Тест на измену (СИ)

Его голос звучит обреченно, и я вдруг понимаю, как Паше на самом деле тяжело постоянно находиться рядом со мной. Под его холодностью, черствостью и безразличием скрывается глубокая рана, которую я нанесла. Мне становится больно от этого. Я будто бы разделяю Пашину боль вместе с ним. У меня в прямом смысле на глазах выступают слезы.
— Что у тебя с мужем?
Горло стянуло колючей проволокой. Паша ждет ответа, а я не могу вымолвить. Ему не просто любопытна моя семейная жизнь, она как будто бы важна ему.
— У нас все плохо, — глухо вырывается правда.
В глазах Паши нет ни радости, ни ликования, ни злорадства. Я вижу там понимание. А еще искреннее сочувствие.
— Почему?
— Мы отдалились, стали чужими. А потом он захотел мне изменить.
— И изменил?
— Вроде нет. Но хотел. Он зарегистрировался на сайте знакомств и искал там секс без обязательств.
Паша недоуменно на меня таращится. Представляю, как это выглядит со стороны. Какой-то сюр. Рома этим поступком не просто опозорил меня, но еще и унизил. А что думает Лена? Понимает ведь: я свела с ней общение до минимума именно из-за того, что ей известно о похождениях Ромы на сайт знакомств.
— А как ты узнала, что твой муж зарегистрировался на сайте знакомств?
— Его там Лена Крылова обнаружила, наш главный бухгалтер.
Какое же это унижение! Именно сейчас я чувствую его в полной мере. Не выдерживаю и начинаю плакать прямо перед Пашей. Он, видимо, не ожидал такого, потому что опешил. Слезы крупными градинами стекают по щекам, я размазываю их и всхлипываю.
— Арин, ну хватит, — Паша поднимается со стула и подходит ко мне. Опускается на соседний и накрывает мою ладонь.
— Скажи, что я это заслужила!
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что никто не должен испытывать боль предательства.
— Я хочу, чтобы ты сказал мне что-нибудь плохое! Скажи, что так мне и надо!
— Не скажу.
— Почему ты такой упрямый!? — вырываю свою ладонь из его. — Тебе так сложно сказать, что я сама во всем виновата? Что я это заслужила?
Я на грани истерики, если еще не перешла в нее. Слезы ручьём бегут по лицу, уже даже не успеваю их смахивать.
— Арин, успокойся, — Паша опускает руки мне на предплечья и крепко их сжимает.
— Почему ты не уволил меня с позором, как всех остальных?
— Потому что ты хорошо работаешь.
— И что? Я же так ужасно с тобой поступила!
— Это не повод тебя увольнять.
— Почему ты такой хороший и благородный!?
От злости пихаю Пашу в грудь. Он не двигается с места, тогда я делаю это еще раз. Потом еще и еще. Когда начинаю откровенно колотить, Паша крепко хватает меня и прижимает к себе.
— У тебя истерика, успокойся.
Паша так сильно держит меня, что дернуться не могу. Падаю лбом ему на плечо и тихо плачу. Тепло его тела передаётся мне, окутывает словно одеялом, греет. Нос улавливает знакомый и некогда родной запах. Я вдыхала его каждую ночь, уютно устроившись на Пашиной груди.
Мозг подбрасывает воспоминания счастливой юности. Наше с Пашей первое свидание. Очень неловкое для нас обоих, ведь мы знали друг друга с детства.
Первый поцелуй. Он случился под дождем на втором свидании. Мы шли по Гоголевскому бульвару, как вдруг резко началась гроза. Зонтов у нас не было. Мы спрятались под дерево, меня зазнобило, и Паша прижал меня к себе, чтобы согреть. Я как завороженная глядела на Пашу, его лицо было в нескольких сантиметрах. Паша убрал с моей щеки прилипшую из-за влаги прядь волос и в следующую секунду прижался к губам. Это был мой первый настоящий поцелуй, и я чувствовала, как под ногами плывет земля.
Потом был наш первый раз. В ту ночь я доверила Паше самое ценное, что у меня было, — саму себя. И ни разу не пожалела. Несмотря на физический дискомфорт от лишения девственности, я почувствовала себя на седьмом небе. Моя душа летала, парила. Паша все для меня сделал — только бы мне было хорошо, и я ни о чем не пожалела.
Мозг продолжает подкидывать и другие воспоминания, пока я лежу лбом на Пашином плече и тихо лью слезы: наши совместные поездки, встречи с друзьями, занятия любовью, вечера в кругу семьи. Было так спокойно, уютно и умиротворённо, как будто так всегда должно было быть.
 
А потом я встретила Рому, и произошёл атомный взрыв.
— Арин, ну хватит, — Паша ослабляет захват на моем теле. Аккуратно гладит меня одной рукой по спине, а вторую запускает в волосы и медленно просеивает их через пальцы.
Это заставляет меня встрепенуться. Отрываю лицо от его плеча и заглядываю в глаза. Паша перемещает ладонь с моих волос мне на лицо. Нежно гладит щеку, стирая слезинки.
— Я никогда не переставала думать о тебе, — тихо шепчу.
Паша продолжает молча меня гладить. Его не удивили мои слова? Почему он так спокоен? Почему его лицо не выражает никаких эмоций?
— Что с тобой было после того, как я ушла?
— Я умер.
Два слова отзываются во мне тупой болью. Рана в груди разрастается до невообразимых размеров, становится пропастью. Как я могла так поступить с Пашей? Чем я думала? Внезапно вспыхнувшая страсть с Ромой затмила все, ослепила меня.
Мы с Пашей смотрим друг другу в глаза. Между нами ничтожно маленькое расстояние. Он все еще водит ладонью по-моему лицу, успокаивает меня. Мне становится хорошо и спокойно, тепло и уютно.
Паша склоняется ко мне ближе, сокращая разделяющие нас сантиметры до минимума. Когда мои губы начинают чувствовать его дыхание, сердце подскакивает к горлу. Меня парализует, я неотрывно гляжу на Пашу, не имея сил пошевелиться.
Его губы касаются моих. Нежно-нежно, почти невесомо, но этого хватает, чтобы по телу прокатилась волна паники. Резко убираю голову назад.
— Я не могу, — сипло произношу.
Паша сначала недоуменно на меня глядит, а затем будто приходит в сознание. Встряхивает головой, выпускает меня из рук и отстраняется назад.
— Извини, не знаю, что на меня нашло.
— Тебе не за что извиняться, все в порядке.
Паша резко поднимается на ноги, отворачивается от меня и отходит на несколько шагов в сторону. Я встаю следом за ним. Подхожу сзади и кладу ладонь ему на плечо. Паша разворачивается ко мне. Он выглядит потерянным.
— Однажды я уже поступила как последняя сволочь, изменив своему жениху с другим. Я не хочу снова становиться такой же сволочью и изменять мужу. Какие бы отношения у нас ни были. Да и ты тоже несвободен.
— Да, еще раз извини меня. Я в какой-то момент потерял над собой контроль.
— Ты не должен извиняться, потому что ты не сделал ничего из того, что мне было бы неприятно или чего бы я не хотела сама.
Это признание в первую очередь самой себе. Рот огнём полыхает от секундного прикосновения к нему губ Паши. Я хочу еще, поэтому мне приходится приложить всю свою волю, чтобы отвергнуть Пашу. Семь лет назад я совершила безрассудный поступок, изменив жениху. Я не могу снова его повторить.
— Иди к себе, Арина. До завтра.
— До завтра, Павел Александрович, — возвращаю голосу формальный тон.
Беру со стула сумочку и быстро выхожу из Пашиного номера.
  
Глава 36. Виновен
 
Я не сплю всю ночь. Несмотря на жаркое лето, мне холодно. Дрожу, укрывшись одеялом и сверху пледом. Касаюсь пальцами губ. Они до сих пор чувствуют Пашин поцелуй. Короткий и совсем невесомый, но все-таки поцелуй.
Зажмуриваюсь. Я ощущаю на себе всю Пашину боль от моего предательства. У меня в груди огромная чёрная дыра. Хочется стонать и выть раненым зверем. Как же больно. Как же мучительно больно! А каково было Паше?
«Я умер»…
Я нанесла Паше своим предательством смертельную рану. Мне нет прощения. Почему я это сделала? Как так вышло, что Рома настолько сильно вскружил мне голову, что я решилась на безрассудный поступок? И почему от вспыхнувшей тогда страстной любви с Ромой не осталось и следа?
Вот я и призналась себе. Да, от любви с Ромой больше ничего не осталось. А была ли она вообще?