Давным давно была война ... (СИ)

Вариант обороны лишал инициативы, но подготовившись к обороне, можно было измотать врага, а потом наступать самим (нечто подобное фашисты сотворили с нашими войсками под Харьковом летом 1942 г, а потом быстро наступали, до Сталинграда и Кавказа)
Командование приняло решение обороняться. Хорошо бы было еще и инициативу перехватить – узнать час и место наступления врага…
Весь июнь разведчики пытались взять языка на всей протяженности фронта – безуспешно. Фрицы повысили бдительность, чтобы скрыть подготовку к наступлению. Был даже издан специальный приказ о строжайшем наказании командиров, на участках которых будут пропавшие солдаты. А потом фашисты стали устраивать нашим разведчикам крупные засады до 50 человек. При попытках подобраться к вражеским окопам и блиндажам армейская разведка несла большие потери.
Только на участке Тагино — Красная Слободка (в полосе 13-й армии генерала Пухова) 12 разведгрупп проводили поиски и засады. 
В одну из таких разведгрупп, под командованием лейтенанта Мелешникова, решили включить и Илью… 
Каждую ночь небольшие группы разведчиков, по 5-6 человек, преодолевая бесчисленные минные поля и проволочные заграждения, подбирались к вражеским окопам и слушали и смотрели, что происходит у неприятеля. Для ответа на главный вопрос: о точном времени наступления врага, обязательно нужны были пленные, нужен был «язык»...
19 июня. Разведгруппа лейтенанта Мелешникова (в которой был Илья) была замечена и обстрелена на нейтральной полосе.
20 июня. Не вернулась с поиска группа сержанта Степанова.
21 июня. Группа лейтенанта Милешникова вернулась из поиска без успеха.
23 июня. Группа лейтенанта Милешникова при свободном поиске потеряла, подорвавшегося на мине, ефрейтора Грачева.
24 июня в расположение 77 роты дивизионной разведки прибыл прибыл командующий Центральным фронтом генерал армии Рокоссовский. От офицеров дивизионной разведки он категорично потребовал: 
- Усильте поиск! Бросьте на выполнение задачи все силы! Мы должны знать время перехода Моделя в наступление. 
А успехов не было: или фашистам удавалось настигнуть разведгруппу и уничтожить ее, или шальная пуля убивала «языка».
2 июля командир 15-й Сивашской дивизии (которая входила в подчинение 13 Армии) полковник Джанджгава вместе с начальником дивизионной разведки майором Савиновым сидели над картами и ломали голову, как быть, что делать… утром в войска пришло предупреждение о возможном переходе противника в наступление с 3 по 6 июля. А точной даты нет… 
И вдруг 4 июля обстановка на фронте резко изменилась. На стороне противника, там, где предполагалось его наступление, неожиданно все затихло. Перед войсками Центрального фронта не наблюдалось вообще никакого движения. Оперативной разведка установила, что в 150-200 километрах южнее Харькова по дорогам Донбасса тянутся танки, автомашины и тягачи, словно от Курской дуги все отхлынуло и устремилось в Донбасс. 
Перед началом немецкого наступления наше командование на Орловско-Курской дуге запланировало артиллерийскую контрподготовку. А ведь можно весь запас боеприпасов выпустить по чистому полю: в белый свет, как в копеечку… Нужно рассчитать, когда противник покинет укрытия и изготовится к атаке. Именно в этот момент его подразделения наиболее уязвимы, и им можно нанести большие потери.
И снова – нужен «язык»!
В ночь на 5 июля полковник Джанджгава и майор Савинов принимают решение: отправить в поиск две группы самых опытных разведчиков.
-Товарищи офицеры, - начал майор Савинов.- Необходимо взять языка любой ценой! Поэтому, разведчики 676-го полка – полковая разведка, выдвигается к траншеям противника восточнее поселка Тагино и устраивают там засаду.
-А вот дивизионным разведчикам, группе лейтенанта Мелешникова ставим более сложную задачу, - продолжил полковник Джанджгава. - Ваша группа, лейтенант, должна скрытно проникнуть на высоту 256 в районе совхоза «Садовод» у поселка Тагинский. Сами, надеюсь, понимаете, что гитлеровцы превратили эту высоту в мощный оборонительный район. Оттуда хорошо просматриваются наши позиции. По нашим данным, командующий 9-й армией генерал-полковник фон Модель, устроил там свой наблюдательный пункт… 
 
В траншее, с боевым охранением, находились майор Савинов и капитан Колесов.
-Тихо –то как, будто войны и нет, - майор посмотрел на часы. – 22.37…
- Ни стрельбы, ни криков, ни шума техники… Не по себе как-то. Наши должны были уже перейти нейтралку.
Прошло еще несколько минут напряженной тишины, которую прервали выстрелы, а потом заработала артиллерия немцев по тому району, где должны были находиться разведчики Мелешникова.
Майор схватил трубку телефона:
-Седьмой? Седьмой, немедленно начать подавление орудий немцев! Квадраты 24 и 17!
Самое тяжелое – ждать, когда ты ничего не можешь сделать, ничем не можешь помочь…
-Товарищ майор! Наши возвращаются, - сообщил наблюдатель. 
В окоп охранения один за одним прыгали разведчики, все шесть, а с ними… С ними был «язык»! 
-Товарищ майор, - радостно начал доклад лейтенант Мелешников. – Есть «язык»! По документам сапер, ефрейтор отдельной роты саперного батальона Бруно Фермелло. Вот они.
Майор взял бумаги, посмотрел при помощи блиндажного фонаря. 
-Wannist die Offensive geplant? (Во сколько назначено наступление?)
Немец молчал, возможно был в шоке от произошедшего.
-Reagieren Sie sofort! (Отвечайте немедленно!)
-Молчит, зараза…
Илья, который был в группе разведчиков, подошел к Мелешникову и что-то зашептал тому на ухо.
-Товарищ майор, тут мне боец подсказал, давайте говорит применим спецсредство…
-Ты соображаешь лейтенант? Мне его в целостности надо доставить в штаб дивизии! 
-Товарищ майор, боец говорит, что надо ему чутка спиртика в рот влить, он в себя придет – очухается, да и язык развяжется, не привычные фрицы к спирту!
-А, была не была, чем черт не шутит! У кого есть спирт?
Спирт быстро нашелся, немцу раскрыли рот и влили несколько «бульков» спирта. Фриц закашлялся, схватился за горло, из глаз у него полились слезы. А когда прокашлялся, взмолился:
- Nein! Das reicht! Nochnicht! (Нет! Хватит! Не надо больше!)
-Добро еще на фрица переводить, я бы и так больше не дал, - проворчал один из бойцов, завинчивая трофейную флягу.
- Ich wiederhole die Frage! Wann ist der Angriff?(Повторяю вопрос! Когда атака?) – продолжил допрос майор Савинов.
-Наступление начнется в 5.00.
-Время берлинское? – уточнил майор.
-Да…
Майор вновь взялся за телефон:
-Третьего! Третий? Есть «птица»! Есть! – положил трубку. –Так Мелешников, комдив приказал: бери «птичку» и вези в Легостаево, в штаб армии. Ты добыл, если что, тебе и отвечать сразу.
Разведчики доставили немецкого сапера в штаб армии, в село Легостаево, когда часы показывали 0 часов 35 минут 5 июля.
К показаниям пленного командующий 13-й армии генерал Пухов отнеслось с некоторой настороженностью: а что если это диза - игра немецкой контрразведки? Ошибка могла очень дорого обойтись! 
Генерал Пухов вызвал к себе Мелешникова:
-Давай, лейтенант, коротко и по существу, как взяли языка… 
Мелешников чуть помолчал, генерал не торопил, понимал, что разведчику нужно собрать всю картинку поиска воедино.
… Было десять часов вечера, начало смеркаться. Его разведчики выдвинулись в траншеи боевого охранения, прошли через проход в минном поле, проделанном саперами, преодолели колючку. Раздвигая высокую траву, они взяли чуть в сторону и вскоре оказались в лесистой балке. Вдруг на фоне темного гребня показалась цепочка согнутых фигур, спускавшихся по склону балки прямо на наших бойцов. Послышалась приглушенная немецкая речь. Вражеская группа состояла, в основном, из саперов, которых прикрывали несколько автоматчиков. Понятно, что саперы просто так не ходят по переднему краю - направляются к минному полю делать проходы для своих войск. Фрицам дали спуститься в балку. Потом Мелешников приказал снайперу - Илье, снять стоящих на гребне двух автоматчиков, которые выделялись на фоне неба. Раздалось 2 тихих хлопка, с разницей в несколько секунд – двое из охранения на верху балки упали, а потом, по команде: «Огонь!» группа захвата бросилась на фашистов. В скоротечном бою 14 гансов было убито, двое успели сбежать, а один - попался!