Грани Власти (СИ)

— Следи за каждых их шагом, — предупредил граф супругу. — Особенно за Франсуа… Его вспыльчивость может обернуться бедой.
Та, после слов мужа, видимо, немного протрезвела и кивнула.
— Что нам делать? — спросила она. — Мы опозорены. В нашем доме за все эти дни не было ни одного визита. Мариэль не выходит из своей комнаты и все время плачет. Маркиз де Колиньи написал ей, что тяжело болен и не может прийти… Хотя вчера вечером его видели на балу у графини де Савари.
— Может, это к лучшему, — буркнул граф. — Этот де Колиньи никогда мне не нравился. И он не пара нашей дочери…
— О, Анри! — прижав руки к груди, взмолилась Кэтрин.
— Хорошо… — немного мягче сказал Генрих. — Да, у меня есть план. Мы будем ждать, пока не осядет пена этого скандала. А потом, когда мы подготовимся, мы нанесем один единственный удар и уничтожим этого мерзавца!
— Но… — Кэтрин хотела было что-то возразить, но стук в дверь прервал ее на полуслове.
— Войди, — приказал Генрих.
Дверь тотчас открылась, и через порог переступил лакей. На его подносе лежала маленькая бумажная карточка посетителя.
Генрих махнул рукой, и лакей приблизился. Взяв с подноса небольшой прямоугольник, граф прочитал то, что там было написано, и задумчиво взглянул на супругу. В его глазах она распознала знакомый блеск, который всегда возникал во взгляде Генриха в моменты озарения.
— А это любопытно, — пробормотал он и добавил уже лакею: — Проси.
Спустя несколько мгновений в кабинет графа де Грамона вошел невысокий старик с ястребиным профилем. Несмотря на возраст, он двигался легко и энергично, словно опытный хищник, следящий за своей добычей.
Его взгляд был проницателен и остр, а движения резки и решительны. Плотно прилегающий к телу черный наряд подчеркивал стройность и крепость его фигуры, а тонкая серебристая прядь волос на висках добавляла ему аристократичности. Хотя дворянином он не был.
Граф де Грамон, неотрывно следя за посетителем, напрягся в ожидании того, что последует далее.
— Ваше сиятельство, — поклонился старик. — Мадам…
— Приветствую вас в своем доме, — произнес Генрих, вставая из-за стола, и, взглянув на Кэтрин, произнес: — Дорогая, позволь представить тебе купца золотой сотни Паскаля Леграна.
Пока Кэтрин непонимающе хмурилась, видимо, силясь вспомнить это имя, граф продолжил:
— Прошу, мсье Легран… Моя супруга — графиня Кэтрин де Грамон.
— Это честь для меня, — довольно небрежно произнес глава торгового дома «Легран и сыновья» и сел в предложенное кресло.
— Вина? — спросил граф.
— У меня мало времени, ваше сиятельство, — холодно произнес купец.
— Тогда к делу, — легко согласился Генрих. — Самому не терпится узнать, что от меня понадобилось купцу золотой сотни.
— Я слышал о ваших трудностях, — произнес Легран. — И я знаю, кто именно является источником этих проблем.
— Мне известно об этом и без вас, — спокойно кивнул Генрих. — Мой племянник и ваш внук. Именно этот негодяй повинен в тех бедах, что обрушились на мой род.
Кэтрин вздрогнула и вся подобралась.
На скулах Леграна заиграли желваки.
— Я никогда не считал этого ублюдка своим внуком, — зло произнес он. — И так вышло, что он принес моей семье не меньше зла, чем вашей. Именно поэтому я сейчас здесь.
— Чтобы что? — Генрих слегка подался вперед.
— Чтобы объединить наши усилия и уничтожить этого негодяя, — процедил сквозь зубы Паскаль Легран.
Где-то в окрестностях столицы…
Придя в себя, Люсиль осознала, что она лежит обнаженная на твердом и холодном столе. Ее руки и ноги были крепко привязаны, а губы скованы плотной тканью, лишая возможности кричать или произнести наговор.
Вокруг царила глухая тишина, нарушаемая только её тяжелым дыханием. Света от одной одинокой свечи, стоявшей рядом с ее ногами, не хватало, чтобы понять, где именно она находится.
Она попыталась сконцентрироваться, чтобы призвать свою силу, но что-то мешало ей. Опустив глаза, Люсиль заметила стальной амулет в форме черного паука, тельце которого было выполнено из черного круда, и который был прижат к ее груди. Этот амулет излучал темную ауру, блокируя все магические способности Люсиль. От ужаса и осознания того, во что она угодила, ведьма яростно задергалась, мыча и рыча.
 
Амулет словно ожил, и Люсиль почувствовала слабость во всем теле. Черный паук с удовольствием поглощал ее жизненную силу. Осознав это, Люсиль тут же перестала дергаться и затихла. В эту же секунду паук прекратил свою трапезу.
Ведьма тяжело выдохнула и зажмурилась. По ее щекам покатились горячие слезы. В следующее мгновение она сжала зубы, но уже от злости на саму себя. Как она, одна из старших дочерей ковена, умудрилась так глупо вляпаться в это дерьмо? А ведь, вспоминая все, что произошло накануне, Люсиль не могла не согласиться с тем, что западня была настолько примитивной, что даже ребенок почуял бы неладное. Уже не говоря о самой младшей и самой слабой ведьме из ее ковена…
А, может, в этом все и дело? Может, в этом и заключался весь гениальный план ее пленителей? Примитивно и топорно, но при этом эффективно.
Этот жирдяй купец показался Люсиль легкой добычей. О, а как он масляно поедал ее своими маленькими свиными глазками, когда заявился к ней в лавку! На каждом его толстом пальце было по перстню с большим драгоценным камнем. Золотая цепь на шее была такой толщины, что на нее можно было посадить здоровенного пса. А как он сорил деньгами! Люсиль не смогла отказать себе в удовольствии и погреть руки на этом болване.
Купец заказал несколько пузырьков сонного зелья и попросил доставить их в его особняк в новой столице. Что могло пойти не так? Интуиция Люсиль впервые за все ее прожитые годы дала сбой.
Последнее, что запомнила ведьма, как она тихо подошла к тяжелой дубовой двери дома купца с черного хода, держа в руке свою корзинку. Она ожидала, что после того, как все закончится, эта корзинка будет доверху заполнена деньгами и драгоценностями, которые простак-купец отдаст ей сам, но, когда она вошла, комната резко погрузилась во мрак, и в следующий миг что-то тяжелое обрушилось ей на голову.
— Очнулась? — произнес из темноты веселый грудной голосок. Судя по всему, он принадлежал молодой женщине.
— Кто ты? — прохрипела Люсиль, когда невидимая рука сорвала с ее рта повязку. — Где я?
— Это уже не важно, — хихикнула незнакомка, прячущаяся в тени.
— Ты знаешь, кто я? — с угрозой в голосе прошипела Люсиль. — Мои сестры уже ищут меня! И когда придут за тобой, ты проклянешь тот день, когда пришла в этот мир!
— Боюсь-боюсь, — издевающимся тоном ответил женский голос. — Ты такая забавная. Думаешь, что Мадлен не наплевать на тебя?
Люсиль, услышав имя Старшей Матери ее ковена, вздрогнула.
— Чего ты хочешь? — тут же сориентировавшись в ситуации, спросила ведьма. — Мы ведь можем договориться.
— Хи-хи, — грудной голосок незнакомки, казалось, слышался отовсюду. — Пф, ведьмы… Какие же вы все предсказуемые.
Люсиль судорожно сглотнула. Ее глаза неуверенно блуждали по комнате, пытаясь проникнуть сквозь темноту. Внезапно ведьма ощутила присутствие еще кого-то.
— Сестра Фрия, — от вкрадчивого и липкого мужского голоса, прозвучавшего из темноты, у Люсиль по коже пробежал холодок.
— Брат Вальдар, вы как раз вовремя.
Если Люсиль сперва и догадывалась, к кому именно в лапы она угодила, то после этого короткого диалога все сомнения отпали. Это жрецы. И судя по акценту — северяне. Значит, она у тех, кто поклоняется этому мерзкому ледяному демону.
— Она уже что-то сказала? — спросил тот, кого назвали братом Вальдаром.
— Мы только начали, — хихикнула сестра Фрия. — Но она уже попыталась договориться.
— Ведьмы… — пренебрежительно фыркнул брат Вальдар. — Ничего не меняется.
— Но я правда хочу договориться! — дернулась Люсиль. — Отпустите меня, и я все вам расскажу.