Знойные ветры юга ч.2 (СИ)

— Тут ждите, — бросил всадник, передав их охране самого большого шатра.- Эмир позовет вас, когда освободится.
— А знаешь, почему я на самом деле из бану Тамим бежал? — грустно сказал Надир, когда вечер упал на лагерь арабского войска. У командующего все еще не нашлось времени, чтобы принять их. — Хочешь, расскажу?
— Давай, — кивнул Стефан. — Я думал, тебя сам Пророк благословил. Он любил такие вещи. Мог подойти к незнакомому человеку и коснуться его.
— Если бы… — грустно ответил Надир. — Я ни разу не поминал его, ты же сам слышал. Солгать о нем, это ведь грех немыслимый. Я только туман напускал для важности. Там все куда проще было. Мой род с соседним родом кровниками были, и резались уже лет пятьдесят. А Посланник, да благословит его Аллах и приветствует, начал кровную вражду запрещать. А как ее закончить, если наши у них на одного мужчину больше убили? Позор ведь великий будет, если замириться. А тут я истинную веру принял, и им меня отпустить пришлось…
— А что дальше было? — заинтересовался Стефан.
— Что-что! — раздраженно ответил Надир. Он опустил плечи, и отчаянный циничный здоровяк даже сам на себя не похож стал. — По старому обычаю поступить решили. Там, в Аравии, до Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, много забавных обычаев было. Например, в голодный год маленьких девочек живьем закапывали. Девочка ведь не человек! Когда девочка рождалась, в семье траур был, словно умер кто. Сейчас за это наказание положено. А еще лет десять назад… — он махнул рукой. — Никогда не слышал, как девчушка лет пяти-шести плачет, когда ее собственный отец закапывает? Она же понимает все, умоляет пощадить… Я ночами потом не спал, от собственного крика просыпался. А ему хоть бы что, хозяину моему… Похвалялся потом тем, что сделал, когда пьяный был… Ненавижу его… И пьяниц ненавижу с тех пор.
— Так что с тобой сделать хотели? — напомнил ему Стефан, когда брат замолчал, вспоминая что-то. Стефан слышал о некоторых старых обычаях, но брата не перебивал, давая выговориться.
— Когда не хотели больше кровь лить, — продолжил Надир, — то соседнему племени могли такого, как я, на расправу выдать. Я же мавали, вчерашний раб, чужак… По мне не заплачет никто. Я разговор случайно подслушал и понял, что бежать надо. Через пару недель кровники приехать должны были. Это сразу после хаджа было. Ну, я и прожужжал всем уши, что мне великое будущее суждено, украл верблюда, еду и на побережье подался. Сначала с купцом одним в Индию сходил, а потом к ватаге прибился, чтобы таких купцов грабить. Ну, а дальше ты все и сам знаешь…
— Эй, вы! — к ним подошел стражник. — Эмир ждет, пошевеливайтесь!
Амр ибн аль-Ас, сначала один из самых страшных врагов Пророка, а потом вернейший его воин, оказался немолодым уже человеком в грубом халате поверх просторной рубахи ниже колен. Его борода когда-то была черной, как смола, но теперь седых нитей в ней было куда больше. На голове эмира была накручена чалма, незаменимая в адском климате этой земли, а в руке он держал четки из драгоценного здесь янтаря. Ему было пятьдесят семь лет, но он все еще шел в бой, полный сил.
— Говорите, — коротко сказал он, с любопытством разглядывая Стефана. — Кто вы? Вы идете на север. Зачем? Ты не похож на жителя этой земли, и твой спутник тоже.
— Меня зовут Стефан, сиятельный эмир, — поклонился слуга императора. — Я и мой брат занимаемся торговлей. Мы из Кесарии. Я внес пожертвование в казну уммы, и милостивый халиф дал мне охранную грамоту.
— Покажи, — протянул руку Амр.
Стефан протянул ему свиток, и эмир начал читать, едва заметно шевеля губами. Печать халифа успокоила его совершенно, и он отдал грамоту назад.
— Вам не пройти дальше, — сказал Амр. — Впереди армия ромеев, и завтра мы дадим ей бой. Ты правоверный, купец?
— Я христианин, о великий, — ответил Стефан. — Мой брат Надир мусульманин…
— Раз так, Надир, — улыбнулся Амр.- У тебя есть отличная возможность попасть в рай. У меня каждый меч на счету.
— Позволь преподнести тебе подарок, величайший, — попробовал перевести разговор в другое русло Стефан.
 
— Мы хотели подарить тебе нож из стали вутц, — перебил его Надир. — Но если ты оставишь его мне, то я принесу тебе три головы, отрезанные этим самым ножом.
— Воистину, ты настоящий мусульманин! — Амр расплылся в улыбке. — Твои слова словно мед для моих ушей. Конечно, оставь его себе. Для меня нет лучшего подарка, чем голова врага!
Они вышли из шатра, а разъяренный Стефан повернулся к брату и схватил его за грудки.
— Да ты совсем дурак? — закричал он. — Ты что творишь? Что я маме скажу, если тебя убьют? Ты о ней подумал?
— Да чего ты так разорался? — удивился Надир. — Это мой нож, понял! Ты мне сам его подарил! И если надо разок подраться за такую хорошую штуку, то я подерусь. Я как-то раз бродягу за горсть фиников убил. Есть тогда очень хотелось, а он не отдавал. А уж за этот нож…
— Кольчугу хоть мою возьми,— застонал Стефан. — Должна налезть на тебя, я ее поверх толстого халата надеваю. И шлем тоже возьми. Вот ведь ненормальный!
— Это я-то ненормальный? — захохотал Надир. — Хилый парень без яиц, который пересек полмира, чтобы найти брата, которого потерял в пять лет! Ромейский евнух, который дрался с персами при Казиме! Писарь, который уложил на моих глазах пятерых пиратов с Сокотры! И это я ведь не все о тебе знаю! Нет, брат, из нас двоих ненормальный точно не я!
* * *
4 февраля 634 года. Там же.
Сергий, дукс(2) провинции Палестина Прима носил еще и высокое звание кандидата(2), чем гордился безмерно. Когда арабы вторглись в Палестину, он не мешкал. Вызвал городские отряды, призвал союзных арабов и выдвинулся из Кесарии на юг, к Газе. Ему удалось собрать пять тысяч воинов против трех тысяч у Амра ибн аль-Аса, что было вполне неплохо, если бы не одно но… Императорский евнух, эта сволочь, не выплатил жалование арабам-гассанидам. И если можно было сделать еще большую глупость перед самым сражением, чем эта, то таковая Сергию была не известна. На сердце у него было неспокойно и, как водится в подобных случаях, предчувствие его не обмануло.
— Командир, арабы уходят, — сотник Вардан, с которым Сергий воевал второй десяток лет, был чернее тучи. Дураком старый вояка точно не был, и чем заканчиваются фокусы столичных придурков, осознавал не хуже своего дукса.
— Дерьмо, — сплюнул Сергий. — Поднимай людей. Если я хоть что-то понимаю, наши друзья из пустыни появятся совсем скоро.
— Уже поднимаю, — кивнул сотник.
Опытные воины угадали. Армия арабов появилась через пару часов, и было их теперь в два раза больше, чем римлян. Плохой расклад. Очень плохой.
— Прощай, что ли, — сказал Сергий Вардану. — Если погибну, скажи моей, пусть молебен закажет побогаче. Вдруг поможет на том свете моей грешной душе.
— Конницу на фланги? — вместо ответа спросил сотник.
— На левый поставим всех оставшихся, — оценил поле боя Сергий. — Вдруг их командующий полнейший осел и позволит мне их фланг смять.
— Хорошая шутка, командир, — с серьезным лицом кивнул Вардану. — Пойду парням расскажу. Они обхохочутся.
Худшие опасения Сергия оправдались и в этот раз. Он сам поражался открывшемуся дару предвидения, да только это не радовало его совсем. Левый фланг с жидкой цепочкой бездоспешной пехоты оказался ловушкой, созданной специально для него. Как только он увяз в бою, увлекшись рубкой полуголых босяков с копьями, в тыл ему ударила арабская конница.
— Ну, хоть погибну, как воин, — подумал Сергий, дотянувшись ударом меча до рослого голубоглазого воина в странной железной шляпе и в нарядном халате, который резко выделялся на фоне бедных одежд остальных воинов. К его удивлению, меч скользнул о металл доспеха, а воин, который ловко орудовал длинным широким ножом, заорал:
— Это был почти новый халат, сволочь! У меня же другого нет! Н-на!
И он широким взмахом отсек переднюю ногу коня дукса. Несчастный жеребец завизжал от боли и начал заваливаться на бок.