Его любимая зараза (СИ)

Поведение Князя в моих глазах вдруг резко обрело оправдание и смысл. Стало вдруг очень и очень больно…
И не за себя. За него.
И даже жестокий приказ на уничтожение иномирянок уже не казался таким садистским.
А уж многоразовое, необъяснимое появление побрякушек той самой Майлин, вообще, стало даже для самой себя поводом для подозрений. После фокуса с исчезновением и появлением редких артефактов, я бы сама в себе засомневалась, честно.
Так стоило ли винить Князя хоть в чем-то?
Все мы, обжигаясь на молоке, дуем на воду. А уж о слепом доверии и вовсе говорить не приходится. Влюбленные, увы, не только часов не наблюдают, они еще весьма склонны закрывать глаза на измены, походы в «гараж», пьянки, компьютерные игры, равнодушие и даже абьюз с побоями… Порой все это, из-за глубокой привязанности, в упор не видят не только молодые девушки, но и взрослые женщины, и даже опытные мужики.
В особенности, если это первая, вроде как настоящая и единственная любовь.
И, как сильно мы любим, столь же сильную боль и причиняем в ответ.
— Что теперь ты скажешь, девочка Леся с планеты Земля? — вдруг огорошила меня Владычица своим прямым вопросом, показавшимся мне довольно резким на этот момент. — Теперь ты сможешь его понять?
— Да, конечно, — рассеяно отозвалась я. — Это нельзя не понять. Но ответьте мне, Алантана. Почему все это он сразу не мог сказать мне?
— А вот это, Таладин моя, — внезапно улыбнулась дроу, да так странно, что у меня внутри все заныло. — Нужно спрашивать не у меня. Верно, мальчик мой?
— Верно, — донеслось хриплое со стороны распахнутого настежь окна. — Ты права, Алантана. Ты как всегда права.
И мне на тот момент даже не надо было поворачиваться — я и так узнала этот голос. Усталый, чуть грубый, с каким-то болезненным ехидством, но, как и раньше, неуловимо родной…
Даже не повернув головы, услышав первые его звуки, я уже знала, кто сидит… нет, всё время нашего разговора, сидел на широком подоконнике просторного кабинета, оставаясь незамеченным.
Это был Темный Князь собственной, неповторимой персоной…
  
Глава 3
 
Ну, что сказать?
Это была картина Репина в самом эпичном из возможных воплощений. И как я не шлепнулась в обморок там же — ума не приложу.
Но надо отдать должное самой себе, выдержка меня не подвела. Слезы высохли в тот же миг, плечи расправились без приказа, а руки-ноги перестали дрожать как по волшебству.
Правда, на тот момент я была бледнее моли, но кого это вообще могло волновать?
Да и всё, на что меня хватило, это развернуться и отвесить легкий приветственный поклон:
— Великий Князь.
И вновь преспокойно заняться вскрытием и сортировкой почты, привычно прикидываясь деталью интерьера. Я ж, ёпрст, Таладин Ее Величества! От меня ни государственные тайны не скрывают, ни особых предписаний не выдают. И девиз мой, как обычно: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу…
И я тактично забуду, к кому на самом деле прибыл этот несносный, невыносимый и, черт его дери, невероятно притягательный лис.
Стоило два месяца вдалеке дуться на него за его скотское поведение, чтобы увидеть раз и понять — скучала. Всё равно по нему скучала, да так, что теперь скулы сводит от желания дотронуться!
Да и разве он на самом деле такая скотина, как мне казалось?
Стоило признать, рассказ Алантаны перевернул все мои мысли чувства с ног на голову. И как теперь жить с этим осознанием, я не знала.
Мне надо было подумать. Мне нужно было время.
И да, остаться одной сейчас, хотя бы ненадолго, тоже было бы неплохо!
Но кто ж даст?
— Рада видеть тебя, мальчик мой, — голос темной эльфийки внезапно приобрел глубину, мягкость, и те нежные нотки, которые прежде проскальзывали лишь при обращении к своим детям. Младшим детям! — Неплохо выглядишь.
— Я оценил твой сарказм Алантана, — скептично откликнулся Князь. — Прошу прощения за мой непочтительный облик. Я был в пути много дней и ночей.
— И что же заставило Теменейшего лично сбивать ноги в кровь?
 
Я отвесила себе мысленный подзатыльник и интенсивнее зашелестела конвертами. Давай Леся, ага. Забудь сразу, все былое, и уставься, как малолетка, на его босые пятки! Тебе сколько лет, а?
— Ты преувеличиваешь.
— Я преуменьшаю, — насмешливо откликнулась дроу. — Пуская твоя кожа чиста. Но на твоем сердце я вижу раны.
— Ты знаешь, кто тому виной.
Не, я понимаю, что я — Таладин. И мое дело молчать, пока меня не спросят.
Но почему же только сейчас меня это отношение так угнетало?
— Знаю, — не стала спорить Алантана. — Но знаешь ли ты сам?
Мои мозги на этом месте зависли, выдали «система повреждена» и синий экран перед глазами.
Честное слово, проще понять разговор Аарахарна с Аттанхэшем, чем этих двоих!
— К несчастью, — горько усмехнулся Князь. — Знаю. Во всех своих бедах всегда был виноват лишь я сам.
Я, от души промахнувшись, воткнула кончик ножа для бумаги в собственную руку.
— Таладин? — тут же заинтересовалась Алантана, которая, как мне казалось, искренне наслаждалась происходящим. Точнее, нашим неловким заочным «разговором» по душам. — Всё в порядке?
— Нет, — не выдержав, ответила я, тряхнув кистью с ровной маленькой дырочкой. И хотела разом высказать всё, что накопилось за последние минуты, раз уж случай подошел… Но вместо этого намного тише произнесла. — Нет…
И, потянувшись, вцепилась в клочок бумаги, внезапно привлекший мое внимание.
Это послание резко отличалось от всех остальных.
Как я уже говорила. Алантану уважали и почитали. И даже простой народ, отправляя ей прошения, старался максимально красиво оформить бумаги. Конверт почти всегда был обязателен, пусть вид бумаги и ее качество не всегда радовали глаз. Самый максимум, который я встречала — это аккуратно и туго свернутые рулончики, педантично перетянутые тонкой бечевкой с кокетливыми бантиками.
Но вот кривой обрывок, оказавшийся при детальном рассмотрении даже не пергаментом, а лоскутом ткани, я видела впервые. И я знала только одно место Забытого леса, где использовали эту ткань, как и фиолетово-черные чернила из диких ягод.
— Послание из Ягодной Пущи, — севшим голосом оповестила я, прочитав несколько корявых, явно наспех написанных строк. — Их накрывает Завеса.
— Ты знаешь, что делать, — коротко отреагировала Алантана, моментально изменившаяся в лице.
И, сухо кивнув, я пулей выскочила из кабинета!
Резко стало не до разговоров и волнений: туманная белая гадость уже несколько раз пыталась захватить один из дальних уголков темноэльфийских владений. Я была в Пуще ни единожды и, честно признаться, подобной красоты больше не видела нигде. В мирное время, конечно же. Да и местные жители, как на подбор, оказались настолько милы и приветливы, что общаться с ними было одно удовольствие.
Так что без зазрения совести могу сказать, что внезапная новость, вопреки всему, не стала для меня спасительным поводом для малодушного побега от неприятного разговора. Я действительно искренне хотела помочь.
А наши неоднозначные отношения с кицунэ мы можем обсудить потоп.
Но едва только мои пятки успели отсчитать последние каменные ступени, ведущие из личного кабинета Алантаны, как резкий удар в бок спутал все мои планы.
Я даже выдохнуть не успела, как оказалась прижатой к стене, а рослая эльфийка с темно-синими, пронзительными глазами, сжала своей рукой мое горло:
— Да как ты меня достала!
— Керхан? — я даже не удивилась, честно. — Опять ты за старое? Уйди, Морены ради. Не до тебя сейчас!
— К кому же ты так торопишься, а? — сощурилась дроу. — К посольству драконов? К золотому своему? Или, может, к самому Князю?! Да что они в тебе нашли? Мелкая, тощая, страшная…
— Уж какая есть, — без страха огрызнулась я. Бояться бывшую Таладин ее Величества я перестала… ну, после ее пятой попытки меня убить. А уважать еще раньше. — Меня не за красоту ценят. Я всегда честно выполняла свою работу, и ты это знаешь. Последний раз прошу — отпусти по-хорошему. Твой народ нуждается в помощи.