Бархатная смерть

– Что она сделала с сумкой, Сьюзен? – спросила Ева. – Она вам сказала?
– С сумкой?
– Куда спрятала нож.
– Мне плохо. Меня тошнит.
– Что она сделала с сумкой?
Сьюзен съежилась.
– Утилизатор мусора.
– Где?
– Я не знаю. По дороге к машине.
– Где стояла машина?
– Я не знаю. Она прошла много кварталов. Мне кажется, она сказала, в верхней части города. За много кварталов от того места, где она убила Неда, потому что полиция не станет искать уличную шлюху так далеко. Она поехала домой, долго лежала в ванне, пила коньяк, а потом уснула, как ребенок.
Лицо Сьюзен посерело, она бросила затравленный взгляд на Еву.
– Я не спала. Мне кажется, с того дня я ни часу не проспала спокойно. Она остановила машину. На стоянке для отдыха возле магистрали. Мы уже были в Нью-Джерси. Не помню, как мы туда попали. Я больше не плакала, мне стало плохо. Она разозлилась, но я ничего не могла с собой поделать, меня стошнило. Она позволила мне открыть дверь, меня вырвало прямо на стоянке. Простите, я так устала…
– Даллас, – начал Бакстер, – может, нам стоит…
Ева лишь покачала головой, не давая ему продолжить.
– Что сделала Ава, когда вас стошнило?
– Она уехала с этого места, остановилась на большой грузовой стоянке, где паркуются тяжелые грузовики. И там она мне рассказала, как все будет дальше, что мне надо делать. Я сказала, что я не смогу, а она сказала, если я этого не сделаю, она сделает со мной то же самое, что с Недом, а потом сделает то же самое с моими детьми. С моими детьми! А если я расскажу про нее, никто мне не поверит. «Да кто ты такая? – сказала мне она. – Ты никто, а я – важное лицо, уважаемая богатая женщина. Тебя запрут в камере, если ты только попытаешься все рассказать. Хотя скорее всего, – сказала она, – еще раньше я убью тебя». Она знала, в какую школу ходят мои дети, где они играют, где и когда гуляют, и велела мне не забывать об этом.
Голос Сьюзен звучал механически, отрешенно, словно воспоминания погрузили ее в транс.
– И еще она сказала, что я теперь стала богаче и буду жить спокойнее и лучше. Вот сколько пользы она мне принесла! Она сказала, что мне надо выждать всего пару месяцев. Она даст мне пульт и коды. Объяснит в точности, как я должна действовать, что должна делать. Она дала мне сотовый телефон, но не велела им пользоваться. Она сама обещала мне позвонить по этому телефону, когда настанет время. И она будет следить за мной и за моими детьми. Она мне рассказала, как и что мне надо будет делать, как это будет легко и просто. А если я сбегу или все испорчу, у нее есть запись, она пошлет ее в полицию. А может, я просто попаду в аварию в один прекрасный день. Возможно, вместе с детьми. Она мне сказала, что я должна быть ей благодарна, ведь она дала мне возможность все начать сначала, и теперь я должна за это заплатить. Выполнить свою часть сделки.
– Вот об этом подробнее.
– Это должно было случиться поздно ночью. После полуночи, но до часу ночи. Я пультом отключу сигнализацию, потом открою дверь кодом, который она мне даст, и войду. Я… я должна сначала заизолироваться. Подняться по лестнице – и прямо в спальню. Дверь будет открыта, он будет спать лицом к двери. Он будет спать крепко, потому что она подменит витамины, которые он принимает на ночь, снотворным. Я должна… Я должна была снять с него пижаму, связать его веревками – она велела мне купить бархатные веревки – по рукам и ногам. Я должна была дать ему дозу мужского стимулятора и… надеть на него кольца и намазать лосьоном. Разложить на столике игрушки. Он, конечно, проснется, и это даже хорошо. Я увижу, как это бывает. Потом я должна накинуть веревку ему на шею и затянуть. И смотреть, пока я не пойму, что он мертв.
Сьюзен снова отпила воды. Три маленьких глоточка.
– После этого я должна была ослабить веревку, но не снимать. Потом спуститься вниз, пройти через весь дом, через кухню и забрать диски с камеры наблюдения. Тогда все поверят, что я уже бывала там раньше, что произошел несчастный случай… как будто это он сам виноват. Потом я должна была выйти, все снова включить – в смысле сигнализацию – и добраться пешком до метро на Пятой авеню.
 
– А что насчет телефона? Насчет дисков?
– Она должна была позвонить мне в два часа ночи. К двум часам все должно было быть кончено, но у меня не получилось. Я не смогла… Когда она позвонила, она страшно рассердилась. И тогда я это сделала. Сделала все, что она велела, только я не могла вынести саму мысль, что он узнает, и я воспользовалась своим лекарством, которое после смерти Неда прописал мне врач. Я не могла смотреть, как он умирает, поэтому я убежала.
– Где телефон, где диски, где пульт?
– Я должна была положить их в утилизатор мусора на Пятой авеню. Но я забыла. Я даже не помню, как села в метро, но в конце концов я оказалась дома. Про пульт и все остальное я вспомнила только на следующий день, когда дети вернулись из школы. В ту ночь они ночевали у друзей, я не могла оставить их дома одних. Мне кажется, я с самого начала знала, что сделаю все, как она велит, но мне страшно было бросать эти вещи в утилизатор мусора поблизости от дома. Я не знала, что мне делать. Я спрятала сумку в шкаф, задвинула подальше к стенке. Я просто не могла об этом думать.
– И эти вещи все еще у вас?
– Я собиралась избавиться от них сегодня. Хотела взять сумку в парк, где у детей тренировка, и бросить их в утилизатор мусора. И тут пришли вы.
Ева сделала знак Бакстеру. Он встал и вышел из комнаты для допросов.
– Детектив Бакстер покидает комнату для допросов. Ава Эндерс звонила вам после?
– Нет, с той ночи… с того утра ни разу. Это было как сон. Я шла, шла – уже потом, – и тут она позвонила по телефону. Она сказала: «Ну?» А я сказала, что я это сделала. И она сказала: «Хорошая девочка». Вот и все. «Хорошая девочка», как будто я управилась с уборкой по дому. Я его убила. Я знаю, он был чудовищем, но мне кажется, она тоже чудовище.
– Вы так думаете? – насмешливо спросила Ева.
– Что теперь будет? – едва слышно проговорила Сьюзен. – Вы мне можете сказать, что теперь будет?
– Мы еще раз пройдемся по всем деталям. Что у нее была за машина?
– Черная.
– А точнее?
– Большая черная машина. Блестящая. Дорогая. Я не разбираюсь в автомобилях. У меня никогда не было машины.
– Пока вы шли с ней по улице в тот день, когда собрались в магазин, встретили кого-нибудь из знакомых?
– Я мало кого знаю. Нед не любил…
– Прекратите, – оборвала ее Ева, и Сьюзен в страхе подскочила на стуле. – Вы знаете ваших соседей хотя бы в лицо, знаете продавцов и хозяев магазина, знаете друзей ваших детей, их родителей.
– Да, наверно, но я не помню. Я так удивилась, увидев ее, а Нед только что…
– Никто с вами не заговорил?
– Только Ава. Было очень холодно, я смотрела вниз. Знаете, как это бывает…
«Знаю, как это бывает с такими, как ты», – подумала Ева.
– Машина стояла на улице или на парковке?
– На парковке. На стоянке для машин.
– В каком направлении вы шли?
– Э-э-э… на запад, потому что мы прошли мимо магазина, а потом мы прошли еще несколько кварталов и перешли улицу и пошли на север, я думаю… мне кажется, по Седьмой авеню. Я не уверена.
– А что за стоянка?
– Я не знаю, не знаю! Они все одинаковые, разве нет? Мне было плохо. Меня тошнило.
– Как долго вы отсутствовали? Только не надо скармливать мне это дерьмо: «Я не знаю, не знаю». Когда вы пошли в магазин?
– Около половины десятого.
– А когда вернулись домой?
– Почти в двенадцать. Мне пришлось возвращаться на автобусе. Она высадила меня у автовокзала на другой стороне тоннеля, дала мне денег на автобус. Я вернулась на автобусе.
– Долго вам пришлось ждать автобуса?
– Всего несколько минут, мне повезло. Я сошла с автобуса и все-таки заглянула в магазин. Мистер Айзекс сказал, что он уж думал, я не приду.
– Мистер Айзекс?
– Хозяин магазина. Я всегда хожу по понедельникам до десяти. Он сказал, что вид у меня усталый и что мне бы надо отдохнуть, и дал мне шипучку для детей. Это я забыла сказать. Он часто давал мне какое-нибудь угощение для детей. Он хороший человек, он держит магазин вместе с женой. Я вернулась домой, убрала продукты и подумала: «Ничего этого не было. Никогда не было». А потом мне опять стало плохо, потому что все это было. Надо сказать детям. Я не знала, как им сказать.