Кровавая Ведьма (СИ)
А вот Лучезар наоборот, уверенно сел на стул верхом, вцепившись в спинку:
— Лечи. Я потерплю, сколько надо.
Я только плечами пожала. Хозяин-барин!
А спустя каких-то полчаса люди на кухню потянулись непрерывным потоком. Слухи, как всегда, разлетелись быстро, и многие пришли хотя бы для того, чтобы поглазеть на чудо чудное. Глядели, глядели на очередное исцеление, а после и сами решались: кому шрам свести, как Лучезару; кому неправильно сросшиеся кости вправить; кого подагра одолела; а кому просто, настой для роста волос надобен был. И все, по большей части, женщины.
Отказывать я никому не стала, щедро раздавая травы и сборы из них. Всё равно скоро пропадут, а если новую травницу или лекарку пришлют, так она для себя новое насобирает-насушит.
Им бы вообще, ведьму какую устроить на работу, ну да это уж их дело.
А пока я с упоением лечила, исправляла, заговаривала и откровенно наслаждалась пустотой в голове. Вдобавок к людям, очень скоро на всех доступных поверхностях были расставлены небольшие чашки, миски, да ступки — вместе с заговорами я принялась еще и за изготовление отваров, микстур и мазей для особо запущенных случаев. Их тоже оказалось немало, так что вскоре к работе была привлечена даже сунувшаяся на кухню Лили.
Расспрашивать, чем там дело на конюшне закончилось, я не стала, а попросту доверила ей корпеть над котелками в очагах, в основном помещении.
Провозились до поздней ночи, и всё это время Ирбис мне тоже помогал, ни словом, ни взглядом не упрекнув за то, что время его отнимаю. Хотя у него, небось, и без моих проблем хватало.
— Поешьте, хоть, — уже поздно вечером, когда я меньше всего ожидала, в кладовой объявилась кухарка, которую я уже долго, признаться, не видела. — Весь день тут, как буряки окопались. Крошки, небось, во рту не было.
— Ага, — схватив одной рукой принесенную чашку, второй я быстренько ухватила женщину, и принялась считать ее пульс, прихлебывая мелкими глотками крепкий мятный чай. — Ага-а-а. Ну, так я и думала. Почки шалят.
— Ты что это? — настороженно посмотрела на меня Людвига. — Лечить меня удумала? Ты учти. Из рук обманщицы я ничего не приму!
Я только плечами пожала, отпуская ее ладонь. Подумаешь! Это когда-то, будучи молодой и глупой, я могла лечить людей и помогать им даже супротив их воли. И только потом понять сумела — насильно их не осчастливить.
Жалко, конечно. Иных прям до слез жалко! Деток так особенно. Но что делать? Полезешь, куда не просили, еще и виноватой окажешься.
— Ох уж эти деревенские предрассудки, — послышался понимающий смешок Ирбиса, и он сам шагнул из дальнего угла, таща особо тяжелую каменную ступку. Водрузил ее, как пушинку, на стол, и отряхнул пыльные ладони, вспоминая. — Сам когда-то таким был. Уважаемая, шутки с почками — дурная забава. Хотите помереть во цвете лет?
— Да кто ж в здравом уме помирать захочет? — всплеснула руками повариха, однако, от чего-то уходить не спешила. — У меня дочь еще замуж не выдадена. И внуков я не до сей поры не дождалась!
— Тогда зачем дело стало? — маг склонил голову набок, от чего его залихватская белая челка свесилась, полностью закрыв левый глаз. Хитрющий такой глаз, светло-голубой, со зрачком вертикальным! — Хорошее питание и правильные травы чудеса творят. Доминика дурного вам не сделает. Иначе б стала она всё поместье от ведьмы спасать?
— Да кто ж ее, ведьму, знает, — не согласилась кухарка, глядя на меня с какой-то упрямой опаской. — Может, сперва добренькой будет. А потом, как та, жизнь из нас тянуть станет!
— Дело ваше, — пожала я плечами, чувствуя от слов селянки не досаду, а какое-то странное опустошение. Только список трав, который успела накидать на листке замусоленным карандашом, пока они болтали, магу протянула. — Появится желание лечиться, травяной сбор он вам составит. Уж имперскому-то магу всяко вера есть, не то, что ведьме пришлой. Он вас точно травить не станет.
— Обидчивая какая, — восприняв мои слова по-своему, покачала головой Людвига. И доложила, недовольно губы поджав. — Гостевой флигель, как вы велели, слуги подготовили.
— Премного благодарен, — едва склонил голову тот. А после, едва дождавшись, пока кухарка скроется из глаз, придержал мою руку, собирающуюся открыть очередной сундучок. — Ник, на сегодня хватит.
— Чой-то? — удивленно глянула я на него. — Еще только полночь. Эдак, к завтрему и половина отваров готова не будет.
— Я сказал, хватит, — с нажимом повторил Ирбис, не отпуская. — Иначе выгоришь. Сколько сил за сегодня потратила?
— Пустяки. Бывало и хуже.
— Нет, — окончательно отцепляя пальцы от приглянувшегося мне ларчика, Белый Ирбис мягко, но непреклонно указал в сторону двери. — Ты идешь спать, Ника, и это не обсуждается. Волк мне голову оторвет за твоё истощение.
— Оторвет он, как же, — вот хотела, дурында, промолчать, но обида, скопившаяся за день, так и соскользнула с губ! — Ему до меня дела нет.
— Лиса больше слушай, — как-то сразу догадавшись, о чем я, коротко хмыкнул маг. — У него язык без костей.
— А кого мне слушать? — не выдержав, подняла я на него усталый взгляд, из последних сил стараясь, чтобы голос мой не звучал совсем уж жалко. — Ты и то молчал до последнего, что за мной охота идет.
— Никуш, — сдавшись, мужчина со вздохом притянул меня к себе и крепко обнял, как маленького ребенка. — Я вынужден был молчать. И сейчас не могу сказать тебе о многом. Но, поверь, не всё так плохо, как тебе кажется.
— Слова-то ты ласковые на ухо мурлычешь, — недовольно проворчала ему в рубашку, некогда белоснежную, а теперь всю пыльную, серую из-за длительных подсобных работ. — А в реальности всё наоборот!
— Реальность всегда не такая, как кажется на первый взгляд. И мы не такие, как ты думаешь. Даже Волк. Он искал тебя все эти годы упорнее других.
— Угу. Искал, чтобы снова принести в жертву!
— Доминика! — видимо, устав от моих истерик, Ирбис отстранился и посмотрел на меня с такой укоризной, как умел только он. — Душа моя. Если б он, как ты говоришь, искал тебя только для ритуала, стал бы он тогда, в Калами, просить меня тебя спасти?
— Он… — сразу не восприняв его слова, интонацию и намек, непонимающе тряхнула головой. — Он что⁈
— Что слышала, — и этот невыносимый хвостатый с улыбкой щелкнул меня по носу перламутровым коготком. — Сам он тебя спасти не мог — знал, что его Лис попытается остановить. А на бегство были секунды.
Я аж качнулась от неожиданности, едва ладонью за стеллаж хватаясь. Голова буквально кругом пошла, то ли от голода, то ли от шока. И как всё это прикажете понимать⁈
— Если так оно и было… Почему ты только сейчас об этом заговорил⁈
— Потому что надоело смотреть, как ты сама себя изводишь, — складывая руки на груди, хмыкнул этот… мошенник! После всего произошедшего, я уж теперь и не знаю, как его помягче назвать! — И на него мрачнее тучи. Всё! Остальное, когда понадобится, он тебе расскажет сам. А теперь — в кровать, живо. Пока не выпорол!
И из кухни вон меня выставил. А что? Я от внезапных новостей так остолбенела, что очухалась только, когда за спиной дверь черного хода захлопнулась! И непонимающе уставилась на темное, усеянное огромными звездами небо.
Это что…шутка такая только что была?
Нет, про «выпорол» — шутка, знамо дело. Я б сказала, шутка дежурная, ибо все мы помнили, что с подобной угрозы наше с ним знакомство началось. Но остальное?
Утирая пот со лба, а уж точнее просто по нему грязь размазывая, я уныло поплелась вдоль особняка в сторону гостевого флигеля. На душе было пусто, а на сердце одно раздражение. В услышанное я просто отказывалась верить!
Еще и в носу свербело, да чесалось — за день я успела столько всего перенюхать и перепробовать, что теперь чуйка отказывалась работать. Еще и шея зудела вся, а рубаху щедро украшали ягодные пятна. Красуня прям!
И настолько я засмотрелась на безобразие это, что позднего гостя, сидящего на небольшом каменном крылечке, не сразу заприметила.