Бархатная смерть

– Вы хотели видеть меня, лейтенант?
– Да. Где Бакстер?
– Он еще не приходил. Я… э-э-э… стараюсь при любой возможности приходить немного раньше начала смены: перечитываю записи вчерашнего дня.
– Угу. – «Трудолюбивая пчелка», – подумала Ева. Молодой, но упорный, с зорким глазом. И уже совсем не такой желторотый, каким был в патруле, когда она впервые его увидела. – Я просматривала дело об убийстве Кастера. Вы с Бакстером ничего не упустили. Сколько дел у вас было с тех пор?
– Девять, – не задумываясь, ответил Трухарт. – Два открыты. Плюс дело Кастера, значит, всего три открыты.
– Ну и что ты думаешь об этом деле?
– Убитый жил, постоянно рискуя, лейтенант. Шатался по барам, по кварталам красных фонарей, находил себе подружек среди самых дешевых лицензированных компаньонок. Мы опросили многих уличных девушек и нашли двух, которые его вспомнили. Они сказали, что он любил, чтоб по-быстрому и грубо. И… гм… дешево.
– Да, я понимаю. Вы опросили всех на месте, обошли всех соседей от двери к двери, заглянули в бары, нашли девочек.
– Никто не помнит, с кем он ушел в тот вечер. Только двое вспомнили, что вроде бы он подцепил какую-то рыжую. То ли короткие прямые волосы, то ли короткие кудрявые волосы. Один говорит одно, другой – другое. Вы же знаете, как это бывает.
– Да уж.
– В таких местах у людей короткая память. Парень, сидевший за стойкой в притоне, сказал, что вроде бы видел ее раньше, а может, и не видел. Но насчет цвета ее волос в тот вечер он твердо уверен. Он говорит: рыжие, короткие, прямые.
Все это Ева прочитала в отчете, но она не стала перебивать Трухарта.
– В одном он готов был присягнуть: она больше не спускалась из номера. Если бы он не следил, когда его постояльцы спускаются, как он мог узнать, что комната освободилась? Ему платят с оборота, а его оборот – номера в притоне. И вот он клянется, что она не спускалась из номера и не проходила мимо его стойки, а покинуть ночлежку через парадную дверь невозможно, не пройдя мимо стойки. Там есть другой выход, по пожарной лестнице. Значит, ей пришлось вылезти в окно и спуститься. На месте полно отпечатков и следов ДНК, волосков, частиц кожи. В таких местах уборка – дело десятое. Мы все проверили, опросили всех, кого смогли идентифицировать и обнаружить в городе. Никто не высветился.
Ева открыла было рот, но не успела ничего сказать, потому что в эту минуту в кабинет ввалился Бакстер.
– Это насчет Кастера?
– Я прочла дело. Похоже, вы ничего не упустили.
– И ни единого подозреваемого, – буркнул Бакстер.
– Ты упускаешь из виду жену.
– У нее алиби, Даллас. Она буквально висела на домашнем телефоне, пытаясь дозвониться убитому, пока его препарировали. Мы с Трухартом ее известили. Она не притворялась. Ее реакция была спонтанной.
– Не было похожих преступлений ни до, ни после. Похоже, кто-то охотился именно на Неда Кастера, – вставил Трухарт.
– Да, похоже на то, – поддержал его Бакстер.
– Кто выигрывает от его смерти? – спросила Ева.
Бакстер взъерошил волосы пальцами.
– Жена избавляется от мужа, который ей изменяет и, вероятно, приносит домой целый букет мерзких болезней, а также поколачивает ее, когда придет такой каприз. После его смерти она получит пенсию и страховку от его работодателя. Не королевскую, но вполне приличную. Но ее не было на месте преступления, это точно. Убитый не пошел бы в тот притон со своей женой, он охотился в других водах. И он бы ее узнал. Росту в ней пять футов три дюйма, она слишком мала и слишком слаба, чтобы перерезать ему горло. Да ей и пороху-то не хватит.
– Может, она знает кого-то, кому хватит. Родственница, подруга, кто-то считавший, что ей будет гораздо лучше без лживого, распускающего руки мужа-гуляки. А ей и вправду стало гораздо лучше.
– У нее есть сестра в Арканзасе, отец там же отбывает десятку за нападение с целью изнасилования. Он тоже избивал жену. Мать ее живет в Нью-Джерси, но, поверь мне, она тоже не смогла бы это провернуть. Что касается друзей, у нее нет никого, с кем она была бы близка. Уж точно не настолько, чтобы ради нее вспороть глотку ее мужу.
 
– А может, приятель? Убийца ведь высок ростом и силен. Не похож на женщину.
– Работали в паре. – Бакстер задумчиво прищурился. – Мужчина был уже в ванной, когда она привела объект в номер притона. Да, но тогда почему она просто не спустилась и не вышла через парадную дверь? Почему…
– Слишком много «почему», – перебила его Ева. – А кто сказал, что объект поднялся наверх с женщиной?
Трухарт откашлялся.
– Э-э-э… все так говорят, лейтенант.
– А что, все заглядывали убийце в штаны? Все видели водопроводный краник? Ты повидал немало «трансов», Бакстер, ты же знаешь, какие они бывают красивые, когда выходят на панель. Если особенно не приглядываться, да еще предварительно пропустить пару-тройку стаканчиков какой-нибудь бурды, парень может налететь на большой сюрприз, когда сунет руку в мешок с подарками. Все видели женщину, вот и ты ищешь женщину.
– Чувствую себя полным идиотом, – пробормотал Бакстер. – Я даже не рассматривал такой вариант с мужчиной.
– Допустим, у жены был тайный поклонник. Может, ему хватило мужества одеться женщиной.
– Лейтенант, разрешите обратиться. – Трухарт чуть было не поднял руку, как школьник. – Трудно поверить, что у миссис Кастер мог быть приятель или отношения на стороне. У нее двое детей, мы опросили соседей, и все они говорят, что никто ее не навещал. У нее не было частых или хотя бы регулярных посетителей. Мы это проверили, потому что это часть процедуры, но не нашли никаких доказательств, что у нее есть приятель.
– Если у женщины муж склонен к рукоприкладству, она быстро научится осмотрительности. – Ева оглянулась на свою следственную доску. – А может, у меня уже детали моего собственного дела наезжают на детали вашего. – Она повернулась в кресле назад и протянула папку с делом. – У вас еще открыто два дела поновей, но все-таки найдите время проверить версию с приятелем, оказавшим ей услугу.
– Поскольку других версий у нас все равно нет, спасибо и на этом, – Бакстер хлопнул Трухарта по плечу. – Пошли, мой верный друг. Пойдем, обмозгуем идейку о мужчине в женском платье.
Ева мысленно вернулась к своему делу, проверила входящие сообщения и материалы. Лаборатория в своем обычном стиле «лучше поздно, чем еще позже» подтвердила то, что она уже знала: образец голоса совпал на все сто процентов. Она встала и добавила этот факт к данным на доске.
– Доброе утро! – пропела за ее спиной веселая, раскрасневшаяся Пибоди, пританцовывая на пороге, и встряхнула розовой кондитерской коробкой. – У меня тут пончики с шоколадом.
– И ты прошла через наш «загон»? И ты еще жива? И они не отняли у тебя коробку?
– Я купила две коробки, одну бросила по дороге беснующейся толпе.
– А вот это неглупый ход.
– Я бы раньше пришла, но ты тут совещалась с Бакстером и Трухартом, а я тем временем принимала поздравления.
– А я думала – пончики с кремом.
Пибоди со смехом поставила коробку на Евин стол.
– Праздную выпечкой, потому что я вчера супер-классно выглядела. Могу себе позволить. Считается, что камера полнит, но я не выглядела как бочка. Думаю, тут все дело в жакете. Он стройнит. Ну, все эти пуговки, они бегут сверху вниз, создают иллюзию. Ну и потом, я же сидела на своей заднице, так что ее никто не видел, все было в порядке. Господи, как же я психовала! Совсем больная была, на всю голову. – Она сунула руку в коробку, вынула пончик и откусила. – Трина мне так помогла! Она меня вроде как успокоила. Поговорила душевно так. Кстати, она говорит, что тебе пора на процедуру.
– А ей пора заткнуться.
– И Макнаб был чудо, просто чудо. – Пибоди слизнула шоколадную глазурь с пальцев. – Но там столько людей и все эти камеры, а как подумаешь, сколько людей сидит дома и смотрит, ошизеть можно. Но Надин была супер, она меня так плавно ввела… Но она со мной не нянчилась, и я вовсе не выглядела кретинкой. А когда мы вернулись домой, мы с Макнабом просмотрели этот отрывок раз двадцать и столько же раз занимались сексом ради праздника. Черт, мне так здорово! Ну а ты что думала, когда смотрела?