Бархатная смерть
Непристойное веселье засветилось в его масленых глазах.
– Ого! Мы любопытны, не так ли?
Ева увидела, как он переменил положение, до нее донесся звон льдинок о стекло, потом он поднес к губам нечто розовое и пенистое в высоком стакане и отпил.
– Она была – и тут память меня не подводит – полна энтузиазма и восхитительна в постели, как и в других любопытных местах. В противном случае мы не дошли бы до алтаря. Но я – человек слабовольный, я всегда смотрел на сторону. Как бы то ни было, для нее я был недостаточно амбициозен, поскольку и тогда, и сейчас предпочитал плыть по течению. Ей нужен был такой человек, такой муж, который дал бы ей возможность обогащения, известности, положения в обществе. Кто-то, я полагаю, вроде покойного короля спортинвентаря. Я ленив, и мне это нравится. Мы с ней не подходили друг другу.
– Поэтому она оставила вас?
– С весьма увесистой суммой мелочи в кармане и даже не оглянувшись на прощание. Ледяное сердце и железная воля – в этом отчасти и была для меня ее притягательность. Насколько мне помнится, именно она познакомила меня с женщиной, с которой я ей подло изменил. Она предоставила мне даже слишком много возможностей воспользоваться положением. Но, когда я им воспользовался, она почему-то решила, что в этом нет ее вины. Представляете?
– Представляю. Спасибо, что уделили мне время.
– Это было забавно. Если вам вдруг захочется поплыть по течению, обязательно обращайтесь ко мне.
– Да уж, такой шанс я не упущу.
Ева отключила связь, встала и задумалась, возвращаясь мысленно к только что состоявшемуся разговору. Потом она вернулась в гостиную и попрощалась с Люсами.
– Похож на большого, жирного, самодовольного кота, – констатировала Пибоди, когда Ева пересказала ей разговор.
– Все верно. Полная противоположность Эндерсу.
– Я выступлю адвокатом дьявола, – предложила Пибоди. – Когда женщина так обжигается, естественно, она будет искать полную противоположность.
– Да, – кивнула Ева, – абсолютно логично, абсолютно разумно. Отличный план.
– Думаешь, она заранее все спланировала? Ладно, допустим. Никчемного бывшего мужа послала куда подальше. Ставим «птичку». Теперь подцепим славного парня с туго набитыми карманами. Так?
– Это она познакомила бывшего мужа с женщиной, с которой он ей изменил. Читай между строк, Пибоди. Если тебе известно, что малыш объедается мороженым, хотя у него диатез, что ты будешь делать? Поставишь перед ним большую порцию шоколадного пломбира и уйдешь? Если хочешь развестись и уйти с кругленькой суммой, всеобщим сочувствием и без единого пятнышка вины, есть ли лучший способ, чем подставить своего слабовольного, вечно глядящего на сторону мужа? Именно чего-то подобного от нее и следовало ждать. Именно так она и поступила. Я хочу еще раз поговорить с Гретой. Ты зайди к Уолшу, Пибоди, и забери файлы. Если тебе понадобится транспорт, закажи. Когда вернешься в управление, проведи поиск по повторяющимся именам. Любым, всплывающим больше одного раза в какой-нибудь программе. Эти имена проверь в первую очередь.
Ева затормозила и заговорила, не обращая внимания на протестующий вой автомобильных гудков вокруг.
– Садись за руль, я поймаю такси, а потом позвоню Рорку – он подвезет меня на поминальную службу.
Она проверила адрес по своей записной книжке и решила пройти несколько кварталов пешком, чтобы упорядочить мысли, а уж потом вливаться в битву за такси. Раз уж она была на ногах, Ева вытащила коммуникатор и позвонила Фини.
Он хрипел, как полузадушенный гусь.
– О черт, ну и голос у тебя! Совсем больной.
– А я и есть больной, разрази меня гром. Думаешь, я лежу тут в постели и пью эту мерзкую бурду из вываренной древесной коры, которую они в меня вливают, потому что я здоров?
Ева помолчала.
– Ну… да.
– Я весь горю. У меня в глотке застряли куски раскаленного стекла, у меня в голове десять фунтов соплей. И что они со мной делают? Что они делают? – Его глаза, вылезающие из орбит, напоминали мраморные шары. – Вливают в меня мерзкую бурду из вываренной древесной коры, а жена вливает в меня куриный бульон. Скоро кудахтать начну. Я не хочу умирать здесь, в этой проклятой постели. Если это конец, я хочу умереть за рабочим столом, как мужчина. Ты должна вытащить меня отсюда, Даллас. Ты можешь это сделать. Ты справишься с Шейлой.
Лицо у него горело, и Ева подумала, что тут не только болезнь, но и охвативший его панический ужас. И она вовсе не была уверена, что сумеет справиться с женой Фини.
– Э-э-э… что-что? Плохо слышно. Помехи ужасные.
– Ты мне голову-то не морочь.
– Ладно, ладно. Слушай, как тебе такой вариант? Я послала Пибоди во «Всемирный спорт Эндерса» за файлами. Их будут сотни и сотни. Это дело рук жены, Фини, нутром чую. Но мне нечего представить начальству, а уж тем более окружному прокурору. Поиск по этим файлам займет много часов. А может, и дней. Пибоди введет тебя в курс, перебросит тебе часть файлов. Можешь работать прямо в больнице.
– Бросаешь мне кость? И это все, что ты можешь? – Фини закашлялся. – Ладно, беру.
– Это большая кость, Фини, и кто-то должен добыть с нее мясо.
– Ладно. Скажи жене.
– Что? Погоди!
– Ты ей скажи, что тебе нужна моя помощь. Скажи, что речь идет о жизни и смерти.
– Нет! Фини, я не могу…
– Шейла! – прохрипел он, и у Евы от волнения вспотели ладони.
«Чего только не сделаешь ради дружбы», – думала Ева, пока расплачивалась с таксистом. Согласно словам миссис Фини, теперь она, Ева, будет в ответе, если работа помешает ему выздороветь. «Надо было с самого начала оставить его загибаться за столом в кабинете, – с ожесточением сказала себе Ева. – Пусть бы у него легкие лопнули от кашля!» Она позвонила в квартиру Греты Горовиц с уличного домофона и шагнула под камеру наблюдения.
– Лейтенант Даллас?
– Да. Можно мне войти?
– Сейчас открою.
Загорелся зеленый огонек, запищал сигнал «открыто», и дверь распахнулась автоматически. В маленьком тесном подъезде царила хирургическая чистота. Вероятно, Грета не потерпела бы ничего иного, решила Ева. Лифт, дружелюбно гудя, поднял ее на четвертый этаж, где Грета уже стояла в ожидании в открытых дверях своей квартиры.
– Что-то случилось?
– Надо задать вам еще несколько уточняющих вопросов.
– Вот как? А я думала, вы уже знаете, кто убил мистера Эндерса. Входите, прошу вас.
Квартира оказалась такой же непритязательной и строгой, как и ее хозяйка. Прочная мебель, никаких финтифлюшек, запах… чистоты – только так Ева Могла его определить.
– Принести вам попить чего-нибудь горячего?
– Нет, спасибо, ничего не нужно. Не могли бы мы присесть?
– Прошу вас. – Грета села, плотно сдвинув колени, и расправила юбку строгого черного костюма.
– Вы идете на поминальную службу? – уточнила Ева.
– Да, сегодня очень печальный день. Потом я поеду к миссис Плаудер, чтобы помочь с поминками. А завтра… – Она вздохнула. – Завтра я вернусь на работу. Буду готовить дом, чтобы миссис Эндерс могла туда вернуться.
– Готовить дом? – растерялась Ева.
– Его надо освежить, проветрить, ну и купить продукты, разумеется. Сменить постельное белье… Вы же понимаете.
– Да.
– И я должна проследить за упаковкой вещей мистера Эндерса.
«А ты даром времени не теряешь, верно, Ава?»
– За упаковкой? – переспросила Ева.
– Миссис Эндерс считает, что ей тяжело будет видеть в доме вещи покойного мужа. Она хочет, чтобы они были убраны еще до ее возвращения и, разумеется, отданы Армии спасения.
– Да, разумеется, – хмыкнула Ева. – Миссис Горовиц, а сколько времени вам потребовалось, чтобы раздать вещи вашего мужа и вообще избавиться от них?
– Я до сих пор храню его парадную форму. – Грета с достоинством выпрямилась и взглянула на стоявшую на комоде фотографию в рамке. Проследив за ее взглядом, Ева увидела портрет военного, которого любила Грета. – Разные люди скорбят по-разному.