Роза в хрустале (СИ)

Она понимала, как необходимо ему наконец выговориться, и кто, как ни она сможет понять его и прожить вместе боль. Бледное лицо Дариона с дрожащими губами немного расслабилось. Он выплеснул часть горя, получив взамен опустошение и немного свободы.
— После они привязали её к отцу и подожгли. Он всё видел и ничего не мог сделать. А я стоял посреди полыхающего двора, ожидая смерти. Она была повсюду, что завораживало и наполняло меня силами стихий умерших магов. Я забрал себе всё без остатка. Вместе с ненавистью. И то, что я видел навсегда осталось со мной. Мне было семь, но я всё понимал. Я навсегда запомнил, что человеческая плоть — это грязь. А желание мужчины разрушает женщину. И теперь я вижу тебя там. Ты жертва, а у палачей моё лицо. Всё повторяется, — Дарион заговорил быстро, сбивчиво. — Позже, мне преподали новый урок, снова доказав, что тело — кусок мяса, который можно использовать, как захочется. Я не видел другой любви, кроме похоти и насилия… Мальчика-раба не принято стесняться. Мне приходилось прислуживать за столом у знати Хриллингура, на всех их сборищах и во время забав. И то, что началось с моей матери не заканчивалось долгие восемь лет, изо дня в день, пока меня самого не разложили прямо на столе. Знаешь, как они перебили мне лицо? Походя, впечатали о край стола, чтобы не смел сопротивляться.
Зарычав, Люций сгорбился, опустил плечи и голову, из него вышли все силы. Больше ничего не осталось. Ни слов, ни боли, ни памяти. Сев удобнее, Маргарита уложила его голову к себе на колени, продолжая гладить волосы, пропуская прядки между пальцами. Маг задышал ровнее, она даже подумала, что он уснул, но Дарион вдруг сказал:
— И самое страшное, что всё это никак меня не оправдывает перед тобой. Твоя мать права. Я трус. Но я хочу научиться любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Помоги мне.
Его руки обхватили Маргариту за талию, а она склонилась, касаясь губами виска мага.
— Я навсегда рядом, мой Дари.
Кажется, они просидели так до утра, так и не поняв, когда взошло солнце, но прошло ещё немного времени, Дарион осторожно расцепил руки и поднялся. Он был тих и спокоен. С той же спокойной уверенностью Маргарита приготовила завтрак, и они сидели вдвоём за столом, болтая в всяких пустяках. Ни слова о прошлом. Ничто не напоминало о ночи, которая навсегда осталась у них обоих, но была сознательно спрятана. Нет, что-то изменилось. Маргарита чаще замечала открытые нежные взгляды Дариона, видела, как ему хочется коснуться её, но не позволяет себе и мучительно кусает губы, видя свежие синяки на руках любимой.
Вытесненные другими эмоциями, все страхи на время забылись. Вместе с магом они смотрели на другую сторону болота, пытаясь понять, где палачи тени, но у кромки топи было тихо. Преследователи и правда умчались за иллюзией, оставленной магом. Но долго ли им жить спокойно? Рано или поздно палачи вернутся, а Эльсвер никогда не оставит попыток найти Маргариту. На случай встречи с главой рода Риннов, маг готовил особый подарок. Дарион не забывал врагов и не прощал.
Вечером, перед сном, Маргарита сделала Дариону перевязку — ожоги заживали, и долго держала за руки. Они стояли друг напротив друга и молчали. Ри пыталась сказать, что маг может лечь рядом и спать на нормальной кровати, но не решалась. Это совсем не означало, что между ними что-то будет именно сегодня ночью. Она сама была не готова после всего. Но спать на одной постели им ничто не мешало. Дарион всё понял. Коснулся указательным пальцем губ Маргариты, запрещая говорить.
— Не сегодня, — он помолчал. — Моя, Ри.
  
57
 
Очень редко Стефан бывал взволнован, но тут подскочил, стал ходить по камере, сложив руки на груди, размышляя. Существовало масса вариантов и объяснений, но он не узнает, если не попробует. Он подумал о сделке и данном Бельчонку слове. Только его задумка не являлась сделкой в обычном смысле. То, что он собирался сделать существовало всегда. Привычное положение вещей. Многовековые отношения между Фолгандами и их землями. Северные земли принимали кровь рода. Южные земли готовы сотрудничать на иных условиях. В древности маги создали Хриллингур, используя ментальную магию. Затем, подобная практика стала уделом избранных, но эти земли продолжали легче говорить с менталистами.
 
Маг вернулся к схеме, проверил ключевые позиции и решительно поместил себя в центр сложной многоуровневой системы, ничего не чувствуя. Со стихиями происходило иначе. Каждое изменение во взаимосвязи с ними тут же отражалось в восприятии мага. В этот раз остались лишь уверенность в себе и своей власти над первозданными землями. Он покопался в себе снова, чтобы пока не поздно найти изъяны в схеме и выйти из связи. Больше всего Стефана смущало Древо. Фолганды привыкли смотреть на него, как на источник угрозы. Но этот новый, слабый росток был настолько зависим от других, что легко подчинялся сам. Копия Древа была словно сторожевой пёс, которого можно одёрнуть за цепь, на которой он сидит. Подумав, маг все равно решил, при случае, избавиться от такого домашнего животного. Вот только, найдёт его в реальности, а не во сне или в ментальных схемах.
Удовлетворённо отметив, что спина перестала болеть, Стефан вернулся к физическим занятиям, готовясь к новым изысканным допросам у Эльсвера и другим неожиданностям. И они не заставили себя ждать.
Ближе к вечеру охранник, что носил еду, спустился к камере. Пропихнув миску под решётку, он не ушёл сразу, как, бывало, а боком прислонился к прутьям, поглядывая в сторону лестницы.
— Милорд, — он старался говорить тихо и быстро. — Ворон видит всё, не так ли?
Удивлённо вскинув голову, маг отставил еду в сторону и подошёл ближе.
— Когда высоко летает, — ответил он.
Они посмотрели друг на друга. Стефан впервые рассмотрел этого человека — молодого, со спокойным широким лицом и открытым взглядом. Непривычно для Хриллингура. На что он никак не мог рассчитывать, это на появление агентов Аспера в самом центре власти Эльсвера. Доверять незнакомому человеку, южанину, было опасно, но Аспер говорил, что агенты преданы Фолгандам и поколениями работают на лордов. У мага не было выбора.
— Ваш брат знает, что произошло, — так же быстро и тихо продолжил охранник. — Он придёт с армией.
— Пусть не торопится появляться перед Ринном. Переправляется не кораблями. Недалеко от порта есть песчаная коса. Я попытаюсь дать знать, когда понадобится армия, — Стефан улыбнулся. — На корабле Фолгандов в порту небольшой отряд. Пусть будут наготове. Действовать только после моих указаний. Мы должна собрать всех, кто может противостоять пяти кланам.
— Не пяти, — теперь и агент улыбнулся. — Не все рода хотят жить в прежних условиях. А кое-кто мечтает стереть усмешку с лица Эльсвера.
— Кто?
— Малат. Немного Гри. Второму многое не нравится, но их клан закрытый и самодостаточный. Они не стремятся к союзам.
— Их можно заинтересовать? — Стефан жадно впитывал сведения.
— Ничем нельзя. Только добрая воля самого Гри.
— А юный Малат? Он имеет вес среди своих?
— Может многое и очень хочет.
— Хорошо, — маг прикинул, чем следует заняться дальше. — Я хочу с ними встретиться. По одному.
Агент нахмурился.
— С Гри будет сложно, но мы попробуем.
— Кто такой Гостар?
— Об этом вам подробнее расскажет Малат, — агент с сомнением покачал головой. — Если захочет. Я не знаю всего и не хочу давать непроверенные сведения. Гостар — маг. Ринн сумел зацепить его и использовать в своих целях. Мы пытаемся выяснить для чего он им нужен. Где его скрывают никто не знает, но Эльсвер должен держать его при себе. Это всё.
Охранник торопливо ушёл. У Стефана появились новые факты, требующие анализа. Он поел, побродил по камере, вслушиваясь в неровную тишину подземелья, прерываемую падающими каплями воды, шорохом крыс и ветром. И снова вдали страдал неизвестный голос. И можно было предположить, что это есть, тот самый маг Гостар. Разум говорил Фолганду, что всё сходится воедино — неизвестный маг на службе Эльсвера, росток Древа и таинственный голос в недрах тюрьмы.