Правило Шестьдесят на Сорок (ЛП)

— Джуди, этот парень так очарован тобой, что я готова кричать. Ты ушла, и он, клянусь, выглядел как потерянная собачка. Так себя терзал, не зная, что делать.
Я таю, прямо здесь, в баре.
— Мы уходим. Ты с нами?
— Извини, нет, — перебивает Финн, обнимая Дженну за плечи. — Наша работа сделана. Вам стоит продолжить без меня, морская свинка.
— Идите, — соглашается Дженна. — Развлекайтесь. И не заморачивайся, ладно? — она подталкивает меня к выходу, где уже ждет Тео.
  
Ночь теплая, словно нежное одеяло, окутывающее город. Мы неспеша идем по оживленному тротуару. Я рада, что предпочла удобные сандалии каблукам, которые так искушали.
— Эй, ты не голодна? — спрашивает Тео, прерывая тишину. — Рядом с твоей квартирой есть пиццерия, у них самая вкусная пицца в городе. Мы могли бы поесть на набережной, если тебе это понравится. Конечно, добавит минут двадцать к прогулке, но я…
Он заплетается, теряется в собственных мыслях. Видеть такого уверенного и харизматичного Тео неуверенным, причиняет боль. Неужели я настолько холодна, что он думает, будто откажусь провести с ним время? Когда на самом деле жажду его общества почти постоянно.
— …но ты, наверное, устала. Уже поздно, и у тебя, наверное, есть дела на завтра…
— Тео, да, — говорю я твердо. — Очень хочу.
Мгновенно он преображается. Выпрямляется, расправляет плечи, когда мы сворачиваем на боковую улицу. Меня охватывает чувство вины — я украдкой смотрю на него. Неужели я так поступила с ним? Превратила в человека, который слишком много анализирует?
— Могу задать тебе вопрос? — произносит он после недолгого молчания, и, когда я киваю, опускает руки в карманы. — Дженна упомянула о «развлечениях». Что это значит?
Я неохотно играю с прядями волос.
— У меня было несколько неудачных отношений, и до сих пор не оправилась.
Тео поворачивает к узкому проулку.
— А что насчет родителей?
Я делаю глубокий вдох, чувствуя, что в его голосе нет осуждения; Тео не будет настаивать, если предпочту молчать. Он никогда так не делает? Внезапно я понимаю, что могу довериться, что он поддержит меня, когда история потянет в бездну.
— Родители… Это… Мой старший брат погиб. Дэйв. Три года назад, в автокатастрофе по дороге в поход.
Я не собираюсь останавливаться на этом, смерть Дэйва — не главная тема, и последнее, чего я хочу, — это долго погружаться в его отсутствие. Легкое прикосновение локтя Тео к плечу. Оно такое неуловимое и мимолетное, что могло бы показаться случайностью, будь это кто-то другой, но это он — и всегда знает, что сказать или сделать, чтобы облегчить боль, когда разговор становится слишком тяжелым. Удачно подобранная шутка, капля самоиронии, легкое соприкосновение локтями.
— После его смерти все словно обрушилось. Родители так и не смирились с утратой. Едва разговаривали друг с другом несколько месяцев, а когда все же говорили, это напоминало встречу двух чужих людей, которые терпеть друг друга не могут. В итоге, через год расстались, а потом… я не знаю. Кажется, пытались разобраться в себе, а я в этом процессе стала чужой. Переехала в город ради работы, а они продали дом. Со временем звонки и сообщения сошли на нет.
— Они отказались от тебя? Оба?
Я киваю.
— Даже кажется, что не осознают этого разрыва. Я всегда думала, что они где-то рядом, что все еще связана с одним из них. Я бы не узнала. В конце концов, проверять телефон, ожидая их звонка, стало слишком больно. Поэтому поменяла номер. Создала новый электронный адрес. Решила… они знают, где я живу. Если захотят, придут.
— А как насчет бывшего?
Я сдерживаю смешок.
— О, он просто оказался эгоистом. Мы встречались несколько месяцев до смерти Дэйва, и, видимо, проводить время с грустной девушкой ему было невыгодно.
— Боже, — произносит он. — Черт возьми, Джуди. Мне жаль. Назови его имя и адрес. Я разберусь.
Я смеюсь и слегка толкаю его плечом.
— Серьезно, мне было совершенно плевать. Просто еще одно бремя.
— Ты была близка с родителями?
Я с трудом прочищаю горло.
— С мамой. Все это сложно, но сложнее всего — летние каникулы. Она прирожденный садовод — возможно, до сих пор — и в детстве это было нашим общим занятием. Сначала она разрешала только полоть сорняки. Показывала, какие сорняки можно вырывать, а какие цветы привлекут больше бабочек, если их оставить. И все эти моменты сводились к тому, что она сидела на траве, рассказывая истории, пока я работала.
— Ты навещала тот сад в питомнике? — медленно спрашивает Тео. — Это помогает?
— Да, это странно. Она научила меня всему, что знаю. Это… доказательство того, что она действительно существовала. Не выдумка, иначе я бы ничего не знала, — я до последнего сдерживаю слезы.
— Ты думаешь о том, чтобы связаться с ней?
— Иногда. После тяжелого дня. В праздники, — признаюсь я, и на его лице появляется ужас. Я понимаю, что Тео представил меня одинокой, поэтому добавляю: — Не переживай. Дженна никогда бы не позволила этому случиться. Она всегда берет меня с собой домой. Так что получаю место в первом ряду на ее семейном представлении.
— Хорошо. Это хорошо, — тихо говорит он.
— Честно говоря, я стараюсь не думать об этом слишком много. О том, как они отказались от меня. Это тяжело — понимать, что ты ничего не стоишь.
Я делаю несколько шагов, прежде чем замечаю, что Тео остановился. Но, обернувшись, вижу, что он снова идет ко мне, кладя руки на плечи.
— Джуди. Ты безусловно ценна, — горячо говорит он. — Может, они были слишком слепы, чтобы это увидеть, но это их проблема, а не твоя. И вокруг множество людей, которые не ошибаются так катастрофически.
Мои глаза блестят, несмотря на все усилия. Я жажду в это верить.
— Эй, — тихо говорит Тео, наклоняться, чтобы оказаться на одном уровне со мной. — Дженна только что высказала все, что я натворил. Финн тоже, и поверь, за этот спектакль он получит порцию. Диана поддерживала меня, когда… тоже был дураком. Серьезно, напомни показать ее голосовое сообщение. Я почувствовал себя проблемным ребенком. Ларри, возможно, и самый ворчливый человек на свете, — после меня, конечно — но говорит о тебе так, будто можешь превратить воду в вино. Если это так, дай знать — я найму тебя для ресторанов. Ты сэкономишь кучу денег, — он приподнимает мой подбородок, когда из уст вырывается смешок. Тео наклоняет голову. — А вот я. Бывший идиот, который быстро понял, что все становится лучше, когда ты рядом.
Я не понимаю, как когда-то ненависть к нему могла быть настолько сильной.
— И не забывай про Петунью. Она точно считает, что ты чего-то стоишь, иначе бы просто умерла с голоду.
Не задумываясь, не останавливая себя, я делаю шаг вперед, прижимая лоб к его груди и обнимая за талию, как в последний раз. Тело Тео становится источником тепла, каждое мгновение запечатлевается в памяти — ритм сердца, я легкий древесный аромат, который нужно запомнить. Этот запах окутывает разум, наполняя меня одновременно дремотой и удивительной бодростью.
На мгновение Тео замирает, но затем он делает шаг навстречу, обнимает меня, одна рука теряется в волосах на затылке, другая обнимает за пояс, прижимая к себе так, что я чувствую каждое его ребро, каждую мышцу — все существо соприкасается с моей кожей. Его подбородок опускается на макушку, а затем Тер медленно целует мои волосы. Я хочу остаться в этом моменте, в его защите, в этом облегчении, в нарастающем тепле, в ощущении близости.
Я выдыхаю, прижимаясь к нему. Не могу отпустить, не сейчас, поэтому слова вырываются с трудом.
— Спасибо. Я не понимала, как сильно нужно было это услышать. Иногда я чувствую себя такой одинокой. Ничтожной.
Он делает глубокий вдох, дыхание касается макушки, и Тео крепче прижимает меня к себе.
— Ты совсем не ничтожна. Я никогда не говорил ничего более искреннего.
Я верю, действительно верю, потому что он не стал бы так говорить, не чувствуя этого искренне. Рядом с Тео я никогда не чувствую себя незаметной. В сознании не остается ни тени сомнения — я просто растворяюсь в нем, в чувствах.