Тактический рывок (СИ)
— Да? Это радует, — Олег мысленно накинул городу и горожанам несколько баллов, но все равно их итоговая оценка в его сознании плавала крайне низко. Все-таки власти и жители Цветочного Бархана несмотря на свою твердую приверженность светлой магии и старым обычаям не отказались от работорговли или массового промывания мозгов и все еще оставались формальной частью Османской Империи, пусть даже частью достаточно автономной. Скорее вассалом, чем провинцией. — А вы довольно уверенно разговариваете на русском…Бывали у нас?
— Воевал вмешшште ш рушшшкими шшшепециалишшштами, когда прошшшлый раз пыталишшшь прогнать англичан. — Покачал головой человекозмей, буравя Олега пристальным взглядом желтых глаз с вертикальными зрачками. — И я гордился друшшшбой с ними и горевал, когда Шшшоюз орденов пал….Мой шшшын, ш которым вы вмешшште выпотрошшшили тюрьмы англичан, говорил о тебе хорошшшшо, шшшеловек….Но шшшкажи мне, а откуда у тебя дошшшпехи моих предков?
— Технически это доспех сибирских нагов, а не ваших предков…Ну, если только те после изгнания из Сибири не добрались аж до Индии. — Чародей попытался вспомнить, куда после размолвки с кащенитами делись эти нелюди, но так и не смог. — Я вынес его из руин древнего города, принадлежавшего царю в железной короне, думаю, вы о нем слышали….А что, узнали дизайн?
— О Кашшшее я и слышшшал, и читал, — кивнул нелюдь, заметно успокаиваясь, и видимо переставая подозревать Олега в грабеже своих собратьев. Относительно малая численность представителей данной расы делала нагов куда более сплоченными, чем люди, чаще воевавшими сами с собой, чем с кем-либо еще. — И долшшшен тебе шшшказать, шшшеловек, ты ношшшишь эти дошшшпех неравильно…Мошшшет продашшшь его мне?
— Неправильно? — Удивился Олег, который при ношении древнего артефакта каких-либо неудобств не испытывал. Только при попытках одеть на себя эту высокотехнлогичную, точнее высокомагическую, гермитичную скорлупу, состоящую из отдельных пазлов. — Почему?
— Так шшшвет же у его кушшшочков шшшлишком разный. — Пояснил наг, тыкая пальцем в отдельные сегменты древнего артефакта, на взгляд Олеа ничем особо не отличающиеся друг от друга. — Мой народ ишшшпользует шшшошшштавные латы издревле…И метит их чашшшти, дабы проще было одевать и лучшшше взаимодейшшштвовало с энергетикой организма. И ты нацепил на грудь защщщиту хвошшшта вмешшште с чашшштью шшшлема. Да, оно у тебя работает. Но работает явно не так хорошшшо, как долшшшно.
— Хм, — Олег внимательно изучал свои доспехи всеми известными способами, но никакой цветовой маркировки деталей не нашел. Видимо глаза людей были просто не приспособлены видеть то же самое, что и органы зрения нагов. — Я очень старательно обдумаю ваше предложение, уважаемый….Изумрудное Жало, если не ошибаюсь?
— Да, это я, — с достоинством кивнул наг, сын которого играл роль одного из пленников Олега. По степени развития ауры он тому же Чатурведи заметно уступал, но русского боевого мага превосходил, очевидно, являясь младшим магистром. И вкупе с физическими возможностями этого живого танка, этот человекозмей имел бы неплохие шансы одолеть даже некоторых высших магов в бою один на один. — Вошшшдь одного из тех немногих ошшштатков народа хвошшшта и чешшшуи, шшшто еще шшшущщществуют.
— Ну…Если англичане и их прислужники совсем прижмут, то вы могли бы попытаться переехать в Сибирь? — Осторожно предложил чародей. — Раз ваш народ какое-то время там процветал, то к холодам привыкнуть получится. Кащениты за последние века сильно сдали, и серьезной угрозы вне своих владений не представляют. А пустых территорий там много, и их владыки почти наверняка не будут против принять переселенцев. У меня так уж точно место найдется…
— Я буду иметь это ввиду, — кивнул нелюдь, а после с неожиданной для туши его габаритов скоростью развернулся на сто восемьдесят градусов и резко вогнал свою чешуйчатую лапищу в стену кормовой настройки, которая вообще-то была металлической. — Шшшпион!
— Да ладно?! — Поразился Олег не столько раздавшемуся из дыры пронзительному визгу, сколько тому факту, что он женский, и что его издает самая настоящая француженка. Во всяком случае, так говорил Олегу его дар ясновиденья, и в истинной полученной подобным образом информации оракул-самоучка был уверен на все сто процентов. — Здесь?! Она?!
Глава 20
О том, как герою хочется плеваться в очень наглого шпиона, даруют право избежать праздничного пира и оказывается атакован решительно настроенной женщиной.
— Ой, фу… — Олег не смог сдержать гримасы своего отвращения, и даже несмотря на то, что он усилием воли отключил себе обоняние, ужасающая вонь, обжегшая его рецепторы словно раскаленное железо, по-прежнему осталась с ним, накрепко засев в памяти волшебника. Чародею отчаянно хотелось сморкаться и плеваться, чтобы очистить свою носоглотку от малейших следов того химического оружия, которое он непроизвольно вдохнул, однако вместе с тем он четко понимал — не поможет. Сия дрянь специально сделана такой, чтобы пронять практически любого человека…Впрочем, не только человека. Наг по имени Изумрудное Жало, наверняка способный голыми руками слона пополам порвать, сейчас корчился всем телом, будто наевшаяся углей змея, пытаясь одновременно и отползти назад хвостом вперед и не сблевать. Судя по всему у его расы обоняние было развито значительно сильнее людского, и теперь он за это расплачивался.
— Это…Это….Это немыслимо! Воистину, такая дерзость уже переходит всякие границы… — Князя Чатурведи пробил натуральный нервный тик, а еще он позеленел, словно только сорванный с грядки огурчик. Подобно Олегу он стоял вплотную к пойманному шпиону, и потому, когда наконец-то увидел его лицо и от удивления вдохнул мощной грудью, сполна распробовал чудовищный аромат, наверняка способный вышибить слезы даже у не сильно-то свежего зомби. Физически сия вонь повредить магистру ну никак не могла, однако дискомфорта она ему явно доставила не многим меньше, чем прямое попадание в голову пушечного ядра. — Мало того, что деспот Парижский посылает ко мне столь наглых своих агентов, что они пытаются пробраться туда, где им явно делать нечего…Для шпионов это в целом типично, я могу это понять…Но оскорблять меня столь неуважительным поведением…
— Я не шпион! Я журналист! Отдайте мой противогаз обратно! — Заверещала выроненная змеелюдом француженка, которую наг лишь парой минут назад вытащил из полости в стене кормовой надстройки, которой во время последнего капитального ремонта судна там уж точно не было. И одно только это заставляло истекающего слезами и соплями Олега серьезно сомневаться в правдивости утверждений сей особы. Он вполне мог допустить для сотрудника какой-то там парижской газетенки возможность незаметно проникнуть на судно. Все-таки экипаж «Тигрицы» сейчас больше чем наполовину состоял из индусов, лишь недавно вступивших в отряд. Их можно было обмануть, подкупить, да банально прокрасться мимо, покуда вчерашние пастухи или разнорабочие, проявляющие недостаточно бдительности на своем посту, смотрят в другую сторону. Однако незаметно для всех устроить себе на летучем корабле неучтенную каюту?! Подобный подвиг однозначно выдавал в добыче нага профессионала крайне высокого уровня, для которого журналистская деятельность может быть либо хобби, либо прикрытием. — И вообще это работа проклятия! На мне этих проклятий уже штук пять лежит после того, как мои статьи рассказали всю правду о малефиках Непала! Их не получается ни снять, ни контролировать!
Длинная жесткая черная борода была отнюдь не единственной запоминающейся чертой в облике французской журналистки, который она старательно прятала под противогазом. В общем-то, сия растительность, женщинам вообще-то не свойственная, могла считаться абсолютно малозначительным пустяком по сравнению с состоянием её лица или вернее того, что оное лицо ей заменяло. Большего всего гладкая розовая поверхность, с едва заметными маленькими глазками и пятнышком плоского носа, походила на задницу молоденького поросенка. И даже маленький закрученный хвостик из центра лба торчал. Сходство еще больше усилилось, когда она открыла рот…И выпустила оттуда чрезвычайно удушливые и ядреные газы, для производства которых по личному мнению Олега понадобился бы целый свинарник, причем заселенный не простыми хрюшками, а мутантами, у которых в родне скунсы затесались!