Знойные ветры юга ч.2 (СИ)
— Кофе! Что это за проклятый кофе? — крутил Коста в голове одну и ту же мысль. Он вспоминал каждое слово, которое услышал тогда от князя. — Какие-то ягоды, которые нужно высушить, обжарить, размолоть и пить. На вкус напиток горький, к нему нужно привыкнуть. Дарит бодрость. Растет кофе где-то в горах Аксума, на равнине его не сыскать. Пусть господь милосердный будет мне свидетелем! — шептал он. — Я найду эти проклятые ягоды!
* * *Август 635 года. В то же самое время. Измаил. Дакия.
Узкое травяное щупальце, которое Великая Степь запустила в расщелину между Дунаем и южными Карпатами, обживалось новыми людьми. Из Константинополя потянулись первые даны, которым осточертела служба в императорских варангах. Они потребовали обещанный князем надел, и получили его. Почва тут была жирна, словно масло, не чета тощей пашне в холодной Дании. Сюда же пошли на поселение и отставники из княжеских воинов, которых испоместили вдоль рек, щедро наделяя землей. Вот уж чего-чего, а земли у великого князя пока еще было в достатке. Данам было обещано по три манса доброй пашни, но могли дать и пять, и десять, если те могли ее обработать. Все едино, с надела будут службу требовать. С пяти мансов придется выставить пешего воина, с десяти — драгуна, а если взял больше — будь любезен, приведи с собой послужильца с добрым оружием. Потому-то воины, которые, выпучив глаза, нахватали земель, теперь терялись в раздумьях. А когда раздумья заканчивались, брали себе вторую, а то и третью жену. Нужны были рабочие руки и много крепких детей, иначе с таким большим хозяйством никак не управиться. Для такого дела покупали у болгар рабынь и брали за себя девчонок из романских сел. Даже вольные словенки из Семи Племен шли в жены охотно, получая понятную и сытую жизнь, а их отцы и братья шли в батраки, получая в оплату соль. Соль за Дунаем была втрое дороже, чем в княжьих владениях. А ведь любой ребенок знает, что много соли — сытая зима.
Дакия стала военным округом, а не простой префектурой, потому как рядом и Степь, и непокорные племена Фракии. Да и в местных горах какого только народу не водилось. И весь этот народ на редкость боевой был, раз за столько лет бесконечных вторжений варваров выжить сумел, да еще и свой язык, и веру христианскую сохранить. Потому-то здесь каждый поселенец был воином, готовым по команде старосты-сотника свое место в строю занять.
Там же встал и второй легион, который своего имени пока не заслужил. Командиром его был назначен боярин Стоян, прекрасно известный всей армии. Он же военным округом командовал, приняв на себя и гражданскую власть. Служба тут была самой обычной, только поначалу одного воины понять не могли — на кой ляд они молодые деревья в лесах выкапывать должны, а потом в ровную линию высаживать. На два дня пути! От самых предгорий Карпат и до Дуная, где княжеские люди уже срубили острог, названный чудным именем — Измаил. Плевались воины, но деваться некуда — приказ есть приказ. Дежурные сотни копали ямы, втыкая саженцы не по-людски, а с наклоном, чтобы срослись они потом в плотную стену. Они матерились и поминали демонов, но чем дальше, тем понятней становился результат их работы. Переплетение молодых деревьев с неизбежно разраставшимся подлеском превратит этот кусок земли в непроходимую для степной конницы преграду, Засечную черту. Не сейчас, так через десять — пятнадцать лет любая конная орда разобьется о непроходимый бор и пойдет туда, где неодолимой скалой встанет на ее пути каменная крепость Измаил. После осознания этого факта ругани становилось меньше, а результата больше. Ведь и эти воины хотели, выслужив положенный срок, сесть на нетронутую плугом плодородную землю. А где такая земля — там всегда будут рядом лихие всадники с арканом в руках, не к ночи будь помянуты.
— С юга новости есть? — спросил князь у Звонимира, который сопровождал его в этой поездке. Слишком много встреч было намечено с задунайскими племенами и с пограничными степняками — болгарами.
— От наших пока нет, государь, — ответил Звонимир. — Слишком рано еще. А у ромеев все, как ты и говорил. Колотят их в хвост и в гриву. Арабы Дамаск взяли.
— Подробности будут? — резко спросил князь. Весть была ожидаемой, но Дамаск — жемчужина Сирии и центр богатейшего оазиса. Важна была каждая деталь.
— Его защищал зять императора Фома, — начал рассказ Звонимир. — С ним была его жена и просто горы всякого добра. Одной парчи на десятки тысяч солидов. Крепость Дамаска для арабов почти неприступна, стены в двадцать пять локтей, да только странная история там вышла, государь. Сам Халид ибн аль-Валид и его друг аль-Каака ибн Амр на стену крюки забросили, внутрь залезли, а потом стражу у ворот перебили и впустили войско. Горожане в тот день кровью умылись. Резня была такая, что только сам Абу Убайда ее остановить смог. Он вообще, в отличие от Халида, склонен договариваться. Ну, арабы по своему обычаю и разрешили тем, кто хочет город покинуть, спокойно уйти со всем своим добром…
— Стой! — поднял руку князь. — А стража где была? Почему стену не охраняли?
— Священник-монофизит по имени Иона рассказал арабам, что в городе церковный праздник, и стражи не будет.Взамен попросил себе и своей невесте безопасный проход. Так вот, зять императора на глазах арабов погрузил целые возы парчи и поехал из города. Арабы им поклялись, что три дня их никто пальцем не тронет. Ну и сдержали обещание. Позади обоза шли до самой Антиохии.
— А потом? — усмехнулся князь.
— А потом напали и перебили всех, включая императорского зятя, — развел руками Звонимир.
— А невесту хоть предателю отдали? — вспомнил князь.
— Она руки на себя наложила, когда узнала, что из-за нее столько людей погибло, — ответил Звонимир. — Взамен Халид тому Ионе императорскую дочь предложил в жены. Он его так отблагодарить хотел. Да только у того ума хватило отказаться. Тогда Халид ее к отцу отправил.
— Врут! — уверенно сказал князь. — Быть того не может!
— Может, и врут, не знаю, — пожал плечами Звонимир. — Мы не проверяли, нам эти сведения без надобности. Только императорская дочь теперь во дворце, Иона ислам принял и в войско мусульман вступил, а Дамаск принадлежит арабам.
— Да что ж за люди-то!— расстроился Самослав. — Один погиб из-за своей жадности, другой родной город врагу сдает, чтобы с невестой увидеться! Она бы в городе жива осталась! Безумие какое-то!
Князь сплюнул презрительно и тронул пятками коня. Он уже осмотрел острог, построенный по заведенной им моде. Двести на двести шагов, четыре башни по углам и башня с воротами. Не бог весть, какая твердыня, но степняков и словен удержит. Тем более, что река — вот она, за спиной. Подвоз провианта остановить не получится. Ниже дунайских порогов будет курсировать небольшая флотилия, оснащенная огненным боем. Это место было тем бутылочным горлышком, через которое в западную Европу врывались орды кочевников. И если его перекрыть, то степнякам придется идти через топкие низовья Дуная, которые для конницы подходят не слишком хорошо, или через карпатские перевалы, которые тоже будут запечатаны намертво каменными замками.
— Должно получиться, — прикинул Звонимир, разглядывая ряды тонких прутиков, рассаженных в шахматном порядке. — Переплетем молодые деревца между собой так, что дикий зверь не пройдет, не то, что конное войско.
— Да, нам бы лет десять-пятнадцать спокойной жизни, — ответил князь.
— Лишь бы хан Кубрат не помер раньше времени, — поддержал его Звонимир.
— Не помрет, — рассеянно ответил князь. — Он еще лет тридцать проживет. Мы должны все успеть за это время. А вот потом тяжко будет.
— А? — неприлично раскрыл рот Звонимир и схватился за амулет на шее. Он привык, что князю ведомо многое, но такое…
— А скажи, княже, — решился он, наконец, задать давно мучивший его вопрос. — Ты княгиню в измене обвинил за то, что она наследника Святослава с пути истинного сбивала. А теперь получается так, что по ее задумке все вышло. Зачем было его в такую даль посылать? А вдруг случится что в пути?