Хоум-ран!

Некоторое время я сижу, бездумно уставившись на строки кода, а потом, не в силах ничего с собой поделать, достаю телефон и открываю мессенджер.
Взглянув на чат с Себастьяном, я ежусь. В последнее время он ничего мне не писал, но до этого я оставила без ответа кучу его сообщений. Мне было ужасно тяжело с ним разговаривать — не тогда, когда это подразумевало бы, что я признаю, насколько ужасно с ним поступила.
4 апреля
СЕБАСТЬЯН
Мия, давай поговорим
Куперу и Пенни все равно на наши отношения
Ответь. Прошу.
9 апреля
Мия, ты мне очень дорога. Я не против быть твоим другом — если это все, на что ты согласна
Пожалуйста, ответь
13 апреля
Если ты вдруг решишь прийти, то знай, что я жду
Видимо, ты все же решила не приходить
20 апреля
Отлично, Ди Анджело. Если хочешь выкинуть меня из своей жизни — так тому и быть, но не поступай так с Пенни.
Я судорожно сглатываю, чувствуя, как мои щеки и шею заливает румянец. Мне больно смотреть на эти оставленные без ответа сообщения, но я знаю, что поступила правильно. Мне не хотелось давать ему надеж­ду. Все ради его собственного блага. Чем быстрее он разочаруется во мне и забудет, тем быстрее сможет найти девушку, которая будет его достойна.
Вот только он был так… добр ко мне. Пустил к себе домой, ничего не взяв взамен (ну, кроме обещания рассказать ему о том дне, если наберусь смелости), приготовил завтрак… Он имеет полное право меня ненавидеть, но называет своим другом. Я пролис­тываю чат до конца и пишу сразу, чтобы не пере­думать.
Спасибо
За завтрак. И за то, что пустил к себе
СЕБАСТЬЯН
Не за что, Ди Анджело
На игру прийти не смогу. Работа
Ничего, я понимаю. Когда будешь уходить, проверь, чтобы у Мандаринки в миске была вода, ладно? Кошачьи лакомства в ящике под раковиной
Я отвечаю ему с горящими глазами. Может, дело в том, что я сейчас совсем одна. Или это из-за того, что за первые три дня лета я уже успела устать до изнеможения. На самом деле мне не нужно на работу, но видеться с Себастьяном я не хочу — не сейчас, когда мое тело жаждет того, чего я совершенно не заслуживаю, да и, говоря откровенно, никогда не заслуживала. Я лишь причиню ему боль. Снова.
Пусть лучше готовит овсянку кому-то еще. Пусть оставляет билеты на бейсбол под забавными прозвищами какой-нибудь другой девчонке.
Конечно, без проблем
* * *
Пару часов спустя я, закутавшись в одеяло, лежу на диване в компании Мандаринки, прижимающейся к моему теплому ноутбуку. Поддавшись искушению остаться у Себастьяна (на самом деле я хотела найти другое место для работы, но прохлада и тишина этого дома стали для меня слишком большим соблазном), я постепенно соорудила себе что-то вроде уютного гнездышка. В нем есть зарядка для ноутбука, стакан воды со льдом, специальные очки для работы за компьютером и блокнот для заметок. По телевизору без звука, с одними лишь субтитрами, идет сериал «Проект Минди». Позже я отправлюсь в университетский плане­тарий, чтобы помочь провести лекцию о Солнечной системе. Планетарий находится довольно далеко от бейсбольной площадки, так что шанс встретиться там с Себастьяном практически равен нулю.
Работать в таких комфортных условиях — настоящий рай.
  
У меня урчит в животе, но я не обращаю на это никакого внимания. Мне не хочется копаться в чужом холодильнике, так что я подумываю заказать доставку, при этом желательно не отвлекаясь от кода, над которым работаю.
На журнальном столике громко вибрирует телефон. Это Иззи. После завтрака я написала ей, что провела ночь в ее комнате. Я принимаю звонок и зажимаю теле­фон между плечом и ухом, продолжая печатать.
— Привет, Иззи.
— Мия! — Судя по всему, она звонит откуда-то с улицы: я слышу шум проезжающих машин и голоса прохожих. — Как у тебя дела, все хорошо?
— Да, да. Все в порядке. Извини, что оккупировала твою комнату.
— О, я совсем не против. Подожди секунду. — Она опускает трубку, обращаясь к кому-то, но я не могу разобрать ни слова. — Извини, вышла из офиса пообедать. Если ты организатор свадеб, о выходных приходится забыть. Ну, точнее, это не совсем офис, не корпоративное помещение, просто в апартаментах моей начальницы есть комната с отдельным входом, которую она использует как кабинет. Тут в Верхнем Ист-Сайде все такое красивое… Ну, рассказывай, как ты? Мы не общались целую вечность. Даже не успели повидаться перед моим отъездом!
Когда Иззи наконец заканчивает свою тираду, я cжимаю телефон, беспомощно улыбаясь. Она настоящий человек-вихрь, но это кажется мне очаровательным.
— Я просто не хочу, ну…
— …Находиться рядом с моим братом, потому что отшила его?
— Точно, — поморщиваясь, подтверждаю я.
— То есть вы еще не сошлись?
— Что? Нет.
В голосе Иззи сквозит неприкрытое разочарование:
— Я правильно понимаю, что вы провели ночь в одном доме и у вас ничего не было?
— Я спала отдельно, в твоей комнате, Из. И что значит «сошлись»? Мы никогда не…
— Можете заниматься этим на моей кровати — я не возражаю, — перебивает она, вздыхая. — М­не-то там ничего такого делать не приходится — спасибо моим братьям.
— Не думаю, что…
— Боже мой!
— Что такое?
— А, показалось. Думала, что увидела Александра Скарсгарда6, но это всего лишь похожий горячий блондин. — Иззи прочищает горло. — Знаешь, мне кажется, я и в Мурбридже такого видела. Играет в бейсбол.
Я закатываю глаза, хоть и понимаю, что Иззи этого не видит.
— Это, случайно, не твой брат?
— Ты сама это сказала, Мия.
Что ж, справедливо.
— Он… слишком хорош. Чересчур милый.
— О да, он очень старается, — воркует Иззи.
— В каком смысле?
— Быть милым «в стиле Себастьяна».
— Ты о чем?
Иззи на секунду отрывается от телефона, чтобы поблагодарить кого-то, кто находится рядом с ней на том конце провода.
— Так, я получила свой сэндвич. Сейчас сяду за столик и все объясню.
Я чуть не скриплю зубами от нетерпения, но послушно дожидаюсь, пока она найдет, где сесть. Мне хочется спросить Иззи, где она обедает, но я боюсь, что это отвлечет ее от темы нашего разговора, а мне, вопреки здравому смыслу, очень хочется услышать то, что она собиралась сказать. Узнать, почему он очень старается «быть милым в стиле Себастьяна».
— Ну что ж, — наконец говорит она, — я нашла отличное место. Оно определенно стоит потраченного времени.
— Иззи, — нетерпеливо перебиваю я, — я очень ценю твое желание поделиться впечатлениями…
— Знаю, знаю. Все дело в том, что… ужасная смерть родителей, свидетелем которой он стал, глубоко травмировала его, понимаешь? Я не знаю подробностей, потому что если он с кем-то и делится переживаниями, так это с Купером, но похоже, его преследуют кошмары. Себастьян хороший парень, но, думаю, именно по этой причине он старается быть таким… позитивным.
Мой желудок болезненно сжимается. Я точно знаю, что прошлой ночью он не спал: меня разбудил звук его шагов по коридору, но я решила остаться в постели. Я чуть было не написала ему сообщение, но передумала.
Трагическая история Себастьяна известна мне лишь в общих чертах. Его родители погибли в автокатастрофе, когда ему было одиннадцать. Ричард Каллахана был лучшим другом его отца, поэтому он со своей женой усыновил Себастьяна. Я всегда знала, что он любит свою семью, но никогда не задумывалась о его на­стоящих родителях. Должно быть, потеря любимых отца и матери стала для него огромным горем. У меня не очень хорошие отношения с семьей, но я не представляю, что чувствовала бы, если бы с ними что-то случилось.