Главная роль 2 (СИ)
— Також считаю необходимым переименовать город Ханьчунь в Николаевск. Остальные поселения на новых территориях також следует наделить русскими названиями.
Раздав генерал-губернаторам конверты с информацией небывалой ценности, я счел этот пункт сегодняшней программы выполненным и пошел переодеваться — предстоит череда визитов.
«Общества» я посетил еще вчера — народ успел самоорганизоваться, сбиться в паевые общества и даже промышленные фирмы, и готов к получению подрядов на разработки — это уже заботы генерал-губернаторов, я вам что, столоначальник?
На сегодня я запланировал то, чем обычно Великие князья, а тем более цесаревичи, не промышляют — посетить полицию и «охранку». Первая в светской жизни еще как-то участвует, через персону полицмейстера, которую принято приглашать на званые вечера и прочие тусовки, а вторая, как бы печально не прозвучало, в уездных городах представляет собой «отстойник», куда устраиваются на работу те, кто не потянул гордую должность квартального надзирателя или хотя бы станового. Однажды мы делали блог про КГБ, и там была та же проблема — в 60-е-70-е престиж работы в «конторе» был низким, и туда брали почти всех, кто выдерживал спортивные нормативы и был не слишком туп. Если после армии, то вообще ковровую дорожку расстилали. Здесь и сейчас дела обстоят еще хуже — «охранку» не любит даже сама «охранка», и с этим нужно что-то делать. Например — прийти в гости и рассказать бедолагам, что они, вообще-то, занимаются критически важным для Империи делом и увеличить жалованье под предлогом скорого наплыва поселенцев в эти места.
Глава 10
Оставляя за собой родной город, я был доволен. В прошлой жизни он меня не отпустил, но здесь, удовлетворившись проделанной мною работе, подсветил дорогу ласковым солнышком с пронзительно-синих небес. По заслугам и награда — от Приморья теперь можно смело ожидать многого и жестоко карать всю «губернаторскую троицу» за несоответствие ожиданиям.
Должны справиться — мужики, судя по довольно долгому знакомству и многочасовым разговорам обо всем подряд, дельные. Омельянович-Павленко, конечно, медленноват и вообще консерватор, но Манчжурии такой и нужен: территория новая, непривычная в массе своей к Имперскому образу жизни, а значит этим землям нужен настоящий Хозяин, который будет прижимать подлецов да мошенников к ногтю, пошлины и подати будет взымать с максимальной для этих времен прилежностью и всячески заботиться о вверенной ему части страны, дабы оправдать назначение. Шутка ли — по идее место старого губернатора должен был занять именно Яков Павлович, по выслуге лет, чину и прекрасному послужному списку. Но бюрократические жернова Империи провернулись иначе, выплюнув на вершину общества «молодое дарование» Гродекова. Яков Павлович, разумеется, обиду переварил и за ненадобностью выплюнул — Царю виднее — но теперь будет то самое место рвать, чтобы уделать северного коллегу.
Путь наш по плану должен был пролегать через Хабаровку-Хабаровск, но я решил, что в других Приморских городах мне делать нечего — все, что мог, для этого края Империи я сделал, а посему было решено отправиться сразу в Иркутск — по территории Манчжурии получится быстрее, чем в обход.
Верхушка нашего обоза представлена мной, троицей князей и «куратором» от охранки, Василием Николаевичем Курпатовым. Присутствует и летописец Ухтомский — ему тоже землицы нарезал, но титула давать не стал — природному Рюриковичу и так все дороги открыты. Где-то в середине обоза едет главный подарок Императрицы Цыси — уважаемый Фэн Зихао. Другие подарки немного уменьшились в количестве — не выдержал умоляющего взгляда дочери Николая Ивановича Гродекова и подарил ей одного пекинеса. Второй щенок сейчас путешествует морем, направляясь в Германию, работать подарком у Маргариты Прусской.
Пока глаза смотрели на ползущий за окном кареты лес, воображение рисовало титанические карьеры, километровых глубин шахты, груженные рудой конвейерные линии и рёв техники. Ничего, до этого однажды тоже доберемся, а пока лучше представлять стоящих по колено — резиновые сапоги предоставить промышленник обязан! — в колымских речках старателей, кропотливо добывающих такие блестящие и такие полезные Империи крупинки.
Опечатанный пакет для Арисугавы я выслал с гонцами пару часов назад. Содержание простое — мое письмо стандартно-бессмысленного содержания и приложение в виде толстой пачки бумаг со способами контрабандного вывоза золота. Карта Аляски с месторождениями у Муцухито есть, осталось сложить одно и другое. Смешно будет, когда американцы поймут, чем именно на их землях занимаются япошки, но до войны не дойдет точно — не тот повод, не те ставки, просто выпнут со скандалом и, может быть, потребуют компенсации. Будем надеяться, что успеют накопать как надо.
Визиты к полиции и охранке меня несколько озадачили. Нет, заготовленные речи — без конкретики, но вполне воодушевляющие, были приняты на «ура», ибо к ним и денежка в дополнение шла, но никакой «ущемленностью» и не пахло. Ясность внес подполковник Курпатов — «куратор» от охранки меня конечно же сопровождает, и, пока я весело проводил время на границе, успел перелопатить местный аппарат, сочтя его работу более чем пристойной.
— Петербург и остальная страна, Георгий Александрович, несколько отличаются. Столица — это высшая аристократия Империи. Если мне будет позволено…
— Позволено, — кивнул я.
— У высшей аристократии бывают интересы, порою не совсем сносящиеся с интересами государства. По этой причине наше ведомство несколько скованно в действиях. Губернские города — совсем другое дело. Здесь высшая аристократия, как правило, служивая, и за место держится, исполняя обязанности с должным прилежанием. Охранное отделение имеет возможность докладывать напрямую в столицу, и это уже сковывает действия любителей поработать вопреки интересам Империи.
Словом — в провинции Охранка себя ощущает прекрасно, а я в очередной раз получил урок, что послезнание не всегда соответствует действительности. И еще одна мысль вдогонку — маленькая, но имеющая власть или ресурс группа неизбежно приобретает корпоративную солидарность, и вот ее в свою сторону обернуть я обязан. Пока вроде неплохо получается — по крайней мере Василий Николаевич меня очень уважает за циничный, но прекрасно соотносящийся с реальностью взгляд на вещи. Он же видит во мне старые добрые карьерные перспективы, и я его надежды оправдаю — как минимум полковника по возвращении в столицу получит.
Лес расступился, и мы въехали в окруженную полями деревеньку на десяток белых, укрытыми характерной азиатской формы крышами, домов. Манчжурское население не хуже других умели подходить к дороге и отвешивать поклон своему будущему царю. Следующие в конце обоза слуги за это раздавали им полезные в хозяйстве подарки — вёдра, котелки, грабли, лопаты и прочую утварь. Дети получали сахарные леденцы. Пара домов опустела — тамошние китайцы решили попытать счастья на остатках Империи Цин. Я ожидал худшего, но здесь мы опять упираемся в китайский менталитет: все, кто пытались завоевать Китай, в итоге становились частью Китая. В дополнение к этому идет отсутствие погромов, сохранение имущества и подъемные. Православный храм китаец, так и быть, потерпит и даже окрестится. Детей учиться отправить придется? Так это же чуть ли не главный повод остаться!
Этнические стычки, очевидно, будут — не бывает так, чтобы раз, и два совершенно разных мировоззрения принялись мирно сосуществовать. Удачи всем подданным, постарайтесь не калечить друг друга, ладно?
На перекрестке из-за дома выехал манчжур на запряженном в телегу быке, оценил размеры обоза, покосился на склонившихся в поклонах односельчан, съехал с дороги, и, спрыгнув с телеги, на всякий случай упал лицом в землю. Да ладно тебе — конвой без предупреждения стреляет только по эсерам!
Дальнейший путь принес череду приятных встреч — навстречу нам проезжали обозы с поселенцами, верхом проезжали патрулирующие территорию казаки, а удачно подвернувшийся купец продал нам бочонок вкусного квасу. Кое-где встречались поселенцы, которые решили далеко не ходить, а потому успели начать обустраиваться: вырыли колодцы — водицу из одного такого я лично попробовал и одобрил — начали ставить срубы и вспахивать поля. Не так много, но я был очень рад наблюдать, как новая губерния словно столярными скобами скрепляется с остальной Империей.