Лысый... шиноби? (СИ)

Невозможно… стоп, с текущим уровнем?
Значит ли это, что он сможет это сделать в будущем?
Он с надеждой посмотрел в глаза этого монстра с бронзовой кожей. Но его взгляд оставался безучастным. Кто это вообще такой? Гаара обычно не особо задумывался над культурой поведения и этикетом, но перед столь сильным человеком, хочешь не хочешь, а придётся вести себя уважительно.
Значит, перед тем, как узнать его имя, нужно самому представиться.
— Меня зовут…
— Можешь не утруждаться, — перебил его мужчина. — Мне без разницы, как тебя зовут.
«Чёрт, этот парень слишком грубый», — мелькнуло у джинчурики.
Гаара тоже не стал разводить политесы:
— Кто вы?
— Моё имя тебе ничего не даст, а прозвищ у меня много. Слишком много, чтобы называть их все.
С каждым ответом бронзового гиганта, Гаара ощущал себя всё никчёмней и никчёмней в качестве переговорщика. Но учитывая тот факт, что бой в силе он полностью проиграл, то нужно хоть немного набить баллов в риторике.
— Вы говорили, что мне не хватит сил призвать вас сейчас. Значит ли это, что я смогу это сделать в будущем? — решил он озвучить свой вопрос.
— Ты попал в чужой мир. У тебя заканчиваются припасы и вода. Ты пришёл в гробницу к одному из бессмертных царей в надежде стать сильнее и получить призыв.
Гаара растерялся. Он застыл, не понимая значение незнакомого слова. Кто такой царь? Что-то вроде даймё или каге? Непонятно. Он упомянул бессмертие, но реально ли этот парень является бессмертным, или это лишь титул?
Но главные вопросы в другом. «Откуда этот лысый монстр всё знает? Он читает мысли?»
— Нет. Я не читаю мысли. Мои глаза, — царь указал на вспыхнувшее золотым светом додзюцу, — могут видеть прошлое и будущее.
Гаара едва передёрнул плечами. Эти глаза — самые жуткие, что он когда-либо видел. Бьякуган Хьюга, шаринган Учиха — последний он видел лишь мельком — всё это меркло по сравнению с этим додзюцу. Каким могуществом может обладать существо с такими глазами?
— Это… значит, именно поэтому вы не стали меня убивать? — догадался Гаара. — Вы увидели моё прошлое и будущее?
— Отчасти — да, — царь погасил глаза. — Я сохранил твою жизнь, ибо узрел твоё прошлое. Но не будущее… Будущее всегда вариативно. И чтобы просмотреть все варианты — нужно время. Знай, в моей гробнице ты можешь как погибнуть, так и обрести силу.
— Обрести силу? — уловил главное джинчурики. — Я готов. Я пришёл в этот мир именно за силой!
— Но ты понимаешь, что сила не даётся бесплатно, — констатировал царь. — Ты можешь погибнуть.
— Конечно. Я всё равно…
Гаару вновь просветили этим жутким взором золотых глаз, от которых бегали мурашки, отчего красноволосый подавился воздухом.
— Не спеши с ответом, — приподнял ладонь в останавливающем жесте царь.
Он махнул рукой — из остатков разрушенного саркофага ему в ладонь выстрелила золотая молния.
Оправившись от удивления, Гаара обнаружил в руке гиганта золотое копьё, покрытое письменами. Его наконечник сверкал мистическим светом, что отражался в глазах джинчурики. В сознании возник тихий шёпот на незнакомом языке.
Гаара, как заворожённый, следил за легендарным артефактом древности; мановение руки царя — тот поплыл к нему прямо по воздуху. Вблизи копьё выглядело ещё величественнее. И гораздо больше. Шёпот раздавался всё явственнее в голове джинчурики. А вглядываясь в символы, Гаара осознавал, что соприкасается с тайнами мироздания.
 
Гаара уже протянул ладонь, чтобы взять копьё, но его ударил лёгкий разряд золотой молнии, заставив отдёрнуть руку и отшатнуться.
Копьё вернулось в руку своего повелителя.
Лысый монстр произнёс:
— Для тебя уйти из этого мира возможно, только заключив контракт. Я даю тебе выбор. Либо ты выбираешь это копьё в качестве контрактного артефакта сейчас же и переносишься в родной мир, либо…
Гаара перевёл взгляд с копья на серьёзное лицо царя.
«Либо?» — мысленно повторил джинчурики.
— В твоём мире время течёт медленнее, — откинулся на спинку трона царь. — Намного медленнее.
— Что это значит?
— Это значит, что один день в твоём изначальном мире равен десяти дням здесь.
У Гаары перехватило дух. Это что же получается, за ту проведённую в пустыне неделю в Конохе не прошло и одного дня?
Сможет ли он вернуться в Лист ради пополнения припасов, чтобы потом тренироваться здесь для обретения силы? Это было бы идеальным вариантом. Заодно он покажется Баки и брату с сестрой, дабы те не волновались.
— Нет, — ответил царь на незаданный вопрос Гаары. Способность видеть варианты событий этого парня дико раздражала. — Не сможешь, потому что у тебя только два варианта. Первый: ты сейчас подписываешь контракт и получаешь призыв артефакта, в этом случае ты больше никогда сюда не вернёшься. Но взамен сможешь призывать Копьё Осириса в свой мир — раз в полгода — для уничтожения одного могущественного врага. Повторюсь, для уничтожения только одного врага…
Глаза Гаары расширились. Царь так уверенно говорит о копье. Это неплохой вариант — получить артефакт, позволяющий победить одного противника раз в шесть месяцев. Однако что, если сильных врагов будет больше одного? Или они будут наведываться к нему каждый день? В таком случае артефакт бесполезен.
Царь продолжил:
— Есть также второй вариант. Ты остаёшься здесь до начала экзамена в твоём мире. Я буду тренировать тебя. Но, к сожалению, в этом случае я не могу полностью гарантировать твоё выживание. Ты можешь стать сильнее. Однако также ты можешь умереть. Если ты выживешь и обретёшь силу, то выполнишь одно моё желание.
«Желание?» — насторожился Гаара.
— Какое желание? — спросил он.
— Ты узнаешь его, когда придёт время. Однако будь уверен, я не стану требовать от тебя убить себя, семью или что-то близкое к этому. К тому же призыв копья в конечном итоге ты также получишь.
Сабаку-но-Гаара сцепил кулаки. Как будто у него был выбор. Либо он уходит, навсегда забывая о силе, но при этом получив призыв легендарного артефакта… либо он остаётся здесь на… практически десять месяцев. Но в конце обретает возможность стать сильнее и получить призыв артефакта в придачу.
— Я согласен остаться.
Уголок губы царя едва дрогнул. Он поднялся со своего трона и подошёл к парню, снова возвышаясь над ним как скала. Находясь рядом с этим монстром, Гаара ощущал себя как младенец против тигра.