Тени на стекле (СИ)

— Я никогда не была у нашего семейного психолога! — психанула Джаки. — Мне нечего сказать, потому что я запуталась! — теперь уже и она начинала злиться.
— В чем запуталась? — не поняла Алексис, продолжая сверлить подругу взглядом. Она немного успокоилась и перестала кричать.
— Во всем, — Джаки передернула плечами. — В себе, в нем, во всей этой ситуации. Я просто пытаюсь разобраться.
Она запустила пятерню в волосы, нервно взъерошив их.
— Боже, ты просто дура! Мне и сказать-то больше нечего, — Алексис ходила из стороны в сторону, уперев руки в бока, то и дело бросая на Джаки полные недоверия и непонимания взгляды.
А та, как нашкодивший ребенок, сидела на кровати, низко склонив голову.
— У тебя что есть какой-нибудь гениальный план, в который ты меня не посвятила? — с надеждой в голосе спросила Алексис.
Скрестив ноги в лодыжках, Джаки отрицательно мотнула головой.
— Похоже, ты в край чокнулась, — протянула Алексис. — Я тебя совсем не узнаю… С тех пор, как я приехала, ты только и делаешь, что выкидываешь подобные фокусы, — Алексис раздраженно тряхнула головой и села на кровать. — Ей богу, не узнаю.
Джаки криво улыбнулась.
— Я не приспособлена к подобным окружающим условиям.
— И что же ты собираешься делать?
— Даже не предполагаю… Знаешь, я тебе кое-что не рассказала.
— Мучают меня странные сомнения, что ты мне многое не рассказываешь, — протянула Алексис.
— Если я расскажу, ты обещаешь не сильно… кричать?
Алексис немного подумала, а потом кивнула.
— Помнишь ту ночь, когда я звонила тебе и предлагала пойти со мной куда-нибудь? Это было примерно неделю назад, ты тогда еще отказалась, — медленно спросила Джаки, подбирая каждое слово.
— Помню.
— Так вот, — Джаки сделала глубокий вдох, набираясь смелости. Это было сложно. — Тогда я все-таки пошла в ночной клуб с секретаршей моего отца. Там… я напилась…
— Напилась? — удивленно перебила ее Алексис. — Ты же не пьешь.
— Да, напилась. В слюни, — расстроенно констатировала девушка. — Наверное, это было мне нужно… Я практически ничего не помню с той ночи, но на утро я проснулась в одних рваных чулках здесь в гостиной.
— Ух ты, не хило ты повеселилась, — присвистнула Алексис.
— Как потом мне рассказал Рик, этой ночью мы переспали, но и этого я тоже не помню.
— Есть вероятность, что он.?
— Нет, не думаю, — Джаки покачала головой. — Он может быть эгоистом или жестоким, но он не лжец, я в этом уверена.
— Что же… Это немного шокирует, — выдохнула Алексис. — Есть еще что-то, что ты мне не сказала?
— Есть, — Джаки сделала паузу, раздумывая, что еще было бы дозволительно сказать. — Сегодня, после того, как я вернулась от Зейна… Рик поцеловал меня в кабинете Скота. И это было… будоражище…
— Почему ты его не остановила? — Алексис выжидающе посмотрела на подругу.
— Не захотела… Знаешь, я все думаю о том, зачем он меня поцеловал или зачем я ему ответила. Это было так непривычно…
— Но тебе понравилось, не так ли?
— Определенно, — не раздумывая ни секунды, ответила та. Врать самой себе не имело смысла. — Я подобного никогда еще не испытывала. Такое желание… страсть…
— Да уж… не знай я тебя, подумала бы, что ты влюбилась… Ладно, делай что хочешь, но пеняй на себя, если вдруг что-то пойдет не так, — предостерегла Алексис и встала с кровати, рассматривая свои наручные часы. — Уже поздно… Завтра должны привести оставшуюся мебель, поэтому я пожалуй пойду. Будь осторожна, милая.
— Буду, — кивнула Джаки. — Я провожу тебя.
Джаки проводила подругу до двери, радуясь тому, что, когда они выходили из спальни, Рика в гостиной не было. Ей нужно было время, чтобы подготовиться к последствиям своих слов. Все-таки сложно сталкиваться лицом к лицу со своими проблемами. Вся ее решительность куда-то испарилась, а от былой смелости не осталось и следа. Сейчас она казалась себе всего лишь маленькой запутавшейся девочкой.
Она закрыла за Алексис дверь. После разговора с ней на душе стало немного легче. Теперь ей казалось полнейшей глупостью ее боязнь рассказывать подруге о случившемся. Неужели она бы осудила ее? Это было маловероятно. Алексис человек морали, но других никогда не осуждает. Но Джаки было интересно, смогла бы она рассказать все, не находясь под влиянием момента? И что-то ей подсказывало, что она не проронила бы ни слова. Она абсолютно не умела врать, однако очень хорошо хранила свои секреты, не зря же говорят: молчание — золото.
 
Джаки вернулась в гостиную и, включив телевизор, села на диван. В комнату ей возвращаться не хотелось, собственно как и думать о работе. Ей хотелось просто расслабиться. Она скользила взглядом по картинам на стенах по обе стороны от телеэкрана. Пытаясь понять характеризуют ли они своего хозяина. С одной стороны что-то абстрактное и непонятное. Джаки плохо разбиралась в живописи. Знала от силы двух или трех современных живописцев и несколько всемирно известных, таких, как Рафаэль или Микеланджело. Так что, если бы кто-то спросил у нее мнение об этой картине, где смутно вырисовывались синие и красные контуры человеческих тел, она бы сказала только одно слово — мазня. Другая картина чуть больше походила на картину. Это был чей-то портрет. Ни одна из них не могла ничего ей поведать, как и любая другая картина в этом доме.
Джаки погрузилась в свои мысли, совершенно не обращая внимания на диктора, что с экрана телевизора вещал об ожидающей их завтра погоде. Это ее нисколько не волновало. Не волновала ее и статья. Даже издательство в этот момент отошло на задний план.
Она то и дело возвращалась к словам Алексис. Некоторые она бросила в порыве ярости, некоторые невзначай, наверное даже не обратив на них внимания. Но Джаки уловила каждое из них. И все они заставляли ее задуматься.
«Он отвез тебя на работу, и ты растаяла?»
«Не знай я тебя, подумала бы, что ты влюбилась»
Это так абсурдно.
Чьи-то руки опустились к ней на плечи. От удивления Джаки пискнула и обернулась. Сзади нее, за спинкой дивана, стоял Рик. Его волосы уже высохли, но были взъерошены, а не уложены как обычно, а оттого неопрятными прямыми прядями свисали по обе стороны от его лица. Делая его каким-то одомашенным, что-ли. Таким непохожим на себя обычного. Это удивило Джаки.
Не то, чтобы это ему не шло, просто видеть его таким было… непривычно. Джаки поймала себя на мысли, что она привыкла к нему, к холодному, такому не похожему на Зейна, Рику. Он стал для нее чем-то неотъемлемым.
— О чем задумалась? — спросил он.
— О словах Алексис, — Джаки отвернулась, но не сбросила его рук со своих плеч. Ей, как ни странно, нравилось ощущать их тепло.
— Мамочка тебя наругала? — в его голосе слышалась издевка. И Джаки была рада, что в таком положении не может видеть его лица. Ей не хотелось видеть холодный и расчетливый взгляд, который, как ей казалось, непременно должен быть у него сейчас.
— Это не смешно! — стараясь сделать свой голос как можно строже, сказала она. — Прошу заметить, что именно из-за тебя я больше не общаюсь со своей матерью.
— Мамина дочка?
— Была когда-то…
— Наш сегодняшний разговор был прерван, — Джаки показалось, что его голос понизился и стал более хриплым.
— Какой из? — его руки медленно поглаживали ее плечи. Дыхание девушки сбилось. Он начал нечестную игру. Но видит бог, в нее могут играть оба. Она положила ладонь поверх его пальцев, не останавливая, просто держа руку поверх его. — Мы сегодня чрезвычайно много разговаривали и, насколько я помню, все наши разговоры были прерваны.
— А какой из них ты хотела бы продолжить?
Девушка затылком ощущала его горячие дыхание.
— Последний, — выдохнула она.
— Вы не могли бы повторить свою просьбу? — его ладони поползли с ее плеч вниз по ее рукам, преодолевая короткие рукава футболки и прикасаясь к оголенной коже. При этом Джаки все так же продолжала держать его руку. Горячие дыхание опалило ее щеку.