Гремучая змея (Сборник)
— Возможно… возможно… Что-то припоминаю…
— Мистер Кэмбелл, —вмешался управляющий, — не надо торопиться, сперва все обдумайте…
— Нет, Блейн. Мистер Берстоу действительно воспользовался моей клюшкой. Но ведь меня и его ничего не связывало. Мы едва были знакомы, разве только на площадке для гольфа встречались. Наверное, у меня будут теперь неприятности?
— Пожалуй, кое-что похуже неприятностей, мистер Кэмбелл, — сказал я. — Полиции пока не известно, что Берстоу играл вашей клюшкой. И главное, об этом не известно прокурору. Но зато он точно знает, что отравленная игла вылетела из ручки клюшки при ударе у первой лунки.
— А что они, по-вашему, сделают, когда пронюхают обо мне?
— Конечно, обвинить вас в убийстве только на основании этих данных они не смогут. Но, боюсь, сумеют устроить вам нечто, характеризующееся более точным словом, чем «неприятности». Советую повидаться с Ниро Вульфом. Возьмите своего адвоката, если желаете, но встретиться с ним вы должны срочно.
— Господи помилуй! Да, теперь я понял. Это и вправду хуже, чем простая неприятность.
Он вопросительно поглядел на управляющего.
— Если хотите отправиться к этому Вульфу, — вздохнул управляющий, — я могу вас сопроводить. Но лучше все-таки взять адвоката.
— Как обстоят наши дела?
— Все в порядке, сэр.
— А на бирже?
— Утром, при открытии, было устойчиво.
Кэмбелл повернулся ко мне.
— Подождите немного, я сейчас вернусь.
Только сейчас я осознал, что мы попали в положение людей, сумевших при помощи какого-то колдовства оживить убитого и спросить его: «Кто тебя прикончил?» Ибо Е. Д. Кэмбелл должен был умереть еще четвертого июня, а между тем его, живехонького, я сейчас собирался отвезти на машине к Вульфу. Ну и дела!
Мне не терпелось побыстрее удрать отсюда: я боялся встретить здесь Корбетта или даже самого Андерсона.
Потом я подумал: «Но кто изготовил эту смертоносную клюшку?» Кто?.. Может, управляющий с квадратной челюстью? И пока я сижу здесь в ожидании его хозяина, он хладнокровно вонзит ему нож в спину, как Карло Маффи?
Я встал и начал беспокойно расхаживать по комнате. А когда терпение мое лопнуло и я подошел к телефону, дабы позвонить Блейну, дверь отворилась, и на пороге появился мистер Кэмбелл в пальто и шляпе. Я бросился ему навстречу.
— Мистер Блейн с нами не едет?
— Нет, он нужен здесь, — ответил Кэмбелл и быстро зашагал к выходу. Я последовал за ним.
К дому Вульфа мы подкатили в пятнадцать минут двенадцатого. Я провел мистера Кэмбелла в приемную, попросил немного обождать, а сам направился в кабинет. Как же я обозлился, когда увидел, что Вульф, выдвинув единственный ящик своего стола, занимается его уборкой, вместо того чтобы приготовиться к встрече с мистером Кэмбеллом.
С тех пор как Вульф начал употреблять бутылочное пиво, он приобрел новую привычку. Пробки от бутылок он запихивал в ящик стола. А поскольку Фрицу не разрешалось к нему прикасаться, в ящике скапливались целые груды пробок, которые Вульф и раскладывал сейчас красивыми кучками.
— Мистер Кэмбелл находится в приемной. Не желаете ли вы, сэр, чтобы он помог вам в работе? — с усмешкой спросил я.
Вульф тяжело вздохнул.
— А подождать он не может?
— Ну конечно может. Не соблаговолите ли вы принять его на будущей неделе?
— Ладно, ладно… Не бубни, Арчи. Пускай войдет.
— И увидит весь этот мусор? Впрочем, я уже предупредил его о вашей эксцентричности.
Понизив голос до шепота, я передал Вульфу мою беседу с Кэмбеллом.
Когда Кэмбелл появился в кабинете, на лице его было то же двойственное выражение страха и веселья одновременно. Пока они обменивались приветствиями, я неторопливо уселся за свой стол и, вооружившись блокнотом и карандашом, приготовился записывать их разговор.
— Рад вас видеть, мистер Кэмбелл, целым и невредимым. Знаете, больше всего мне интересно, почему после недельного отсутствия, при таком количестве работы, вы в первую очередь примчались сюда?
Кэмбелл удивился.
— Я думал, что об этом мне расскажете вы.
— Хорошо. Вы приехали потому, что вас действительно взволновала беседа с Гудвином. Должен заметить, что вам сильно повезло. Питер Оливер Берстоу погиб лишь по несчастливой случайности, той самой, что спасла вам жизнь. Все это так, но сейчас вам по-прежнему угрожает опасность.
— Когда полиция не может раскрыть какое-нибудь преступление, она начинает придумывать разные сказки, чтобы оправдаться в глазах общественности. Я человек занятой и не собираюсь тратить здесь время зря. Зачем полиция втягивает меня в это грязное дело? Ваш помощник намекнул, что вы желаете избавить меня от бед. Я охотно заплачу вам. Если вы отказываетесь, то прошу прощения за беспокойство!
— Хорошо. — Вульф откинулся на спинку кресла и в задумчивости покачал головой. — Боюсь, что не сумею научить вас, как избежать полиции, зато с удовольствием расскажу, как спастись от верной смерти.
— Никто, в том числе и я, не надеется избежать своей кончины, мистер Вульф.
— Не передергивайте. Я говорю не о естественном окончании жизни, которое бывает в отведенное каждому время, а об ужасном насильственном конце, ибо кто-то его для вас готовит. Я заинтересованное лицо. Миссис Берстоу объявила, что заплатит пятьдесят тысяч долларов тому, кто найдет убийцу ее мужа, и я хочу заработать эти деньги. Если я выясню, кто собирался убить вас, мне станет понятно, кто убил мистера Берстоу. Ваша посильная помощь, конечно, устроила бы нас обоих. Ну а если вы не хотите ее оказать, я, вероятно, найду преступника только после того, как он осуществит свое намерение, то есть убьет вас. Мне, в сущности, безразлично, каким образом я его поймаю. Вы меня понимаете?
Кэмбелл покачал головой, но не встал, а, наоборот, уселся в кресле поудобнее.
— Вы отличный дипломат, мистер Вульф. И хотя я не надеюсь на вашу помощь, поскольку вы тоже верите в сказки полиции, все же слушаю вас с интересом и даже извлекаю для себя пользу.
— Спасибо. Значит, дипломаты вам нравятся?
— Я вообще люблю мастеров своего дела. Люблю хорошие манеры, хорошую коммерцию и хорошую жизнь. Я всегда к ней стремился и теперь, кажется, обрел. Многие ее не достигают, но все хотят. Я как раз думал об этом, когда ехал сюда с вашим помощником. Не стану утверждать, будто ваши разговоры не произвели на меня никакого впечатления. Наоборот, они заставили задуматься. Если кто-то стремится меня убрать, то с какой целью и кто именно?
Он остановился, а Вульф в том же тоне скороговоркой произнес:
— Кто именно?
— Понятия не имею. Я коммерсант. Сделал в своей жизни массу дел, но никогда никого не обижал, всегда придерживался правил игры. Думаю, личных врагов у меня нет. Я ничего не знаю о деле Берстоу, кроме того, что вычитал в газетах. Насколько я понял, смертоносную клюшку так и не нашли. Похоже, ее вообще не существовало. Даже не представляю, кому нужна моя смерть. Ведь я никогда не нарушал законов ни деловой, ни личной жизни.
— Я бы привел вам множество примеров, когда человек погибал без всяких серьезных причин. Однажды я расследовал дело некоего типа, прикончившего двух своих знакомых только из-за того, что проиграл в тотализатор.
— Боже мой! Как сурова жизнь!
— Послушайте, мистер Кэмбелл, давайте забудем о Берстоу, тем более вы все это считаете чепухой. Я постараюсь как-нибудь оградить вас от полиции. Ваше общество доставляет мне огромное удовольствие, и если я не отрываю вас от срочной работы, то прошу побыть у меня еще немного. Не желаете пива?
— Благодарю, но я спиртного не употребляю.
— Вы необыкновенный, смиренный и безгрешный человек, мистер Кэмбелл. А я, злодей, кого только не обижал на своем веку. Ровно год назад на вашем стуле сидел преступник, поклявшийся убить меня при первой возможности: когда-то я лишил его средств к существованию из чисто эгоистических побуждений. Рядом с моим домом обитает весьма умная женщина, общий жизненный тонус которой значительно повысится, если она услышит о моей смерти. Таких примеров я мог бы набрать великое множество. Что из этого следует?