Гремучая змея (Сборник)
— Лоррен!
Она обернулась. Сквозь толпу индейцев, богатых вдов, китайцев и солдат к нам пробирались Дуг Даусон и Мими Бурнет. За ними протискивался незнакомый мужчина. Пробившись к Лоррен через приветствия, поздравления и похлопывания по плечам, Дуг с улыбкой произнес:
— Как было некрасиво с твоей стороны оставлять меня на произвол судьбы. — Он взял ее за руку. — Идем, Лоррен, я хочу представить тебе поклонника, который просто жаждет с тобой познакомиться. А ты, мой дорогой, не смущайся. — Свободной рукой он ухватил за ворот задумавшегося «дорогого». —Тебе отлично известно, что твоя невеста вечно повторяет одно и тоже: «Азарт — это грех!» — Он оттащил от стола родственника Лорреи.
Застигнутый врасплох Френч попытался вырваться, а Лоррен громко запротестовала:
— Послушай, Дуг, я же занята!.. — Но ничего из этого не вышло. Похоже, ей нравилось его грубое обращение.
— Сыграй за меня! — крикнула она Дороти.
Уведенные Дугом, точно пара щенков, Лоррен и Вальтер предстали перед Мими и незнакомцем. Последний, по виду испанец, почтительно склонился перед Лоррен, как перед принцессой крови.
Я повернулся узнать, что делает Ирис. Жена, стараясь не обращать внимания на окружившую ее группу поклонников, продолжала пихать монеты в щель совершенно равнодушного автомата. Но внезапно раздался звон. Машина задрожала, и из ее нутра, будто магический дождь, посыпались пятидесятицентовики.
Ирис, позабыв о достоинстве кинозвезды, упала на колени и принялась сгребать это серебряное чудо.
— Мне достался главный выигрыш! — повторяла она как одержимая. — Я 'угадала! Я победила!
Поклонники немедленно подхватили ее возгласы:
— Ирис Дулич взяла главный выигрыш!
Их энтузиазм вызвал настоящий переполох. Все отвернулись от рулетки. Даже Лоррен, Дуг, Вальтер и испанец подбежали к автомату. В наступившем хаосе все начали ползать на четвереньках, подбирая рассыпавшиеся монеты. Ирис, удовлетворив свое чувство гордости, осыпала меня поцелуями. Впрочем, скоро, вспомнив о своем нерушимом принципе, она спросила:
— А где моя свинка?
Свинка валялась на полу. Дуг поднял ее и подал Ирис. Раскрасневшись, она стала бросать монету за монетой в щель ужасного создания.
Едва замешательство утихло, Лоррен, по-прежнему излучавшая энтузиазм, подпихнула к нам незнакомца из Южной Америки.
— Друзья мои! Это мистер Альварец, танцор румбы, о нем печатали в специальном номере «Дель-Монте». На прошлой неделе он видел, как я танцевала румбу, и решил, что у меня отлично получается, и теперь хочет танцевать со мной. Разве это не чудесная идея? В конце концов, азарт — ужасно скучная вещь. Давайте все потанцуем. Где Дороти?
Она обернулась и обнаружила последнюю прямо за своей спиной.
— Ты закончила, моя милая?
— Закончила, — ответила Дороти, поглаживая руки, облаченные в белые перчатки, и засовывая под мышку плоскую серебряную сумку. — Я проиграла все. Одиннадцать не вышло.
— Восхитительно! — Капризная как ветер, Лоррен уже рвалась к новым забавам. Она была настолько наивна, что ей льстило приглашение платного танцора исполнить с ней румбу. В этом сказалась вся Лоррен. Ей и в голову не пришло, что не было на свете платного танцора, который не пощадил бы родной матери, добиваясь шанса у Лоррен Плейгел.
Волоча под руки с одной стороны Дуга, с другой Альвареца, она направилась к дверям, и все наше общество в унылой покорности последовало за ней. Буквально за несколько минут «чудесная рулетка» была забыта, и мы расселись вокруг лучшего стола танцевального зала «Дель-Монте». Кельнеры, обер-кельнеры и сам директор готовы были встать на голову, лишь бы наи-лучшнм образом обслужить Лоррен Плейгел и Ирис Дулич.
«Дель-Монте» считался одним из немногих ренских заведений, претендующих на элегантность. Прекрасный южноамериканский оркестр, приглушенное освещение должны были напомнить подобные заведения в Нью-Йорке. Но и тут не удалось избежать дикого скопления народа, такого характерного для Рено, Время от времени среди черных платьев и смокингов мелькала ковбойская рубашка или джинсы фермера.
Лоррен, которой, похоже, приелись ее гости не меньше, чем она им, на танцплощадке упоенно крутила бедрами со своим аргентинцем.
Судьбе было угодно, чтобы я оказался на углу стола рядом с Дороти, которая, точно монументальная колонна, отделяла меня от Ирис. Моя жена по-прежнему держала свинку и оживленно о чем-то рассказывала Френчу. Не успел я придумать какого-нибудь объяснения, чтобы, наклонившись над бюстом Дороти, пригласить Ирис на танец, как перед ней вырос князь Лагуно и, переломившись в изысканном поклоне, увел мою жену на танцплощадку.
Это обрекло меня на безраздельное общество Дороти. Подали напитки и гигантский сандвич с курицей «специально для миссис Фландерс». Ее глаза заблестели. Она медленно сняла свои длинные перчатки и, открыв серебряную сумочку, спрятала их там. Когда щелкал замочек, я машинально заглянул внутрь. Сумочка была еще распахнута. Она так стремительно выдернула оттуда руку, будто ее что-то укусило. Потом с громом захлопнула замок и отбросила сумку далеко на диван.
Все она сделала очень быстро, но не настолько, чтобы я не заметил бронзовых фишек между пудреницей и носовым платком.
При близком знакомстве с Дороти вы бы обнаружили в ней крайне мало положительного. Опытная в больших грехах, она не брезговала и маленькими. Она спрятала горсть фишек нашей хозяйки, дабы при случае обменять на наличные деньги.
Поскольку Дороти заметила, что я все видел, между нами возникло неловкое напряжение. Спустя несколько минут молчания, когда она нервно приканчивала свой бутерброд, я пригласил ее танцевать. Единственное, что мог сделать.
С улыбкой, которая, вероятно, должна была произвести на меня сильное впечатление, она медленно, точно змея, поднялась и, с трудом протиснув бедра между столом и стенкой, пошла за мной к площадке.
Оркестр играл какую-то южноамериканскую мелодию. Голые руки Дороти обняли меня.
Мы молча двигались среди других пар, поглощенных румбой. Лоррен и ее аргентинец сперва отплясывали рядом с нами, потом отдалились. Мими и Дуг, неподходящая пара, все время крутились поблизости. В другом конце зала я увидел Ирис и Лагуно. Тепло крупного тела Дороти большинство мужчин привело бы к головокружению и мечтам об орхидеях и амазонских джунглях. Но единственным, что меня тревожило в связи с Южной Америкой, была отравленная стрела, исчезнувшая из охотничьего зала.
Я взглянул на наш стол. Там неподвижно сидела Жанет, которая в своем желтом платье была похожа на прокисшее суфле. Вальтер нервно выискивал свободный стул для Мими. Мистер и миссис Вицкоф наблюдали за танцующими.
Я бездумно увлекал за собой экзотическое тело Дороти. Музыка и ритмические движения действовали на меня отупляюще. Воспоминания об отравленной стреле воскресили в памяти слова Ирис: «По-твоему, он на самом деле хочет убить Дороти?» А потом я услышал голос Лагуно: «Кураре благородное оружие, если его употреблять с искусством, например для казни потенциального преступника».
Потенциальный преступник-убийца! Если таковой существовал, то я держал его в своих руках.
Меня смутила эта мысль, будто я произнес ее вслух.
— Приятная музыка, правда? — быстро проговорил я.
Румба продолжалась. Рука Дороти неожиданно стиснула мое плечо, но ответа не последовало.
— Дороти, — начал я и снова замолчал. Пальцы ее сжались так сильно, что мне стало больно.
Хотя я и обнимал Дороти, по, занятый собственными мыслями, до сих пор не смотрел на нее. Теперь я взглянул ей в лицо. Она уставилась прямо перед собой глазами, лишенными всякого выражения, точно кукла. Даже при этом тусклом освещении кожа ее имела необычный голубоватый оттенок.
Я почувствовал, как волосы на моей голове встали дыбом. Мои ноги продолжали двигаться в такт румбы, но все вокруг сделалось нереальным.
— Дороти…
Наклонись я еще на дюйм, и наши губы соприкоснулись бы.