Неисправная система. Том III Благие Намерения (СИ)

Однако девушка даже не замечала создаваемых на ее пути препятствий. Ловкими, резкими ударами, достигающими намеченной цели единственным движением, она отбивала даже направленные из слепых зон атаки. И несколько таких отраженных ударов направили сжимаемое Беней артефактное оружие к моим ногам.
Девушка словно показывала свое безоговорочное превосходство и требовала от нового соперника битвы, даже не подозревая, что моих сил с трудом хватит для роли добычи.
Добычи, неспособной поднять брошенное к ногам оружие.
Пусть усиление характеристик не дало абсолютно никакого преимущества против эльфа и даже не смогло проявиться, сейчас каждым мускулом восстановленного тела я ощущаю отдачу от всех трех использований способности. Достаточно сильную, чтобы я осознал: исцеление будет моим единственным оружием в этой битве, а тело — не более чем обязательным балластом.
Впрочем, для Беня-брони и этого будет достаточно. Потому как его способностям не требуется никакой иной силы, кроме возможности постоянно расти и подпитываться. И с этой задачей я как-нибудь справлюсь.
Подумал я, ловя лицом латную рукавицу и снова возвращаясь во тьму...
Удар девушки был столь сильным, что ни плоть, ни кости не смогли оказать ему достойного сопротивления. И как горячий нож проходит сквозь масло, так он прошел сквозь мой череп, не замедлившись ни на мгновение. Словно и не встречал на своем пути никакой преграды.
Похоже, помимо навязчивого желания залезть кому-нибудь в рот, у меня появляется вредная привычка ломать себе лицо...
Впрочем, за лицо полагается платить лицом...
И тот немногочисленный запас кислоты, что остался после битвы с эльфом вырвался из меня навстречу девушке, рука которой надежно увязла в моей раскуроченной черепушке. Пусть физической силой удержать на месте ее не получится, исцеление не позволит вырваться...
Или не совсем.
Потому как девушка не разменивалась по мелочам. И едва на ее пути встал поток кислоты, как она легким движением перемахнула мне за спину. Но прежде чем ее нога коснулась земли, мне в затылок прилетел сокрушительный контрудар, разорвавший едва восстановленную голову на части и отправивший тело прочь на добрую сотню метров.
Восстановленными глазами я только и мог наблюдать, как на огромной скорости подо мной проносится крошево из камней и куски стали, некогда бывшей тяжелой броней. И каждый контакт с этим добром разрывал мою кожу на части, распарывая мускулы по самые кости и истирая последние в порошок.
Благо в конце пути меня уже дожидался Беня. Его шипастые лозы, переплетаясь между собой, сформировали мягкий, пусть и немного колючий, куст-буффер, компенсировавший собой силу удара девушки. И прежде чем он окончательно поглотил обретенную моим телом инерцию, его лозы уже начали впиваться мне в кожу. И поглощая бесконечно восстанавливаемый запас свежего мяса, они наращивали на мне прочную, покрытую ядовитыми шипами броню.
И пусть от удара девушки подобная защита полностью укрыть не способна, ей вполне по силам отклонить в сторону разрушительную атаку, а самое главное — вернуть мне возможность двигаться. И с обновленным телом я смогу перейти от роли добычи к позиции хищника.
Особенно с нечестным растительным преимуществом. Ведь помимо бесконечно наращиваемой массы и возможности извиваться в любых направлениях, не ограничиваясь возможностями тела или положением суставов, растению не знакомы ни боль, ни усталость. Неважно сколь долго продолжится битва, оно не утратит своей эффективности ни в ее начале, когда все свежи и полны сил, ни в конце, когда последние силы уходят на попытку не выпустить из рук эфес меча.
Пока есть еда — Беня будет сражаться, а со мной внутри она никогда не закончится...
Чего нельзя сказать о девушке. Ибо какой бы исключительной силой она не обладала, человек не сможет выйти за пределы собственных возможностей. Пусть их границы расширены артефактами, но оттого никуда не делись.
Уж мне то как никому другому известно о последствиях подобных фокусов. Ведь даже сейчас, пусть Система и не выставила ни единого уведомления, я едва ли могу самостоятельно пошевелиться. И это будучи попаданцем, с изначально куда большими возможностями на фоне обычных людей.
 
Что уж говорить девушке...
... движения которой все продолжали набирать силу и скорость. Словно все сказанное мной было пустым трепом и не имело к ней отношения.
Нет.
Слишком хорошо знаком мне тот треск, что сопровождает смазанные движения ее тела.
Это треск ломаемых костей.
Впрочем, она сама решилась заплатить свою цену за силу, и последствия буду только ее проблемой.
В отличие от серии ударов, обрушившихся на меня единой, непроницаемой стеной.
Я едва успел выставить блок.
Но затвердевшая древесина, способная выдержать удар топора, оказалась бессильна против силы, заключенной в латные рукавицы. Сияющий фиолетовой аурой артефакт раскалывал выстроенную преграду в щепки, перемалывая мою единственную руку в фарш...
... но плоть, ее артефакт поглотил до последнего разодранного кусочка. И все мое тело разом стало его добычей. Каждая рана, каждая ссадина или царапина испустили из себя облако багрового тумана, устремившегося к ненасытному артефакту. И только он соприкоснулся с латными рукавицами, как изогнутое под неестественным углом предплечье девушки с оглушительным треском встало на место.
Но вместе с тем исцелились и прочие ее раны. Даже разодранная шипами щека оказалась всего лишь временной трудностью на фоне возможностей артефакта.
И с вернувшейся силой девушка продолжала превращать мое тело в бесформенную биомассу, поглощая кровавое месиво и становясь сильнее с каждым ударом.
Теперь понятно, почему она с такой кровожадностью накинулась на меня.
Ибо больше на всем поле брани не осталось ни единого мясного мешочка. Об их телах уже успел позаботиться Беня, и, судя по запредельному уровню силы, девушка и сама успела приложить к бойне латную рукавицу.
Но даже так исходящая от нее угроза ушла на второй план, едва я отдалился от центра кратера дальше положенной сотни метров...
Ибо руны напомнили о себе с новой силой, выжигая изнутри мое естество.
А вместе с ним и улыбку на половину изувеченного лица.
Потому как это жжение, вместо страха и злости внушало надежду.
Сейчас я точно знаю — эльф находится на своем непонятно-где острове. И раз он там, а я имею свободную от воздействия рун область, значит, где-то под толщей породы зарыт столь желанный кусочек дракона, способный даровать мне свободу.
Главное не допустить к нему Беню...
Впрочем, с этой задачей сейчас прекрасно справляется девушка, движения которой с каждым поглощенным куском плоти все больше напоминают звериные, а голос уподобляется рыку. Но даже так, средь бесноватых огоньков, гуляющих в ее глазах, проглядывался след разума. Пусть более он не мог контролировать каждый животный порыв, его власти хватало для раздачи простейшей команды «свой/чужой», а также небольших подсказок по устранению цели.
Так кулак девушки-берсеркера в последний момент разжался, и удар обратился в захват... насколько это вообще было возможно с ее запредельным уровнем силы. Потому как я отчетливо чувствовал, как трещит моя черепушка под гнетом латной рукавицы.
И прежде чем я смог вернуть себя лопнувшие глаза, картина мира вновь изменилась. Я уже не стоял на земле, а парил высоко в небе, наблюдая за схваткой монстра щупальца и воина с колоколом. Но времени на оценку ситуации мне никто давать не собирался. И если берсеркерша сосредоточилась на поглощениях моего основного тела, то лучник уже наводил прицел на новую, парящую в небе мишень...
Ну, нет, я на такое не подписывался.
Прекратив поддерживать исцеление на голове, я вернулся сознанием к основному телу. И, надо признать, как раз вовремя, ибо выпущенный лучником снаряд вспыхнул в небе подобно второму солнцу. Окажись я в эпицентре взрыва и даже не успел бы осознать, как тело превратилось в пар. Ведь даже на земле источаемый им жар заставлял увядать лозы, а кожу покрываться волдырями.