Бархатная смерть

– Хочу верить, что сказал бы.
– Насколько вам известно, – продолжала Ева, – он кого-нибудь увольнял? Может, отказал кому-нибудь?
– Отказал? Вы имеете в виду некое непристойное предложение? – Люс отрывисто рассмеялся. – Не представляю себе женщину, которая могла бы обратиться к Томми с чем-то подобным. Хотя, если подумать… Он был в прекрасной физической форме, по-своему очень симпатичен, богат. Но он никогда ни о чем подобном не рассказывал. Конечно, скорее всего, он об этом не упоминал, чтобы не компрометировать женщину и чтобы не давать пищу для насмешек. Я бы его дразнил, – признался Люс, – безжалостно. А что касается увольнений, в большинстве случаев этим занимаются главы конкретных отделов. Мне неизвестно о каких-либо крупных увольнениях в последнее время. Об этом лучше спросить Бена.
– Можете мне сказать, кто с его смертью выигрывает в финансовом отношении?
– С легкостью, потому что деньги тут ни при чем. То, что с ним сделали… тут не могут быть замешаны деньги. И Бен, и Ава получат свои доли капитала Томми во «Всемирном спорте Эндерса». Бен получит акции, как и сам Томми унаследовал их после смерти своего отца. Ава получит дом в Нью-Йорке, поместье в Хэмптоне, а также дом в Париже со всем имуществом, если только что-то конкретное не завещано кому-то еще. Бен унаследует яхту Томми и кое-что из его личных вещей – например, его коллекцию клюшек для гольфа. Есть, правда, один старинный набор, который Томми завещал лично мне. Есть еще дом на побережье Южной Каролины – он тоже отойдет Бену – и особняк в Лондоне. И еще они разделят поровну портфель ценных бумаг, после того как будут произведены заранее предусмотренные выплаты по завещанию.
– Вы осведомлены обо всех подробностях, – заметила Ева.
– Да, я знаю все детали. Я засвидетельствовал завещание, а он настоял, чтобы я сперва все прочитал от начала до конца. «Никогда не подписывай, не читая», – в этом был весь Томми. Лейтенант, я сегодня навестил Бена и Аву там, в доме, когда мне… Поверьте мне, они оба скорбят по Томми. Все его любили.
 
4
Чтобы удовлетворить свое любопытство, Ева по дороге домой заехала в особняк Эндерса. Движение, как и говорил Люс, было жуткое. Еве это было даже на руку. Внезапные остановки, задержки, продвижение скачками давали ей возможность подумать. Рев двигателей, нетерпеливые гудки, выставленные из окон кулаки или средний палец, а иногда и лица отчаявшихся водителей напоминали ей о том, за что она любит этот город. Даже когда он зажат в жестоких ледяных тисках нескончаемой зимы.
Уличные торговцы, экипированные, как покорители Арктики, в перчатках с обрезанными пальцами колдовали над дымящимися решетками грилей. Стоило только чуть-чуть опустить оконное стекло – и в машину заползал дымок, пахнущий жиром, соевыми сосисками и жареными каштанами.
Анимационная реклама на щитах по-прежнему, как и в течение всей зимы, восхваляла тропические пляжи с условно одетыми манекенщицами, бегающими в пене прибоя, и счастливыми семьями – такими счастливыми, что Еве становилось не по себе, – возводящими причудливые замки на песке.
«ВЫ ЭТО ЗАСЛУЖИЛИ!» – гласил боевой клич.
По мнению Евы, люди слишком часто не получали того, чего заслуживали.
Томас Эндерс, безусловно, не заслуживал того, что получил, когда в последний раз лег спать, и теперь Еве предстояло позаботиться, чтобы он наконец-то получил то, что заслужил, – справедливость. Может, он был образцом порядочности, каким его представляли члены семьи и друзья. Может, он был сексуальным извращенцем, каким выглядел в момент смерти. Скорее он занимал положение где-то посредине между этими двумя крайностями. Но, где бы он ни помещался на шкале человеческих слабостей и пороков, он заслуживал справедливости.
Ева нашла место для парковки и последние полквартала к дому Эндерса проделала на своих двоих. Ветер ледяным ножиком резал каждый дюйм обнаженной кожи, и Ева даже удивилась, с какой это радости Пибоди так жаждет принарядиться и снова выйти из дому. Вот когда она попадет домой, сказала себе Ева, никакая сила в мире не вытащит ее из тепла на этот холод.
 
Подойдя к дому, она еще раз осмотрела систему охранной сигнализации. Сенсорная пластинка для ладони, прорезь для магнитной карточки, распознавание голоса, сканирование камерой по всему периметру. Все стандартные опции дорогой системы. Да, и код, вспомнила Ева, меняющийся раз в десять дней. Никаких признаков постороннего вмешательства.
Когда дверь открылась, на пороге перед ней предстала Грета.
– Час дня давно уже миновал, – заметила Ева.
Грета замешкалась, но лишь на миг.
– Да, сегодня у меня короткий день. Но мистер Форрест попросил меня задержаться на весь день, может быть, даже на ночь. Миссис Эндерс нуждается во мне.
– Я полагаю, она дома?
– Да, она дома. Они с мистером Форрестом в семейной гостиной. Прошу вас подождать здесь, лейтенант. Я доложу, что вы здесь.
– Прекрасно. Грета, кто еще сегодня приходил?
– Полицейские. Много полицейских.
– Помимо полицейских.
– Мистер и миссис Эдмонд Люс. Миссис Плаудер и миссис Брайд-Уэст. Это подруги миссис Эндерс, они были вместе с ней на Санта-Люсии. Разумеется, они обе прервали свой отдых и приехали сюда, чтобы поддержать ее. Многие, конечно, приезжали, чтобы выразить соболезнования, но мы с мистером Беном… с мистером Форрестом эти визиты просеивали. Многие репортеры пытались проникнуть в дом или связаться с миссис Эндерс по телефону. Мы их отсылали и к телефону ее не подзывали.
– Вот и правильно. Поступайте так же и в дальнейшем. Я подожду здесь.
Грета направилась к арке в правой части холла. Оставшись одна, Ева бросила взгляд на лестницу. Хозяйская спальня и часть второго этажа опечатаны. Без универсального полицейского ключа в спальню не попасть и в соседнюю комнату тоже. Интересно, почему вдова не предпочла остаться у кого-нибудь из подруг или даже под защитой безликого гостиничного номера?!
В проеме арки появился Бен. Он весь был окутан своим горем, и Еве даже пришло в голову, что оно могло бы остаться черным нефтяным пятном на каждом, с кем Бен случайно бы столкнулся. Если бы у горя было лицо, траурная физиономия Бена подошла бы идеально.
– Здравствуйте, лейтенант. А нельзя без этого обойтись? Ава… для нее это страшный удар.
– Я понимаю, как вам тяжело. Боюсь, что нам предстоит еще не скоро покинуть этот дом. Несколько зон пока останутся опечатанными. Постарайтесь уговорить миссис Эндерс пожить у друзей следующие несколько дней.
– Я этим как раз и занимаюсь. Мне кажется, она смотрит на это как на своего рода дезертирство, считает, что ее долг – оставаться здесь. Бриджит – это ее подруга – предложила Аве свои апартаменты на неограниченное время. Вроде бы мне почти удалось убедить ее принять приглашение. Нам позвонили… из морга. Они говорят, что мы еще не можем забрать тело.
– Да, это так.
– Но они сказали, что мы можем поехать туда и его увидеть. Я подумал, если она в силах, нам нужно съездить туда как можно скорее.
– Вы, вероятно, правы.
– Я ее отвезу. Ей нужно… Нам обоим нужно… – Бен замолк и покачал головой. – Вы знаете… Если знаете, можете мне сказать…
– Еще слишком мало времени прошло, мистер Форрест. Мы активно расследуем все возможные версии.
– А мне кажется, прошло уже много дней. Знаю, прошло всего несколько часов, а кажется, уже много дней. Извините. – Он потер пальцами воспаленные глаза. – Я нашел вас в Интернете. Сразу увидел что-то знакомое, но у меня голова не работает, никак не мог вспомнить. Этим утром я был просто не в состоянии думать. Но я вас отыскал. Коп Рорка.
– Департамент полиции Нью-Йорка считает меня своим копом.
– Я не имел в виду…
– Да ничего, я не обижаюсь, – успокоила его Ева.
– Я хочу сказать, вы считаетесь лучшей из всех, кто есть. Вы раскрыли дело Айконов, вы поймали маньяка, который похищал и истязал женщин. Найдите того, кто сделал такое с дядей Томми. – Теперь в его разбитом горем голосе послышалась мольба. – Не сдавайтесь.