знают, то, честно говоря, им все равно. Но вот Рафаэля, стоящего сейчас на третьей базе, ее имя заставит приободриться. И Хулио, растянувшегося на первой.
Я смотрю, как он низко отбивает мяч, направляя его к Рафу, а затем сразу ловит тот, что посылает в его сторону питчер, недавно оправившийся после травмы. Тренер Мартин внимательно наблюдает за питчером-новичком, оценивая его навыки после долгого перерыва. Если они оставляют желать лучшего, что ж… значит, игра явно пройдет не самым удачным образом.