ЭТНОС. Часть первая — ’Парадигма’ (СИ)

— Тьфу на тебя, пап, — рассмеялась Нагма. — Кстати…
— Что?
— Ты не рассердишься, если я сегодня опять нажму на ту ракушку? Я в прошлый раз не дорисовала принца.
— Если ты не будешь делать глупостей.
— Пап, не сходи с ума, мне четырнадцать!
— В этом возрасте глупости делаются особенно легко и непринуждённо.
— Клянусь, моя графинческая честь не пострадает, если ты об этом. Я чисто потрындеть, Нагири забавный. Можешь прийти, сесть в уголочке и изображать дуэнью, если хочешь.
— Нет, колбаса, я тебе вполне доверяю, — сказал я и покосился на ракушку у моей кровати. — Приятного вечера.
А и правда, может, и мне, того… Побеседовать?
  
Глава 10. Мой паладин!
 
— Олли, зачем тебе это? — спросил я, когда мы отдышались.
Нет ничего глупее, чем спрашивать у женщины, почему она оказалась в вашей постели, но здесь особый случай.
— Зачем мне что? — спрашивает чернокожая красотка, контрастно лежащая на белых простынях.
— Зачем ты приходишь ко мне?
— Чтобы заняться с тобой сексом, — ответила Олландрия с ноткой недоумения в голосе. — Разве это не очевидно?
— Почему ты? Почему ко мне?
— Я — потому что у меня высокий ранг в правящем доме, и я не замужем. К тебе… Я могу обращаться на «ты»?
— О да, — улыбаюсь я, — мы определённо достаточно близко знакомы для этого.
— К тебе — потому что к остальным ходят другие. К тем, кто нажимает на ракушку, конечно.
— Ты же поняла, о чём я, Олли, не притворяйся. Ты умная девушка.
— Да, — смеётся она белоснежными в темноте зубами. — Я понимаю, о чём ты, драгоценный Док. Ты у нас недавно, и тебе кажется, что нас кто-то к чему-то принуждает. Нас всех, наш народ. Обманом или страхом заставляют услуживать. Твой друг Слон даже проповедовал моей сестре Афимии идею революции!
Девушка тихо засмеялась. Надо же, Слоняра, каков вольтерьянец, оказывается.
— Вы не понимаете, — продолжила она, успокоившись, — мы счастливы. Действительно счастливы. И должны делиться этим счастьем с драгоценными гостями.
— Почему?
— Потому что это честный обмен. Вы приносите нам счастье, но очень несчастны сами. Мы — наоборот.
— Разве?
— Скажи мне, Док, ты счастлив? Не прямо сейчас, когда у тебя только что был и скоро будет снова секс, когда ты в постели со мной, а вообще? Является ли счастье твоим постоянным или хотя бы преобладающим самоощущением? Часто ли ты думаешь: «Как же я счастлив!»
— Как-то не очень.
— А я — постоянно. Мы все. Каждый из нас. А вы — нет. Никто из вас. Вас тревожат чёрные мысли, сожаление о неслучившемся, вина за совершённое, разочарование от результатов, ожидание дурного, боль от нечуткости окружающих, безответность собственных чувств… Это то, из чего состоит ваша жизнь, и это ужасно. Для нас большая радость хоть как-то облегчить вашу ношу. Интересной прогулкой. Приятной беседой. Вкусной едой. Сексом. Чтобы вы хотя бы ненадолго перестали быть несчастными.
— Мы не более несчастны, чем все прочие люди в Мультиверсуме, — возразил я растерянно.
— Да, я знаю, — согласилась Олли. — Люди несчастны давно и повсеместно, и не могут поверить, что мы живём иначе. Спасибо драгоценным гостям, которые помогли нам стать счастливыми, ведь когда-то мы были как все — страдали, мучились и мучили друг друга.
— Но как они это сделали?
— Я не знаю, — улыбнулась Олли. — Они не рассказывают. Позволишь мне сделать тебя счастливым ещё разок?
Я не стал отказываться.
* * *
— Скажи, Фред, — спросил я нашего технаря, — а в Меровии в итоге станет как здесь?
— Нет, конечно, — он отвечает рассеянно, перебирая какие-то бумаге на столе в кабинете.
— А почему?
Фред оторвался от бумаг и удивлённо посмотрел на меня:
— А зачем?
— Ну… Чтобы все были счастливы, например?
— Как тут?
— Э… Да, наверное.
— Ну ты скажешь иной раз, хоть стой хоть падай.
— А что не так?
— Всё. Всё не так. Но тебе хватит и одного — это не входит в техзадание. Договором между нашей группой и государством Меровия, представленной на момент заключения контракта императором Перидором, не предусмотрено установление режима всеобщего счастья на её территории. И это, если ты хоть немного подумаешь, абсолютно логично.
 
— А что предусмотрено?
— Мейсер до тебя не довёл?
— Не в деталях.
— Это он зря, тут секретов нет. Всё просто. Согласно договору, мы обеспечиваем государству Меровия безусловное экономическое, политическое и военное доминирование в своём мире. Всеобщее счастье, разумеется, в этот пакет не входит.
— Разумеется?
— Михаил, — вздохнул Фред, — сам подумай: где счастье, а где доминирование? Это, вообще-то, взаимоисключающие концепции. Суть доминирования в том, что все вокруг рыдают от того, что они не ты, а ты их попираешь кованым сапогом и зловеще хохочешь. Вариант максимально далёкий от всеобщего счастья.
— То есть счастье они просто не заказали?
— Его никто не заказывает, — отмахнулся Фред. — Нафиг оно никому не нужно. Как наш типичный заказчик оценивает исполнение контракта?
— Ну… Смотрит, насколько стало лучше?
— И как он это выясняет?
— Сравнивает, с тем, что было?
— А вот и нет. Он оценивает, «лучше или хуже, чем у соседей». Чтобы чувствовать себя хорошо, в первую очередь надо, чтобы другим было плохо. Пойми, никакого объективного критерия «хорошо/плохо» нет. Перидор не может оценить, в какой жопе его держава, потому что нет оценочной шкалы. Но он может посмотреть на соседей и прикинуть, что у них лучше, а значит, скоро они усилятся достаточно, чтобы прийти по его ресурсы. Потому наша задача будет выполнена не когда у него будет всеобщее образование, бесплатная медицина, интернет и гиперлуп, а когда соседи будут скулить от бессильной зависти и злобы, понимая, что им до Меровии уже не дорасти, как суслику до бегемота. Доступно?
— Вполне.
— Тогда я, с твоего позволения, вернусь к работе. Надо подготовиться ко второму этапу. Не всё же Джулиане за нас отдуваться…
— Конечно, извини. Хотя жаль, что мы не сделаем Меровию счастливой.
— Ничуть не жаль, — Фред снова отложил бумаги. — Твои сожаления происходят от непонимания элементарных вещей, недостатка воображения и простой умственной лени. Давай представим, что в Меровии — щёлк! — и наступило счастье. Как тут. Все потребности обеспечиваются, люди добры друг к другу, а главный приоритет общества — душевный и этический комфорт его членов. Неважно, как это сделано, просто как вводная.
— Допустим, — сказал я осторожно, чуя подвох.
— А что же тогда Багратия с Киндуром, которые являются самыми крупными граничащими с Меровией державами и основными геополитическими конкурентами? С ними-то мы никакого договора не заключали. У них нет внедрённого этического императива, а пушки есть. Угадай, что победит, этика или артиллерия?
— И как же добиться всеобщего счастья в такой ситуации?
— Всеобщее счастье, друг мой, — сказал Фред, возвращаясь к своим бумагам, — обычно начинается с геноцида.
* * *
Второй этап стартовал как-то буднично. Мейсер собрал совещание и оповестил:
— Сегодня отправляемся, собирайтесь. Координаторы-вахтовики выслали отчёт. Всё штатно, небольшие накладки были, но они всегда бывают. Его Величество полон оптимизма и требует продолжения.
— Новичков предупреждаю, — генерал Корц уставился на меня, — не расслабляйтесь. Первая фаза не показательна, сюрпризы начинаются во второй.
— Сюрпризы какого рода? — спросил я, раз уж он меня имеет в виду.
— В сфере безопасности, — уточнил генерал. — Не надо думать, что если у них пушки дульнозарядные, то и разведки нет. Разведка есть всегда, это от технического уровня не зависит. На втором этапе процесс затронет более болезненные для соседей сферы, такие, как реформа армии. И им это не понравится.