Мера зверь (СИ)

— Ты… — прошипел Драм, расталкивая девушек, и пытаясь пьяно подняться, — Не сдохла, падаль!
Ахнул и ноль, скрывавшийся за троном. Я только сейчас увидел страшно знакомое лицо — седой старик разглядывал меня во все глаза. И в них не было испуга, нет. Только спокойная оценка ситуации.
Драм встал, и, пошатываясь, пригрозил мне кулаками. Но на разбойника я даже не смотрел.
— Ну, здравствуй, Марк, — с усмешкой донесся голос мастера Жени.
А он совсем не изменился, бодрый старик-предводитель боевых нулей из Проклятых Гор.
  
Глава 25. Ноль из прошлого
 
— Евгений Павлович, — с усмешкой ответил я, чувствуя, как ярость, распаленная пробежкой, начинает разгораться снова, — Какие люди!
— Люди?! — лицо Драма вытянулось, и тот повернулся к мастеру Жене, — Сраный ноль, отвечай, что происходит?
Евгений Павлович сразу смиренно опустил голову, вытянув руки:
— Добрый господин зверь…
Но ноль даже не договорил — из его рукава метнулась иголка с ярким оперением и воткнулась в Драма. Тот удивленно посмотрел на дротик, торчащий в животе:
— Какого хр…
Я сразу понял, что это яд каракоза. Ну, мастер Женя навряд ли отправился бы в дорогу без своего главного оружия. Я сделал шаг вперед…
— Юстас — Алексу! Сторожи, зверь, — деловито произнес ноль.
— Чего? — вырвалось у меня, и я уставился на голого разбойника.
А ведь Драм не упал замертво. Он остался стоять, но зашатался, стал тереть лицо руками, потряс головой.
— А… абыр… абра…
— Нравится мне это. Ты говоришь странные фразы, а они ничего не понимают, и просят добавки, — весело бросил ноль.
Я замер, не особо понимая, что происходит. Ситуация была до того абсурдной, что я, кажется, потерял момент неожиданности. Мой взгляд был прикован к рукам мастера Жени — под рукавом явно пружинный механизм, метающий эти дротики.
Опустившись на одно колено и приготовившись к рывку, я попробовал оценить ситуацию. Чувство опасности наконец перестроилось, и я понял, что в помещении что-то не так. Но что именно, мне пока было неясно.
Краем глаза пришлось следить и за Драмом. Охающие первушки и нуляшки отползли от него, прижались друг к другу.
— Евгений Павлович, — произнес я, — А что…
Драм вдруг резко повернул голову. Я даже отшатнулся — взгляд как у безумного, при этом разбойник словно и не видел меня, все бегал глазами по помещению. Будто только на звук реагировал.
— Ты хочешь узнать, что тут происходит? — усмехнувшись, спросил мастер Женя.
Пришелец из моего мира не вылезал из-за спинки трона, ухватившись за нее, и во все глаза рассматривал меня. Так смотрят на вкусный обед или желанную вещь, которая вот-вот станет твоей.
Я, опасливо покосившись на Драма, кивнул. Пусть говорит. Только голый разбойник отделял меня от нуля, и оба мы были безоружны. Я бы мог схлестнуться с Драмом, но что-то внутри мне подсказывало — мастер Женя ой как не прост.
— Правильно боишься, — усмехнулся тот, — У меня еще много сюрпризов. Двинешься, и станешь, как он.
Я поджал губу, задумчиво на него глядя. Ох, а ты все мои козыри знаешь, мастер Женя? Я уже не тот слабый проповедник.
В деревянную дверь сзади постучали. Седой ноль напрягся, а я стиснул зубы — и ведь не отвернешься. По дверному полотну с частым стуком пробежали лапки, кто-то погрыз, попробовал на вкус дверные доски. Но, видимо, потерял интерес, и опять повисла тишина.
Только сопение Драма и испуганные всхлипы ничего не понимающих девушек.
— Думаешь, не успею свернуть тебе шею? — с усмешкой спросил я, — Знаешь, на что я способен?
— Знаю. Ты попробуй, — с легкой улыбкой посоветовал мастер Женя, но от спинки трона не отходил, — И мне легче будет.
— Этот босяк меня не остановит, — я кивнул на безумного разбойника.
— Бы… аг… — Драм будто поддержал разговор, тряхнул головой и дернул плечами.
— Ты, когда, сбежал, — задумчиво сказал Евгений Павлович, — В общем, плохо это было, не по-человечески. Столько людей хороших погибло, настоящих воинов.
Быстро он тему сменил. Впрочем, я был ему благодарен. Что-то мне подсказывало — нельзя допустить ошибку.
 
— А вы… — сказал я, потом осекся. Много чести, так уважительно к нему относиться.
И я продолжил другим тоном:
— А ты… ты по-человечески отнесся к нам тогда? — спросил я.
Драм стоял в напряженной стойке, будто вратарь, приготовившийся ловить мяч. При каждом моем слове он дергал носом, принюхивался, поворачивался ухом, и как-то странно цокал.
Я больше всего не люблю неопределенность. Кинулся бы на меня разбойник с кулаками, и то лучше. А тут хрень какая-то творится…
— Каждому свое, — твердо ответил мастер Женя, — Мы тебя чем-то обидели? Обогрели, накормили, подлатали. А ты чем отплатил?
— А Волчонок…
— Это зверь был, — недовольно произнес мастер Женя, а потом рявкнул — Юстас! Нападай!
И тут Драм зарычал, двинул бедрами, и прыгнул.
Это был прыжок первобытного хищника с вытянутыми вперед пальцами. Оружия у меня не было, и я просто поймал его руку, поднырнул под нее, заламывая локоть…
Разбойник, не обращая внимания на болевой залом, вывернулся и проскрипел зубами по моему наплечнику. Его локоть неестественно вывернулся, что-то надломилось, и, кажется, кости вылезли из суставов.
А зубы Драма щелкнули в миллиметре от уха, я отпрянул, и другой рукой он схватил меня за горло и стал душить. В глазах потемнело, я схватился за его пальцы и стал пинаться. Сапогом по животу, по ребрам!
Ему было совершенно наплевать на боль. Вывихнутая рука висела плетью, подергиваясь при каждом моем ударе.
— Юстас! Отбрось его к двери! — крикнул ноль, а потом сказал чуть потише: — Спокойно, зверь.
Меня вдруг и вправду просто отбросили к двери. Я перекатился и, вскочив на четвереньки, тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.
Впервые за долгое время я понял, что мне страшно. Это какой-то неестественный страх, когда противник не жалеет свое тело, и против такого врага навыки рукопашного могут подвести. Ведь боль — это правило жизни!
Драм расслабился, но все так же принюхивался ко мне. Не глядя на вывихнутый локоть, он перехватил его и стал крутить, ввинчивать сустав обратно. Из-под кожи доносился неприятный хруст — он все не мог попасть в суставную сумку.
Я сглотнул — у зверя ни одной эмоции на лице. Скосив глаза, я увидел на наплечнике глубокие следы укуса Драма.
Тут вообще, что творится?! Этот зверь теперь марионетка нуля?!
— Удивлен? — с улыбкой спросил мастер Женя.
— Не то, чтобы… — я встал, повел плечами.
Мне смутно вспомнилась та ночь, когда я вытаскивал Рычка из деревни нулей. Они держали его в той конюшне… Что там с ним делали?
Пичкали ядом каракоза специально и, кажется, искали дозу. Этот чокнутый революционер мечтал подчинить зверей, использовать их силу во благо нулей.
Неужели у него получилось? Глядя на обезумевшего Драма, который смотрел куда-то за мою спину, я ничего, кроме отвращения, не испытывал. С уголка рта у него скатывалась слюна, на лице застыло глупое выражение — то ли улыбка, то ли удивление. А в глазах ни грамма разума, зато в его позе готовность выполнить любой приказ.
Руку он все же починил. Хотя сустав распух, да и одно из ребер я ему сломал, кажется — торчит, приподнимает кожу на груди.
— Юстас — Алексу! Сторожи.
И Драм послушно замер, выставив вперед руки. Как верный пес. А ведь безмозглый противник страшнее разумного. Пока я буду ломать ему руки, он прогрызет мне горло.
— Ты ведь нужен мне, Марк, — вдруг сказал мастер Женя, — Понимаешь? Твои знания…
— Ага, тот обряд, чтобы вернуться. Да, я знаю.
 
— Да чушь это все! — он отмахнулся, — Ну, что я там забыл? Сколько лет прошло?
— Ну, у тебя же были в деревне такие, как я…
— Такие, да не такие. И потом, ну вернусь я… А куда?! Тела-то нет. В могилу, что ли?
У меня брови подпрыгнули. Какая трезвая мысль. А ведь когда Абсолют затаскивал сюда мою бренную душу, я даже не задумывался об этом. Что сейчас с моим телом в моем мире? Так и валяется под мостом?