Бархатная смерть

Ева сообщила о происшествии в управление, коротко приказала прислать полицейский автомобиль или патрульных роботов. Разозлившись, она выскочила из машины, вытащила жетон и двинулась вперед. Таксист с лотошником катались по раскиданным по тротуару сосискам и картофельной соломке и колотили друг друга.
– Прекратить! Хватит! Полиция, и я сказала «хватит»! – Она крепко лягнула каждого по ногам. – А ну кончай, не то живо отволоку обоих в участок! И, бог свидетель, если кто-то из вас заденет меня, будете сидеть полный срок за нападение на офицера полиции.
Мужчины обратили к ней свои изрядно пострадавшие лица и принялись выкрикивать оскорбления и обвинения, тыча друг в друга пальцами.
– А ну тихо! – скомандовала Ева. – А вы, люди, что тут забыли? Проходите, поищите занятие поинтереснее. Спектакль окончен. Так, таксист, давай начнем с тебя. Что произошло?
– Еду я тихо, выискиваю пассажиров. – У него был приятный музыкальный голос жителя тропических островов, причудливо контрастирующий с распухшими губами и подбитым глазом. – Вижу парня в половине квартала от меня, он «голосует». Я – к нему. И тут этот, этот… пихает свою тележку прямо на проезжую часть! Прямо у меня перед носом!
– Черта с два я ее пихнул! С какой стати мне ее пихать? Смять в лепешку всю мою тележку?
– Да потому что ты ненормальный псих!
Ева сделала знак таксисту заткнуться.
– Твоя тележка на проезжей части, приятель.
Этот задира, заметила Ева, был ростом вполовину ниже таксиста, с характерным нью-йоркским акцентом, таким же воинственным, как его разбитый нос.
– Ну да, она на этой гребаной проезжей части, но я ее туда не пихал. Чертовы мальчишки ее туда пихнули. Чертова шпана! Взялись неизвестно откуда, один заказывает сосиску с картошкой, я его обслуживаю. А что мне еще делать? А другой тем временем, наверное, сдвинул тормозной башмак. Я оглянуться не успел, вся орава покатила мою тележку к углу. Хохочут, как гиены. Вы только поглядите, что они сделали с моей тележкой! – Он широко раскинул руки, кровь продолжала капать из его носа. – Какого черта они это устроили? Господи, я же только стараюсь заработать на жизнь!
– Можешь их опознать?
– Не знаю. Попробую. Нет, вы только взгляните на мою тележку! Посмотрите на мой товар!
– Я видел этих мальчишек! – Таксист помахал рукой в воздухе. – Видел, как они летели через улицу! На скейтбордах.
– Да, да, – энергично кивая, подтвердил уличный торговец. – У них были скейтборды. Кто-то ехал тандемом. Я не видел, куда они свернули. Я пытался схватить тележку, добраться до тормоза, но тут такси… – Он откинул волосы со лба. – Черт. Мне жаль твою машину.
– Ты же не виноват. Я видел этих мальчишек, могу помочь с опознанием. – Таксист попытался улыбнуться. – Жаль твою тележку, приятель.
Ева передоверила разбирательство прибывшей патрульной машине и паре охранников. Таксист и лоточник теперь выступали единым фронтом. Наверно, мальчишки живут по соседству, решила Ева. И до конца дня они успеют перевернуть еще пару тележек. Но уж в их поимке она не будет участвовать. Она и так опоздала на десять минут.
Десять минут растянулись на все двадцать, прежде чем она сумела припарковаться, включить знак «На дежурстве» и выбраться из машины. Она его уже заметила – своего гражданского консультанта, свой первоклассный трах. Он стоял, прислонившись к изуродованной граффити стене выстроенного после Городских войн крысятника, в котором располагался секс-клуб «Трах-тах-тах». На нем был темный костюм в тончайшую полоску, легкий плащ раздувался у него за спиной. Он работал на портативном компьютере.
Его наручные часы, вероятно, стоили больше, чем здание, к стене которого он прислонился. В этом районе, кишащем нюхальщиками, курильщиками, ширяльщиками, ворами, грабителями и профессиональными громилами, могли бы убить и за меньшее. За пару ботинок. С того места, где она стояла, Ева сразу заметила подозрительного типа, приближающегося к Рорку развалистой походкой. Он держал руку в кармане и – вполне вероятно! – сжимал в ней заточку.
 
Рорк вскинул голову, смерил типа взглядом, встретился с ним глазами. И подозрительный тип как ни в чем не бывало прошел мимо.
– Ты. – Ева ткнула пальцем в одного из уличных ханыг, топчущихся у ближайшего парадного.
– Пошла ты, – отозвался тот и показал средний палец на случай, если английский язык у нее не родной.
Пересекая тротуар, Ева извлекла жетон. Сам жетон в подобных местах мало что значил, главный вес жетону придавала она сама.
– Это лейтенант «Пошла ты», усек?
Щербатый сосед первого ханыги жизнерадостно загоготал.
– Вот что я могу сделать, – продолжала Ева. – Могу сплющить твою голову о стену. – Ева бросила выразительный взгляд на второго ханыгу, давая понять, что к нему это тоже относится. – А потом надену на тебя браслеты, пока обшариваю твои карманы. В кармане у тебя наркота.
– Хрена ли ты знаешь. Права не имеешь без достаточных оснований.
– Я вижу наркоту. У меня глаза-рентгены.
– Без балды? – Второй ханыга ухмыльнулся ей, округлив глаза от удивления. – Это круто! Ни фига себе.
– Вот и мне так кажется. Но я этого не сделаю. Не стану проверять вас обоих по базе, не нагряну в вашу ночлежку, не буду переворачивать ее вверх дном и выворачивать все наизнанку. Не собираюсь лично заниматься вашим обустройством за казенный счет на следующие несколько суток. Я всего этого не сделаю, а знаете почему? Потому что вы оба будете стоять здесь на месте, пока я не вернусь, и глаз не спускать с моей машины. Вон она, поняли? Будете следить за ней, как за ненаглядным дитятей. Если я выйду и увижу, что моя полицейская машина стоит на том же самом месте, в том же самом состоянии, в каком я ее оставила, мы расстанемся друзьями. В противном случае придется мне навестить вас еще раз. Ясно?
Первый ханыга пожал плечами:
– Как будто у меня других дел нет.
– Зато у меня есть. Сейчас получите десятку, а еще одну – когда я вернусь. Держу пари, тебя зовут Джон Смит, – повернулась она ко второму.
Он купился:
– Нет, я Клиппер Плинк.
– Ну а я что говорю? Я и говорю Клиппер Плинк.
– Откуда ты знаешь все эти штуки? – Он смотрел на Еву, как на второе пришествие Христа. – Ты что, ясновидящая?
– Точно.
– Господи, Клип, – услышала она за спиной голос первого ханыги, пока сокращала расстояние между собой и Рорком, – до чего же ты тупой!
«Как же я люблю за ней наблюдать, когда она работает», – думал Рорк. Ева не переставала изумлять и забавлять его. Вот он и наблюдал, спокойно прислонившись к стене, пока она атаковала пару уличных громил. Ну, не пару, решил он, скорее полтора, так будет точнее. У них не было ни единого шанса, когда она вошла в образ «плохого копа».
И вот теперь она идет к нему. На ее лице играет еле заметная улыбка.
– Сколько уличных воров, грабителей, хулиганов ты смел с улицы одним взглядом, говорящим: «Только дернись, сучонок, и ты будешь долго писать кровью?» – спросила Ева.
– Да я не считал. По-моему, этот район небезопасен. Я так рад, что рядом коп.
– Как же, как же! Можно подумать, тебе нужен коп.
– Мне нужна только ты, дорогая. Днем и ночью. Сучонок?
– В этом особом взгляде читается «сучонок». Только не говори мне, что ты приперся в этот неблагополучный район на тачке такой же выпендрежной, как твой костюмчик.
– Ладно, не буду говорить. Тогда, может быть, ты мне скажешь, почему мы направляемся в сексуальный притон в такой приятный вечер, когда я почти готов поверить, что весна наконец придет?
– Одна из танцовщиц с раздеванием, лицензированная компаньонка, чисто случайно оказалась одной из Авиных мамаш. Я тебе потом нарисую всю картину, а пока подстраивайся на ходу. Но с ней я хочу побеседовать прямо сейчас. Ей осталось работать не больше часа.
– Что ж, не будем терять время. – Рорк потянул на себя дверь.
Дверь отрезала их от почти весеннего вечера, они оказались в душном, опасном мире секса на продажу.