Найди меня

— Ночь, когда умерла моя семья, — ответила я. По условиям нашего пари я должна была ответить. Не уточнять.
— Кто такой мистер Икс? — спросил он.
Мое сердце пропустило удар при этом вопросе. — Он был моим учителем английского на первом курсе (прим. пер. — в девятом классе).
— Она намеренно говорит неконкретно, — заметил Нокс.
Кольт не задал ни одного вопроса. Вместо этого я наблюдала за тем, как он обдумывает, о чем хочет спросить меня дальше. — Как умерла твоя семья?
Я наморщила лоб, и мое зрение затуманилось. Мне пришлось моргнуть, чтобы прояснить его. — Я не могу тебе сказать.
— Это полный бред, Шайлох, — сказал Нокс, поднимаясь на ноги. — Ты отказываешься нам что-то рассказать, вот что нас оттолкнет.
— Я знаю! — крикнула я. — Ты думаешь, я не знаю?
— Тогда почему ты это делаешь? — прорычал он в ответ.
— Потому что я не могу…, — начала говорить я, пока Нокс не прервал меня.
— Хватит говорить, что ты не можешь. Ты просто не хочешь.
— Нет, я не могу!
— Нокс, успокойся, — сказал Килан в то же время, когда близнецы сказали: — Нокс, отвали!
Нокс проигнорировал их. — Почему ты не можешь?
— Потому что я нахожусь под защитой свидетелей! — закричала я на него, как будто правда была способом наказать его. — Моя семья была убита! Этого достаточно для тебя, Нокс! А? Я не могу рассказать тебе, потому что монстр, который убил их, все еще на свободе, — кричала я, указывая на дверь. — Если кто-нибудь узнает, кто я на самом деле, моя жизнь будет под угрозой. Рассказывая вам, я подвергаю риску свою жизнь. — Мой голос оборвался в конце.
В комнате воцарилась тишина.
Когда я увидела их потрясенные лица, до меня дошла реальность того, что я только что сделала. Я закрыла мокрое лицо руками. — О, нет.
Я не могла больше оставаться здесь. Я не хотела оставаться здесь достаточно долго, чтобы они попросили меня уйти. Я направилась к двери, и на этот раз ничто не встало у меня на пути. Я забрала свои ключи и телефон с маленького столика, который они держали у входной двери. Никто из них не пытался остановить меня, и этого было достаточно, чтобы понять, что между нами все разрушено.
Как только я оказалась внутри дома, мне захотелось просто упасть и заплакать. Я сдержалась и прошла на кухню. Под раковиной, спрятанная за чистящими средствами, стояла бутылка Джека, которую я купила в тот день, когда встретила Кольта. Она была нераспечатанной. Я хранила ее, чтобы доказать себе, что она больше не нужна мне как костыль. Сейчас мне было все равно, что доказывать.
Я открутила пробку, выбросила ее в мусорное ведро, потому что не сомневалась, что она мне больше не понадобится, и сделала большой глоток из бутылки. Виски обжигал все, к чему прикасался. Это было гораздо лучше, чем разбитое сердце.
***
Звук стука во входную дверь заставил меня проснуться. Я не могла вспомнить, когда потеряла сознание. Это было недостаточно долго, чтобы протрезветь. Стук повторился.
— Да. Да, я иду, — проворчала я и встала с дивана. Мир накренился влево, потом вправо, и мне пришлось зацепиться за журнальный столик. Ага, все еще пьяна. Я моргнула пару раз, надеясь, что это остановит вращение. Этого оказалось достаточно, чтобы добраться до двери, которую я отперла и распахнула.
На крыльце стоял Нокс. Мне пришлось прищуриться, чтобы не видеть его раздвоенным. Его руки были скрещены на груди, а обычное хмурое лицо было на месте.
— Мы можем поговорить? — спросил он.
Я шлепнула себя по лбу ладонью. — Я забыла посмотреть в глазок. Логан будет очень, очень зол на меня. Давай-ка я повторю, — сказала я, немного невнятно, и захлопнула дверь. Я изо всех сил старалась, чтобы мой глаз совпал с глазком. — Это все еще Нокс, — пробормотала я про себя и фыркнула. — Я не хочу с тобой разговаривать. Меня нет дома, — крикнула я через дверь, оттолкнулась от нее и направилась на кухню. Я была голодна. Я не ела сегодня, и я была уверена, что в холодильнике у меня остались остатки макаронного салата. Углеводы сейчас звучали потрясающе.
 
Я услышала, как за мной открылась и закрылась входная дверь. Я крутанулась на месте, споткнулась и снова зацепилась за мебель. На этот раз это было мое желтое кресло.
Нокс был внутри. Он перевел взгляд с меня на журнальный столик и посмотрел на полупустую бутылку Джека. — Ты пьяна.
— Нет. Я оцепенела, — поправила я и взяла бутылку с журнального столика. Я двигалась зигзагами и зигзагами, пока шла на кухню. Я открыла холодильник. Холодный воздух ударил в кожу, и я почувствовала себя потрясающе. Осмотрев полки, я сделала большой глоток из бутылки. Жжение уже давно прошло, и я больше не чувствовала его вкуса. Когда я нашла салат из макарон, я вздохнула. — Я хочу картошку фри и куриные наггетсы.
— Ты не любишь фастфуд. Он слишком жирный для тебя, — сказал Нокс у меня за спиной.
— Мне все равно, — огрызнулась я. — Мне на все наплевать. — Мне снова стало грустно. Я сделала еще глоток, потом еще, чтобы убедиться, что это чувство смыто.
— Я принесу тебе куриные наггетсы и картошку фри, сколько захочешь, если ты отдашь мне бутылку.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он наблюдал за мной с другой стороны кухонного острова. Мой взгляд упал на его обтягивающую белую футболку, которая подчеркивала все его крупные мышцы. Почему он должен быть горячим? — Я злюсь на тебя.
— Я знаю.
Правда? Рада была узнать, что ему все равно. — Ты мудак, и твои сексуальные мышцы могут идти к черту. — Я повернулась обратно к холодильнику и достала салат с макаронами. Я захлопнула дверцу бедром и со злостью бросила контейнер с макаронами и бутылку Джека на прилавок.
— Шайлох.
Я проигнорировала его, доставая тарелку из шкафа и ложку из ящика. Я захлопнула и дверцу, и ящик, потому что мой гнев требовал выхода.
— Ты думаешь, я сексуальный? — спросил он.
Я насмешливо хмыкнула, зачерпнув немного макарон на свою тарелку. Кто-то полон самодовольства.
— Ты только что сказала, что я сексуальный.
— Нет, я не делала этого, — сказала я и случайно уронила ложечку макарон на прилавок. — Гах! — Я бросила ложку и провела руками по волосам. Почему сегодня ничего не получалось? Снова почувствовав грусть, я потянулась за Джеком.
Прежде чем я успела дотронуться до бутылки, меня схватили за запястье и закружили. Нокс смотрел на меня тем самым напряженным взглядом, который у него всегда был на высоте. Это была смесь решительности и поиска, как будто он не сдастся, пока не изучит каждый дюйм моей души. — Почему ты здесь? — спросила я.
Он отпустил мое запястье и положил руку мне на шею. Его пальцы разминали основание моего черепа. — Чтобы извиниться.
— Я не думаю, что ты знаешь, как извиняться. — То, что он делал, было так приятно, что мне пришлось бороться за то, чтобы мои глаза не закатились обратно в голову. Я прикусила губу, чтобы не застонать. Я не хотела доставлять ему удовольствие.
Его глаза опустились к моему рту, и он наклонился ближе, пока его рот почти не коснулся моего. — Я извиняюсь только перед теми, кто мне дорог. — Он был так близко, что я почувствовала его слова на своих губах. От этого у меня подкосились пальцы на ногах.
Я хотела, чтобы он сократил расстояние между нами.
Что мне было терять?
Ничего.
Я только теряла и теряла.
Сейчас я хотела брать.
Мои руки легли на его бедра, и я наклонилась вперед. Он слегка отпрянул назад, слегка ошеломленный.
Я приподнялась на цыпочки. — Поцелуй меня, Нокс, — прошептала я ему в губы.
Я была уверена, что он перестал дышать. Мне показалось, что я услышала, как что-то лязгнуло позади меня, и я двинулась посмотреть. Нокс захватил мой рот прежде, чем я успела увидеть. Его рука на моей шее притянула меня еще ближе, и он поцеловал меня в губы. Его губы были властными, а язык – контролирующим. Все в том, как он целовался, идеально отражало его, и из-за этого я хотела взбунтоваться. Мне слишком нравилось давать ему столько же хорошего, сколько я получала. Я сжала в руках переднюю часть его футболки и поцеловала его в ответ. Мой язык ласкал и танцевал с его языком в страстной борьбе, и я знала, что он наслаждается этим не меньше, чем я.