Кровавая Ведьма (СИ)

Размерами наш Горыныч был что тот дракон!
Кстати, или запамятовала я, или раньше истинный облик Воплощенных магов я не могла видеть? Так, силуэты смутно, и магия их фонила непривычно. А теперь эта фигура у Дрейка за спиной. Откуда?
— Ты уж прости, — одернув подол верхней рубахи, и плащ заодно, покаялась я, возвращаясь к проблемам насущным. — Я без гостинцев сегодня.
— Не страшно, — дымно фыркнула одна из голов, абсолютно такая же, как и остальные две. Все три были одинаковыми, не различить, и говорили по очереди. Однако, не по речи, не по характеру не отличались. Одна душа жила в нем, хоть и глаз три пары, да столько же наборов зубов. — Я тут из новеньких погрыз кого, не голодный.
— Ага, верю, — хихикнув, уселась я прямо на нагретый камень ниши. Хотя, какая там ниша? Огромная, широкая, примыкающая к опоре моста, с просторной гладкой площадкой — это был почти настоящий утес у воды. — До приема, считай, месяц еще. Кого ты слопать мог? Так, разве лису какую-нибудь заблудшую.
— Не больно-то хотелось, — закатила глаза центральная голова. Потянувшись уже всеми тремя головами на длинной чешуйчатой шее, Горыныч потоптался, устраиваясь поудобнее, и лениво хлестнул меня кончиком под колени, подсекая. — В ногах правды нет, ведьма.
— Да я ненадолго, — потирая ушибленный копчик, поморщилась. Увы, не все ящерицы отличались галантностью по отношению к дамам. — По делам я. К Верховной.
— А-а-а, — сонно прищурился Змей. — Так нет ее.
— Как нет? — опешила я. — Куда уехала?
— А я почем знаю? — от души зевнул проклятый каждой головой по очереди. Да заразно так! У меня чуть челюсть из суставов не вывернулась. — По делам своим, на рассвете еще. Когда воротится, не сообщалась.
— Да что б ее! — невольно ругнулась я, но язычок-то прикусила. Не приведи Род, донесет еще кто! — То есть, как не вовремя. Мне она нужна очень.
— Что, другие ворожеи перевелись? — Горыныч насмешливо покосился на меня тремя глазами — с каждой морды по одному. — Повеселее в школе есть, добрее и статнее. Не то, что эта… ведьма!
Я тихо прыснула в кулак.
Кажется, начинаю догадываться, почему срок наказания этого лентяя никак не заканчивается!
— Нет, — подтянув колени к груди, вынуждена была отказаться. — Другие мне не нужны. Я с ними не общалась толком, знаешь же.
— Недоучка, — снова фыркнул чешуйчатый, обдав меня клубами вкусно пахнущего дыма. Похоже, кто-то из учениц ему перед сном лесной земляники натаскал.
— Уж кто бы говорил, — беззлобно напомнила я ему.
Змею крыть было нечем — в одной лодке школьных пораженийи жизненных передряг сидели мы оба. Он обучение не прошел потому как знатно набедокурил в свое время. А я…
Не мной были начаты игры в прятки, а Верховной. Бабка Яги с видимой неохотой взяла меня в ученицы, но строго-настрого наказала: из терема не уходить, знакомств новых не заводить, да с другими ученицами не яшкаться. А еще как следует язык за зубами держать, хоть в том и не было надобности. Клятва, данная много лет назад в Ансгаре и без того связывала по рукам и ногам.
Но просьба Купавы Ратиборовны просто повергла меня в ужас. Ведь выходило, что она всё прекрасно знает об этом ритуале! Знает и молчит, скрывая правду не только от своих учениц, но и от преподавательниц! Да что там — она собственную внучку обманывает!
А если однажды имя Ядвиги выпадет на зачарованных для ритуала защиты костях, что тогда?
Чем больше я жила, тем больше горела во мне надежда однажды раскрыть тайну проклятия. Но сначала меня держали стены терема-птицы, а после боязнь появляться в Ансгаре. И, как только я хоть понемногу освоилась, скарбом каким обзавелась, да нашла хоть какую-то информацию, объявился Дракон этот, ненормальный, и спутал все планы!
Наша песня хороша, начинай сначала.
А как начать прикажете, если Верховной на месте нет?
Я уныло ткнулась лбом в коленки.
Учителя мне не помощники, да и не знаю я почти их. Так, видела кого мельком, иной раз меня даже кое с кем знакомили. Учила же меня сама Купава Ратиборовна, она же и экзаменовала, и поневку вручила на окончание.
 
И вроде я считалась выпускницей Школы Ворожей, а иной раз казалось, что и не ведьма я вовсе, а… так.
— Не грей голову, — видимо, что-то в моем понуром виде Горыныча не устроило, потому как один из влажных раздвоенных языков мимолетно коснулся моего виска. — С-с-пать давай. Утро вечера мудренее.
— И то верно, — взглянув на мрак кругом, тихонько и с удивлением зевнула я.
А что? Горыныч свой, да и не привыкать нам вот так коротать вечера. Солнце скрылось за горизонтом, погружая лес в темноту, смолкли последние птицы, слышалось только ночное пение цикад. Мерно плескалась река, отражая свет факелов на мосту, а от Горыныча исходило ровное тепло. Комары и мошки нам не грозили вовсе — он во сне таким дымом пыхтит, что любой костер позавидует!
Пожалуй, на сегодня надежнее места нет.
Да и умаялась я за день так, как никогда раньше, даже в долгую дорогу Полоца до столицы. И потому, не успев даже как следует устроиться в кольцах хвоста огромного змея, задремала, забыв обо всём. Думала, хоть высплюсь толком!
Но нет, видимо, окончательно отвернулись от меня боги. Потому как и часа не прошло, как Горыныч подо мной вдруг зашевелился и угрожающе зашипел.
— Ты чего, чешуйчатый, — спросонья не поняла я. — Какая муха укусила?
— Чужак, — глухо проворчал бывший ведьмак и аспид, поднимаясь на массивные лапы. Еще и хвостом махнул, меня к себе на спину закидывая. — Держас-с-сь, ведьма!
С треском раскрылись кожистые крылья, и Горыныч тяжело взмыл в воздух. Да и не взлетел вовсе, а как будто выпрыгнул из-под моста! В мгновение ока приземлился меж каменных перил, чиркнув когтями, высекая искры, угрожающе зарычал и выдал такие струи пламени из трех голов сразу, что стало светло, как днем!
Я, спрятавшись за его центральную шею, крепко вцепившись пальцами в острую чешую, только сонно хлопала глазами, не понимая, что происходит. Нет, чужака унюхал и всё такое, это как пить дать. Но почему он в сторону школы обернулся-то⁈
— Горыныч! А ну прекрати! — послышался откуда-то снизу тонкий окрик, пытающийся казаться грозным. Получалось из рук вон плохо, не помогало даже волшебное эхо, издавна гуляющее у слияния двух рек.
А вот полуночный туман сыростью начал пробираться под ворот, не помогал даже помятый за пару часов сна плащ.
— Кто такие? — сев на задние лапы, раскатисто выдал страж школы, едва склоняя боковые головы, чтобы пристальней рассмотреть незваных визитеров. — Как посмели нарушить мой покой?
Я тихонько хихикнула, радуясь, что остаюсь незамеченной. Сюда, хотя бы, дым из его ушей не долетает.
А так вообще, видали, какой грозный? Вот многие и верят!
— Ты это, шуточки свои прекращай давай! — голос ведьмы споткнулся. Откашлявшись, она заговорила снова, стараясь звучать грозно, явно подражая Верховной. — Не видишь, кто перед тобой, ослеп, что ли? Гость у нас. Да и ты, чую, не один, что за ведьму на загривке прячешь? Спускай, давай, по-хорошему!
— Упс, — цокнула я языком, поняв, что раскрыта. Еще и ведьму эту вспомнила! — Горыныч, может, того? Деру в рощу дадим?
— А всё само собой устаканится? — насмешливо, но едва слышно, прокряхтел дымом пойманный с поличным Змей. — Нет уж, спускайся. Тайного с-с-с тобой не делали ничего. Не за что на нас кричать будет.
Я хмыкнула в ответ, но вдоль огромного позвоночника, покрытого толстыми тупыми шипами, полезла. Правда в его словах имелась, но и в моих тоже.
Цветана Далеборовна особыми талантами не отличалась. Но будучи ведьмой-травяникой, лихо чувствовала жизнь, в малейших ее проявлениях, будь то хоть новая тропинка, хоть взрослый мужик в огромном лесу. Но и памяти у нее было, что у тех кустов — на сегодня накричит за проступок, а на завтра уже и не вспомнит. От того и бегали от нее все подряд, зная, что если сразу не догонит и не отругает, то потом и вовсе не станет.