Невест-то много, я одна

Кто бы мог подумать, что ментальные нарушения и их расследования – это такая… мутная область. Я аж зачитывалась свидетельскими показаниями и отчетами следователей, занимавшихся делами. Потихоньку складывались картины преступлений. Иногда это были мелкие шалости, приносившие скорее моральный вред. Но иногда масштаб поражал продуманностью и наглостью.
А еще я изучала сборник заклинаний и отрабатывала их потихоньку. Какие-то мощные и сложные я боялась испытывать, но мелкие, облегчающие жизнь, – это мне было по силам. Тренировалась по вечерам в прилегающем к особняку садике. Порой ко мне присоединялся Лекс, а иногда он был занят своими заданиями и на меня лишь изредка косил одним глазом.
Наступили выходные. И целых два дня ничегонеделания. С утра мы встали и уехали на прогулку, пользуясь хорошей погодой и выполняя уговор – осмотреть достопримечательности. Лексинталь слово сдержал, успел про многие места прочитать и дотошно рассказывал мне про особняки, фонтаны, названия улиц.
– Когда ты всё успел? – даже поразилась я. – Ты ведь в академию ездишь, и фехтование добавилось.
– Эрика, ты даже не представляешь, сколько у меня свободного времени. Было. До недавнего времени. Хм. Звучит странно, но ты поняла. И потом, мне самому интересно. Одному это всё… А с тобой весело.
– Кстати! Помнится, я обещала научить тебя стрелять горохом. Едем за трубочками.
– Куда?
– Не знаю, сейчас отловим кого-то из уличной шпаны и спросим.
Постучав в стенку экипажа, чтобы привлечь внимание кучера и Гайраса, ехавшего с ним снаружи, я велела поворачивать к бедным кварталам.
Потихоньку мы удалялись от благополучного богатого центра города туда, где жила беднота. Я не боялась, так как мы с Лексом оделись очень просто, не желая привлекать лишнего внимания во время прогулки. И сейчас оба вполне могли сойти за обычных не слишком обеспеченных, но вполне приличных горожан. То, что надо, чтобы не вводить в искушение воришек, но и не вызывать презрения у прохожих.
Мы немного покружили по улочкам, пока я наконец не увидела тех, кто мне требовался.
– Притормозите-ка! – скомандовала кучеру и, сунув пальцы в рот, громко свистнула.
Уличные пацаны тут же прекратили свою возню и дружно обернулись к нам. Подав рукой знак, который в Приграничье означал «свои», я снова свистнула. Понятия не имею, поймут ли меня тут, в столице. Но буду надеяться, что голытьба изредка всё же путешествует по королевству и жест этот знаком везде.
Мальчишки разного возраста переглянулись, от них отделился один, примерно ровесник Лекса. Сдвинув на затылок замурзанную кепку, он сунул руки в карманы коротковатых обтрепанных штанов и прогулочным шагом двинулся к нам. Остановился чуть в отдалении, чтобы удрать, если что, и сплюнул сквозь зубы.
– Ну? Чо надо, фря?
– Трубки для стрельбы горохом.
– Чо? – опешил он и несколько раз моргнул.
– Не чокай, пацанчик. Приятеля научить надо стрелять. Трубки ищем. Приехали недавно, времени делать самим нет.
– А ты чо, умеешь, чо ль? – снова сплюнул он через зубы и шмыгнул носом.
– А чо нет-то? Я и стреляю, небось, получше некоторых. Так чо? Или нет трубок?
– А чо ж нету? Серебрушка.
– Рухнул? Две медяшки.
Вот примерно в таком духе мы и продолжили переговоры.
Кучер, Гайрас и Лексинталь слушали, открыв рты, и только и переводили взгляды с меня на заводилу местной гопоты́. До меня не сразу дошло, что не так, а потом я осознала, что мы говорим на уличном жаргоне. И то, что я воспринимаю нормально, для людей посторонних звучит как не слишком понятный набор слов.
В итоге мы сторговались на пять медяшек за две трубки и серебрушку за мешочек сухого гороха. Можно было бы, конечно, последний купить в бакале́йной лавке, но зачем, если тут быстрее, а переплата незначительная. Мальчишки же наверняка этот горох всё равно украли.
– Через десять минут на углу, – мотнул головой пацан в нужном направлении.
– Ты меня за лося не держи, – фыркнула я. После чего перевела взгляд на ватагу, поджидавшую своего вожака.
 
Они прекрасно слышали наш разговор. А я отлично видела, как почти сразу от нее отделились двое мелких и припустили в конец улицы. Вернулись они минуты через три, старательно пряча что-то под рубахами.
Найдя их в толпе взглядом, я снова свистнула и махнула, чтобы шли сюда.
– От ты ж кака́ ца́ца! – с досадой, но и с восхищением цокнул языком мальчишка.
– Эрика, – протянула я ему руку и даже не поморщилась, когда она утонула в его чумазой исцарапанной ладони.
Раз меня назвали «кака цаца», значит, признали своей. Это не означает, что меня не попытаются обокрасть или обжулить, но всё же я уже не чужая.
– Арно́.
– Гайрас, нужно расплатиться с нашими поставщиками, – негромко велела я.
Лакей, выполняющий роль охранника, усмехнулся, отсчитал пять медяшек и одну серебрушку и протянул мне.
А я уже осуществляла оплату за мешочек гороха и две трубки из древесной коры. Их я сначала осмотрела, ощупала и, только признав годными, отдала деньги.
 
Глава 6
 
– Еще надо чо? – мгновенно спрятав деньги и отступив от экипажа, спросил Арно.
– А то ж. Хочу приятеля научить драться. А то от благородных толку ноль, одни приседания, реверансы и поклоны.
Пацан тут же развернулся к Лексу и принялся его внимательно изучать.
– Эльфя́к или чо?
– И чо? – вздернул подбородок Лексинталь.
– Да мне ничо, в глаз дам хоть эльфяк, хоть человек. А надо чо?
– Арно, мне надо, чтобы ты и твоя команда научили его драться, – вмешалась я. – По-настоящему, по-пацански, по-уличному. Только без дураков, а то папаша евойный с нас всех шкуру спустит.
– А папаша у него кто?
– Маг. Возьмешься? Чтобы как своего брата или друга, взаправдашне.
– Чо почём?
– Сторгуемся.
И мы перешли ко второй части торгов.
– Годится, цаца. По рукам.
Мы снова обменялись рукопожатием, сплюнули в стороны, скрепляя уговор, и завершили его.
– Чтоб я сдох!
– Чтоб мне провалиться!
На этом главарь местной пацанвы развернулся и, посвистывая, побрел к своим, а я дала команду трогаться и уезжать.
– И чо это было? – оторопело спросил Лекс. – В смысле – что это было?
– Леди Эрика, простите, но можно мне тоже спросить? А это сейчас было чо? Я половины не понял, – добавил Гайрас.
– Я вообще ничего не понял, – похлопал глазами Лексинталь.
Полюбовалась я их лицами, фыркнула и, не выдержав, рассмеялась.
– Я договорилась, что мальчишки научат Лекса на кулачках биться. Драться, точнее. Так, как умеют лишь те, кто живет на улице и на ней же выживает. Это займет не день и не два, говорю сразу. Но поверь, дружочек, в жизни пригодится. Мы с ними будем встречаться по выходным у старых складов, там пустырь утоптанный. Гайрас, вы знаете, где это?
– Да, конечно. Но позвольте, леди, а при чем тут «кида́ла» и что-то «вы́начить»?
– Ну-у-у… Лекс, ты только папе не говори, но я поинтересовалась, кто сможет научить тебя быть чуть-чуть карманником.
– Что?! Воровать?! Мне?!
– С ума сошел? Нет, конечно. Но ты должен уметь аккуратно вытащить что-то из кармана и поймать за руку, когда пытаются обчистить тебя. Кстати, Гайрас, на вашем месте я бы была повнимательнее к своему имуществу. Держите, – протянула я ему кошелек.
– Но… откуда? – растерялся лакей, забирая его.
– Пока вы слушали наш разговор, сзади прошмыгнул мальчишка и утащил его у вас, а я утащила у него.
– Ты же просто сидела! – вытаращился на меня Лексинталь.
– Я ведь не на руках сидела, – пожала я плечами. – Друг мой, на улицах нельзя зевать и глазеть по сторонам. У нас трижды пытались вытащить кошельки, пока мы гуляли по городу. И кстати, у тебя срезали пуговицы с задних карманов штанов и украли шелковый шарф прямо с шеи. А ты даже не заметил.
 
Мои спутники принялись лихорадочно ощупывать свою одежду, а я с философским видом рассматривала свои ногти и ждала.