Сын маминой подруги (СИ)

Щёки горели, губы немного припухли и горящий взгляд… Как ей нравилась девушка, которая смотрела сейчас на неё в отражении зеркала. Незнакомая и такая красивая, которой можно было всё. И она знала, что эта девушка точно не будет о чём-нибудь жалеть. Она просилась наружу, она хотела господствовать над домашней девчонкой.
— Черт с тобой! Твоя взяла! — сдалась Стася, говоря сама с собой. Она понимала, что обратного пути уже не будет. Еще раз выдохнув, открыла дверь.
В этот момент Максим закрывал балкон. Замер, когда на него уставился взгляд с вызовом. Пухлые губки чуть приоткрыты, подбородок всё также гордо вздернут, с каким-то аристократизмом. Словно принцесса снизошла до простого смертного. Она потянула молнию вниз и спустила платье с плеч, затем на пол. Тёмный кружевной комплект, мало что скрывал, и от этого ее тело было ещё более волнующим. Надо было действовать, но он не мог оторвать взгляда. Под кружевом бюстгальтера угадывались темные ореолы, на талии был пояс, который держал чулки, а под ним угадывались трусики, которые Максу захотелось стянуть в ту же секунду. Но он медлил, наслаждаясь картиной.
— Я так понимаю, мне продолжать, — вздёрнула бровью, не меняя выражение лица.
— Нет, — покачал он головой, — я хочу с тебя все это снять.
— Ах, да! Я забыла, что должна тебя попросить, — уже улыбнулась, надеясь что улыбка не вышла нервной.
— Если честно, я совсем об этом забыл, — откашлялся, потому что чуть не сорвался к ней. Во время остановила.
— Опошлять грязными словечками не буду. Я просто тебя прошу сделать со мной то, о чем ты сейчас думаешь. Я хочу тебя, Горский.
Второго приглашения ему не понадобилось, когда он в два шага сократил между ними расстояние.
Целовал так, что голову сносило. Ласкал так, что все её тело плавилось. И брал её так, что крики было держать в себе не возможно. Их тела идеально подходили друг другу. Они двигались в одном такте, словно долгое время репетировали. И даже когда соседи стали стучать по батарее, Стася не смогла заткнуться, чувствуя его напор, его мощные толчки, сносившие напрочь все правила приличия. И улетала, растворялась в этой Вселенной, оргазмом, который он смог ей подарить. И девушка, действительно, расценивала это, как подарок, потому что по-другому, то, что она испытывала в тот момент, нельзя было назвать.
Приходила в себя не так долго, как хотелось бы, гладя по коротко стриженному затылку парня, который тяжело дышал, чуть прижав ее своим телом. Уткнулись в его шею и вдыхала ни с чем не сравнимый запах настоящего мужчины.
— Надо что-то говорить, а я не знаю, — пробубнил Макс куда-то в подушку, справляясь с тяжёлым дыханием.
— По крайней мере, обнадежь меня, что это было хорошо, — хмыкнула Стася.
Макс перекатился с девушки на постель, сгреб её в свои объятья, поцеловал в макушку, на которую сразу же примостил свою щеку.
— Это было круто, Стась. Я просто не ожидал, что меня так может накрыть.
— Согласна! Надо как-нибудь повторить. Блин, надо в душ, но я чувствую, что обессилена, — а глаза уже слипались. Расслабленное тело не хотело слушаться, поэтому не стала она надрываться, а просто дала ему сигнал к отдыху. А через минуту просто засопела, забывшись крепким сном.
И этот сон был на столько хорош и уютен, что девушка услышала будильник, лишь когда он зазвонил во второй раз. Макс разлепил глаза следом за ней, когда она подорвалась с кровати и начала собираться, понимая, что есть время только на одевания и на дорогу.
— Ты не торопись. Я сейчас кофе сделаю, — молодой человек поднялся следом, натянул боксеры, которые ночью были брошены у кровати.
— Мне ещё ехать от тебя почти час, — возмутилась Стася.
— Тридцать пять минут, если на машине.
— Извини, но у меня ни машины, ни прав даже.
— И как ты собиралась тогда за руль вчера? — возмутился он, забыв, что хотел предложить отвезти ее.
— Я же знала, что ты откажешь мне! Просто сделала попытку. А вообще водить я умею. Забыл, что у меня брат великий автомеханик?
— Вот теперь, тебя точно за руль не пущу. И вообще, чего всполошилась? У тебя есть водитель, если что!
 
— И чего стоишь тогда? Давай свой кофе.
И завтрак был быстрый, и поездка тоже. А как глазели на неё, когда Лексус появился на парковке. Казалось, однокурсницы, проходившие мимо, готовы были шеи свернуть.
— Чем вечером заниматься будешь?
— Вечером я буду уставшая и злая. Михалыч будет нас дрючить, потому что прошлую игру мы сыграли тяжело. И уже следующая игра послезавтра.
— Ты меня сливаешь? — удивился Макс. Ох, как не хорошо получается.
— Извини, конечно, что я так прямо. Но, кажется, сегодня у меня начнутся критические дни, и поэтому придется повременить со встречами.
— Рыба моя, а ты думаешь, что я с тобой хочу увидеться только из-за секса? — даже растерялся Горский.
— А что, за сексом обратишься другой. Как ее? Аня?
— По-моему, ты опаздывала, — почему-то обиделся. Нет, конечно, он не был уверен, что Стася будет одна у него, но почему-то сейчас мог представлять в своей постели только ее. Жесть какая-то.
— Убегаю, — наигранно улыбнулась, чмокнула её в щеку, но Макс не дал ей уйти просто так. Потянул на себя и запечатлел на губах долгий поцелуй.
— Сообщи, как закончится тренировка. Покормлю тебя и пожалею.
И она упорхнула не дав однозначного ответа. Он ещё несколько минут стоял, наблюдая, как Стася здоровались со своими подругами, как ее чмокнул в щеку при встрече какой-то парень. И ещё одна мысль забралась к нему в голову: он хотел сломать этому самому парню челюсть. Костяшки побелели, когда он сжал руль, справляясь с гневом, вызванным ревностью. Чёрт! Кажется, случай запущенный. И он понимал ещё одну вещь. Он не узнал у Стаси, есть ли у неё вообще кто-то. Нет она не такая! Но уверенность начала таять, когда этот самый худощавый парень, приобнял её за талию и повел к входу.
  
(10)
 
«Извини, я устала», — прочитал он ее очередной ответ на его приглашение увидеться.
Ну, вот вообще не понятно. Вообще! Уже два дня его игнорирует. И почему-то его это задевало. Не то, чтобы у него были глубокие чувства, просто тут возникал какой-то спортивный интерес. Не мог быть он на столько плох в постели, что Золотарёва от него теперь шарахалась. И можно было бы забыть и забить, но что-то не давало.
Горыныч: Это связано как-то со мной?
Стася: Не обольщайся! Причину я озвучивала. Как плохо, что мужчинам не дано побывать в женском теле.
Ладно, можно всё списать на ЭТИ дни, но они ведь когда-то закончатся. И тогда какую ещё она отговорку придумает?
Стася(пока он размышлял): Завтра после игры я буду свободна, но не факт, что не вымотана.
Горыныч: Я приеду за тобой.
Она действительно чувствовала себя не важно. Какая-то дикая усталость давила на все тело тяжёлым грузом, а она под ней сгибалась, как тростинка на ветру. Вчера совсем похолодало, а сегодня небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Оно было совсем низким. Вот-вот должен был начаться дождь, но все никак. И поэтому Стася по своему обычному разумению, как и тысячи, и даже миллионы людей на планете, грешила именно на погоду.
А ещё угнетало, что завтра она увидит Толика, которого совсем видеть не хотелось. Что-то внутри надрывно ныло. Наверное, чтобы совсем отпустить человека, нужно вообще к нему ничего не испытывать. А ненависть — это ведь тоже эмоции. Но пока отпустить она не могла, как и впустить окончательно в свою жизнь Макса, отгораживаясь от него своим физическим состоянием.
 
Об этом думала, пока поднималась по лестнице домой. А тут Никита выпорхнул из соседней квартиры, находящейся этажом ниже. Вот это новости! Как все интересно! Он был какой-то взъерошенный и немного помятый.
— Привет, малая! — он поплелся за ней наверх.
— Привет, лосяш! Смотрю, квартирой ошибся? — хихикнула она.
— Родителей все равно нет.