Вторая попытка (СИ)

— «Токива» вышла из строя, остались только трехтрубные крейсера!
Макаров ничего не ответил, только прищурился, разглядывая новую мозаику боя. Теперь Хейхатиро Того оказался в крайне неприятной ситуации — потерять хоть один корабль из боевой линии он никак не мог, слишком мало их у японцев, всего двенадцать. А у русских еще пять броненосцев в деле не участвуют — четыре с отрядом транспортов идут, а «Севастополь» в Дальнем. Сейчас появился определенный перевес на один броненосец — «лишним» в колонне шел «Ростислав», имеющий 254 мм пушки вместо 305 мм, как у всех. Его место с «иноками» в одном отряде, вот только скорость не позволяла там встать, слишком тихоходным был этот броненосец.
— Бой затянулся, как мы и хотели, Михаил Павлович, сейчас нельзя дать японцам убежать. А ведь «Ясима» явно имеет дифферент на нос — у него небронированные оконечности, как на наших «полтавах». Или мне кажется?
— Никак нет, ваше превосходительство, креститься не нужно, нам с вами это не кажется!
Контр-адмирал Молас 2-й впервые пошутил — со вступлением в сражение броненосцев Фелькерзама его настроение изрядно улучшилось. Теперь нужно только воспользоваться численным перевесом, пока на то имелась самая прекрасная возможность. Тем более видно, что замена трех броненосных крейсеров в отряде Безобразова на три броненосца с 254 мм орудиями главного калибра и там изменило ситуацию для русских в лучшую сторону. Все же как бы хорошо не были забронированы «асамоиды», десятидюймовые снаряды и для них представляют куда более серьезную опасность, чем восьмидюймовые орудия русских крейсеров.
— В дальнейшем «рюриковичей» в эскадренном бою лучше не использовать, и в боевую линию не следует ставить — японские малые броненосцы для них слишком серьезный противник. А вот против неприятельских крейсеров совсем другое дело — одна «Россия» половину крейсеров Уриу в смятение привила. Не думаю, что «Токачихо» против нее долго продержится!
Действительно, ветеран войны с китайцами уже еле полз, нещадно избиваемый большим русским крейсером. Впрочем, «Россия» уже передала добивание противника подоспевшей «Авроре», в то время как «Светлана» занялась «Идзуми» — купленной японцами у чилийцев «Эсмеральды», породившей множество «эльзвикских» крейсеров. Вражеский корабль горел, накренился, потеряв ход. «Диана» и «Паллада» преследовали других недавних «оппонентов», непрерывно давая залпы, благо число шестидюймовых пушек на них увеличилось в полтора раза — с восьми до двенадцати.
В стороне сошлись в бою быстроходные крейсера при поддержке броненосных, именно туда и устремилась «Россия» — «Громобой» уже сцепился с «Токивой», и ему требовалась помощь.
— «Сисой» горит, в каземате взрывы!
Выкрик одного из флаг-офицеров сразу же привлек внимание командующего флотом — от ужасающего зрелища Степан Осипович на минуту обомлел, потом «смачно» выругался, осознав, что случилось. По всей видимости, вражеский снаряд как-то протиснулся в амбразуру и разорвался внутри обширного каземата, хорошо, что внутри поставили противоосколочные стенки, как на «Наварине» изначально, и это спасло от несчастья весь корабль. Зато из средней амбразуры выплескивались языки пламени и дыма.
— Поднять сигнал, отправить еще миноносец — пусть «Сисой» немедленно выходит из боя, и тушит пожар. На нем пороховые заряды возгорелись — такое бывает. Ничего страшного — бой продолжается в равных силах…
Русские адмиралы не извлекли должных уроков ни из японо-китайской, ни испано-американской войны, ни из собственного опыта боя в Желтом море. Да и как можно принимать в расчет такие «мелочи», особенно сидя в кабинете в столичном Петербурге. Так что когда начались пожары в Цусимском сражении, для многих «чиновников во флотских мундирах» это оказалось «полной неожиданностью»…
 Глава 38 
 
— Японцы и рады бы удрать, только как им своих «подранков» оставить нам на растерзание⁈ Заметьте, Михаил Павлович, как минимум два вражеских броненосца имеют серьезные повреждения — «Ясима» и еще трехтрубный, «улучшенный маджестик».
— Разобрать трудно, Степан Осипович, «Сикисима» это или «Хатцусе», но выглядит изрядно побитым, да и средняя труба у него уже фактически отсутствует. Мне кажется, что противник стал стрелять много реже, чем мы, — контр-адмирал Молас пристально вглядывался в линию вражеских броненосцев. Орудийных вспышек на них было гораздо меньше, чем в начале сражения, видимо, растущие боевые повреждения, и общая усталость команды за три часа непрерывного сражения уже оказывали свое воздействие.
— Так оно и есть, Михаил Павлович, я давно за стрельбой смотрю — как минимум семь двенадцатидюймовых пушек огня не ведут. На двух броненосцах по башне вышло из строя, на трех по одному стволу — только замыкающий «Асахи» все еще ведет огонь по «Цесаревичу» полными залпами. Шестидюймовых орудий едва половина действует — повыбили, да и волна мешает изрядно. Так что для нас нужно исключительно в свежую погоду с ними воевать — мореходность у противника никудышная, гораздо хуже, чем наших кораблей. Брони и пушек много, однако, низкобортные — вот тут поступились, в жертву принесли. А сейчас расплачиваются…
Макаров осекся, пристально глядя на удивительную картину. Вражеский броненосец быстро осел на нос, уйдя в воду форштевнем на сразу на полдесятка футов, «зарывшись», тут же выкатился из строя и начал сбрасывать ход. Для опытного моряка такое действие могло иметь только одно объяснение — подводная пробоина в носовой части, к тому же у «Ясимы» она совершенно неприкрыта броней, как и у «полтав», «святителей», «Сисоя» или «Ростислава» — по так называемой «цитадельной схеме» защищены все эти корабли. А на ходе свыше десяти узлов попадание крупнокалиберного снаряда с мощным взрывом, может сделать обширный пролом, куда сильным потоком хлынет вода, и от ее напора переборки вначале выгнутся. И если ход не сбросить до семи узлов, но лучше меньше, то отсек за отсеком будут затапливаться, а дифферент на нос возрастать. Тут пластырь заводить надобно, останавливаться, воду откачивать, а то помпы уже не будут справляться — и потонет корабль носом вниз, «нырнет», как топор булькнет.
Вот только бой продолжается, русские броненосцы безостановочно стреляют — давать противнику желательную для него передышку безумие, которому нет объяснения. Врага уничтожать нужно без всякой жалости, раз момент удобный представился, грех такой упускать!
— Подайте сигнал Матусевичу — «атаковать миноносцами со всех румбов, „Боярину“ прикрывать»! Да, на «Сисое» вроде пожар потушили, пусть сближается с «Ясимой», пока та одинока! Ах, вон оно что — ни Того, ни Камимура не собираются прикрывать броненосец, видимо, считают его обреченным! Пожалуй, у них повреждения более серьезные, чем у нас…
Степан Осипович полностью убедился в истинности доводов Рожественского, когда тот настаивал на необходимости иметь значительный численный перевес над противником. В этом случае можно было спокойно выводить из боевой линии свои поврежденные корабли, давать им время на тушение пожаров в спокойной обстановке, как случилось с «Сисоем». И завязав бой одной частью сил, нанести до подхода подкрепления врагу ущерб, всячески «сбивая» тому эскадренный ход, который, как морякам известно, диктуется самым тихоходным кораблем. И вышибать у противника корабль за кораблем, обязательно начав с самых слабейших, которые требуют меньше попаданий, и хуже всего защищены.
— Противник увеличил ход до четырнадцати узлов!
Доклад последовал незамедлительно, видимо, вражеский командующий решил пожертвовать частью, но спасти целое. И благодаря кочегарам, которые, надрываясь до смерти, бросали кардиф лопатами в жутком пекле, рванулся из последних сил, густо дымя корабельными трубами. Заметно прибавили скорости крейсера Камимуры, резко уйдя в сторону и выходя из обстрела отряда Небогатова.