Его любимая зараза (СИ)
— Почему ушла после осеннего бала, и как скрывала столь занятное…м-м-м… фамильное древо, во! — добавил Кокс.
— А вот это, ребятки… — состроила я таинственную мину. И, не выдержав, злорадно хохотнула. — Абсолютно не ваше дело!
— Ладно, ладно, — хихикнул Глен, ни капли не обидевшись. — Не сильно мы на твой ответ рассчитывали. Допрашивать избранницу самого Князя — это чревато, знаешь ли!
— Особенно если она дочь самого могущественного из Темных лордов! — весомо добавил Кокс.
Я аж споткнулась!
Дожилась, Лесинья, что еще сказать. Стала дочуркой самого Воландеморта! На минималках, угу.
Причем и лорд, и я!
Зато теперь четко поняла, кого мне эти два лохматых дебошира напоминали.
— Слушайте, ребят, — тщательно сдерживая смех и желание покрасить этих олухов в рыжий, поинтересовалась я. — Вот зачем вам что-то рассказывать, если вы уже всё знаете? И вообще, что за непочтение? Где это, как его… Страх, ужас, почитание? Склонитесь предо мной, во!
— Слушаемся, моя госпожа, — вскочив на крыльцо учебного корпуса, Глен тут же распахнул входную дверь и, придерживая ее, согнулся в три погибели, тщательно скрывая улыбку.
— Повинуемся, моя госпожа, — добавил его приятель, подавая мне руку, чтобы помочь подняться по ступенькам.
Я так давно не веселилась, ей-богу!
Ухватив обоих «подданных» за уши, мы шумной гурьбой ввалились в теплое здание, напоминающее разворошенный муравейник. И не успели толком обменяться колкостями, как в спину мне прилетело гневное:
— Опять ты!!
Угу. Снова тоже, и снова те же. Народ как чудо увидел, сокурсники зашептались, а ко мне, гордо задирая подбородок, царственно плыла почти забытая мною Лютеция.
— Леди де Ателье, — переглянувшись с парнями, мы все трое отвесили глубокий поклон. Издевательский, конечно, мы же не светском приеме. — Очень рады, очень рады. Давно не виделись.
— Ты… — Лютеция окинула меня взглядом, по всей видимости, тщательно выискивая недостатки. И не надо было даже уповать на нее мозг и знания, я точно знала — она их найдет. Она же все-таки женщина. Вредная, избалованная, но женщина! А они мелочи сразу подмечают. — Почему ты снова в форме? Тебя должны были отчислить!
— Почему? — искренне удивилась я. Да-да-да, у меня блат, я помню. Но все равно, за мной слишком уж мало прегрешений! — Потому что так сказала ты?
И тут взгляд магички, наконец-то, зацепился за то, что скрыть было невозможно — затейливый перстенек на моем пальце. И лицо ее моментально побледнело!
— Ты… ты!
Тьфу. А говорят, юные леди из высших слоев общества прекрасно воспитаны и очень образованы. Брехня! Иначе откуда у нее столь скудный словарный запас?
— Лютеция? — не удержавшись, я пощелкала пальцами перед ее лицом. — Тебе плохо? Ау!
— Тише, лап, она переваривает, — подло захихикал Глен за моим левым плечом. — Потрясение у нее, не видишь?
— Грешно смеяться над убогими, — укоризненно цыкнула я на него. — У человека просто шок!
— Как? — пока мы спорили, отмерла девица. И вот, что странно, из глаз ее вся ненависть ушла так, словно ее не бывало вовсе! Осталась только настороженность и, пожалуй, легкая опаска. — Кто?
— То есть? — изумленно моргнула я. — Я тебе должна об этом докладывать? Не, ну серьезно?
— Нет, — внезапно осеклась леди, и глаза ее забегали быстро-быстро. Даже ухоженные ладошки, похоже, вспотели, раз уж она машинально потерла их о полы приталенного мундира. — Разумеется, нет. В таком случае, я должна… Поприветствовать вас, леди Сааразас-Сомелье. Как полагается.
Вот тут уже пучила глаза я, полагаю, одновременно с парнями, и всеми, кто стоял неподалеку. Так сказать, изобразили хор пучеглазиков!
Это что за, прости осспади, метаморфозы?!
Ах да, у меня же новый папочка — метаморф. Теперь надо всегда осторожнее быть в высказываниях, чтоб не скаламбурить!
Но всё-таки, что ж с Лютецией произошло? Да так резко?
— Что здесь происходит? Сомелье, де Ателье, вы встретиться не успели, а уже снова встали на тропу войны? Вас обоих заставить котлы чистить или как?
— Что вы, магистр Тиас, — шугнувшись так, будто ее застали за кражей запонок короля, Лютеция быстро поклонилась жестокому белокурому властителю наших подземелий. Которые, кстати, в академии просто отсутствовали, все уроки проводились не ниже первого этажа. — Все в полном порядке. Я просто приветствовала сокурсницу после долгого отсутствия. Лесинья?
— Ага, — с трудом выдавила я из себя, пытаясь вернуть собственные глаза обратно в глазницы. — Так оно и было! Почему-то.
— Что, удивлена? — иронично посмотрела на меня куратор, небрежно покручивая ключи от кабинета на тонком пальчике. — Знатно ее перекосило, согласна. Привыкай, Сааразас-Сомелье, теперь так будет постоянно. Ну, что встали? Кто желает, бейте поклоны и бегом на занятия!
— Не надо поклоны! — тут уже шугалась я, взбледнув на пару тонов светлее несчастной леди де Ателье. Давайте сразу учиться!
— Ну вот, теперь вижу, истинная дочь своего отца, — ободряюще улыбнулась магистр зельеделия, небрежным взмахом руки снимая охранку с кабинета. Повинуясь ее воле, щелкнул и замок в двери, не понадобились даже старые резные ключики. — Вперед, детишки, на баррикады. Условие прежние: кто что испортит, тот всё отмывает и оплачивает. Исключений не будет!
Ну, как бы… Леся намек поняла, Леся намек уловила, Леся в темный класс заползла и за последнюю парту шмякнулась! Вот только начавшуюся вскоре лекцию слушала не очень внимательно, а задней частью третьего уха.
Мне было о чем подумать.
Значит всё, о чем говорил Саас — это правда.
Ритуал родства, которым нас связал Князь, оказался в реальности столь древним и могущественным, что его не только никто оспорить не сможет — его даже осудить не посмеет никто! То есть, никто в принципе, даже самые смелые, безбашенные и агрессивно настроенные. И мой недавний враг Лютик очередное тому доказательство.
Нет, в способностях любимой змейки я никогда не сомневалась, а уж не верить Дариану и вовсе не было причин. Но что поделать, если в истинном положении дел меня убедили ни собственные знания, ни рассказы, ни даже особняк с колечком… а полные страха глаза врага?
Ладно, тут я чуть преувеличиваю, премию «враг года» ей не дадут, максимум, «почетный вредитель месяца». Но она всё равно остается настоящим наглядным примером, как действуют на людей власть и титулы!
Возгордилась ли я от этого, обрадовалась или воспряла духом?
Да нифига. На душе стало грязно и муторно, будто я уже перечистила все учебные котлы после занятия первокурсников.
Нет, друзьям я была благодарна. Но осознание, что только титулы и родство с влиятельными людьми делает тебя человеком в глазах другого человека — это хуже, чем вляпаться голой рукой в грязный памперс.
Да, не все такие.
Вот только перед теми, кто тебя сильнее, без фамильного кольца ты — пыль под ногами. И я понимаю, у Лютеции на меня зуб: ее дядюшку ректора сначала вышвырнул с насиженного места мой Князь, а после директорское кресло занял мой новый отец. Достойная причина для ненависти и презрения, тут не поспоришь.
Но от этого только хуже! Стоило ей узнать мой титул, и всё: месть остыла, девица мне всё простила.
А как же принципы? Гордость? Самоуважение?
Да я до сих пор понимаю, что за любимого Агиларчика горло его Владыке перегрызу! Фигурально выражаясь. Рисковать, конечно, не полезу, но и кланяться не стану даже из вежливости…
— Можно к тебе? — отвлек меня от нелегких дум тихий женский голос. — Здесь не занято?
— А? — вскинулась я, не сразу сообразив, что происходит. Огляделась вокруг, оценила кучкующихся сокурсников, торопливо пересаживающихся друг к другу и расхватывающих склянки с ингредиентами. — Зачем?
— Так магистр Тиас задание дала, — робко кашлянула Сафьяна — бывшая кьянти Лютеции. Девчонка за прошедшее время, кажется, стала еще тише и меньше, чем была раньше. — Разбиться на пары и приготовить зелье Истинного Пути. Ты не слышала?