Вторая попытка (СИ)
— А такое возможно, Зиновий Петрович?
— Не исключаю, Степан Осипович, не исключаю того, — Макаров заметил мимолетную тень, что легла на лицо начальника ГМШ. А тот нахмурился, и негромко, как-то воровато оглянувшись, произнес:
— Если японцы будут побеждать с первых дней, поймав нас в базе на якорной стоянке своими миноносцами, то британцы станут придерживаться нейтралитета. Зато если мы добьемся результата, причем ощутимого, вряд ли в Лондоне захотят увидеть крушение островной монархии Востока, что так походит на сам «туманный Альбион». А для поддержки у них «канопусы» имеются в здешних водах, и сами могут напасть на нас под Юнион Джеком. Или поднимут «восходящее солнце» — давняя пиратская традиция. Но пока не будем о том, решать проблемы нужно по мере их поступления.
— Тут ты прав, не стоит городить раньше времени, — отозвался Макаров, и посмотрел через иллюминатор в своем адмиральском салоне флагманского «Ретвизана», который именно в этом качестве строился американцами. Перед взором раскинулась красочная панорама Дальнего, что стал главной базой флота, и для этой цели он подходил как нельзя лучше, в отличие от «порт-артурской лужи», где с трудом размещался десяток кораблей первого ранга, а выход в море был возможен только в утренние часы прилива.
Сам город и порт теперь стремительно строились, шли работы на двух доках, насыпался мол, в порту стояли вереницы вагонов и дымили трубами паровозы. Все приличные дома были забиты квартирантами — теперь быстро растущий, как гриб после дождика, Дальний стал столицей Квантунской области, самой далекой провинцией, оторванной от основной части страны, но соединенный с ней «полосой отчуждения» КВЖД.
— Начинать войну нужно, как только последнее подкрепление подойдет сюда, а в Балтику придут «гарибальдийцы». Тянуть нет нужды, хотя в столице могут посчитать по-иному. Но пути назад уже нет, и государь начал понимать это, раз дал «карт-бланш». А я считаю так — любой корабль, что находится на Балтике или Черном море, бесполезен. Все вымпелы должны быть здесь, слишком велики будут у нас потери, и на то есть причины, которые ты сам хорошо понимаешь, ведь за эту неделю уже вник в ситуацию. Ведь так?
— Ты прав, — глухо отозвался командующий флотом. — Мы не готовы к войне, только сейчас начали к ней реальную подготовку. Взрыватели дерьмо, дымный порох в «начинке» фугасных снарядов слишком слабый, для 120 мм и 75 мм пушек одни бронебойные снаряды. Решили пока здесь, и во Владивостоке отлить из чугуна пробные партии снарядов. Снаряжать придется тем же порохом, но хоть что-то должно быть!
— Ничего не поделаешь, другого варианта у нас нет. Срочно сделали заказ французам — они поставят для нас партию фугасных и бронебойных снарядов из стали, снаряженные мелинитом. Благо калибры совпадают с их, так что будут тебе нормальные снаряды для противоминных пушек. Ты только ими с толком воспользуйся, и учти — по грани ходим. Транспорт с ними к декабрю только подойдет, а это уже риск изрядный, если прознают японцы. Да, на все «истребители» кормовую 47 мм пушку нужно менять на 75 мм, тогда от них хоть какая-то угроза вражеским миноносцам исходить будет.
— Уже отдал указания, к тому же во Владивостоке на крейсера шестидюймовые пушки ставят, а 75 мм сюда отправляют. Минные аппараты с броненосцев снимать будем, да на миноносцы попарно на тумбах ставить, которые самим придется изготавливать. От запасных торпед для перезарядки отказался — нужно делать пуски мин не по одной, а залпом, сразу выпускать все четыре торпеды. Тогда больше шансов попасть и потопить неприятеля.
— Не жалей «дестройеры» и миноносцы, они не больше, чем расходной материал. Их время уже заканчивается, на смену придут настоящие эсминцы, способные действовать в открытом море вместе с эскадрой. Перебрасываем все, что есть и способно сюда дойти, «соколы» еще есть, и новые «дестройеры» входят в строй. Так что три отряда «истребителей» и один отряд миноносцев у тебя будет — полсотни единиц, повторяю, жалеть их не нужно. А вот потери броненосцев будут, в равный бой лучше не вступать, нужно иметь превосходство. И выбивать в первую очередь слабейшие броненосцы и броненосные крейсера. А раз наши корабли качественно слабее, то будем брать числом, не привыкать, благо корабли есть. Да, вот еще что…
Рожественский осекся, задумался, что-то высчитывая. Степан Осипович ему не мешал, молчал. Зиновий Петрович сильно изменился став начальником ГМШ, порой неузнаваемо, особенно когда его глаза становились как у «побитой собаки», жалобными и скорбными.
— А, гори сарай, гори и хата! Все равно пользы с них никакой, их служба прошла, а тут хоть пользу окажут!
— Ты это о чем, Зиновий Петрович?
— Уводить с Черного моря даже старые корабли нужно. «Первенцев» оставить, их для турок за глаза хватит, к тому же «Потемкин» достраивается. А вот «Чесма» с «Георгием Победоносцем» и «апостолами» здесь нужны, на последний можно четыре 24 см пушки поставить, что кайзер предложил прикупить. А если еще продадут дюжину, то радоваться будем — они вдвое легче наших пушек, и крена на борт при развороте стволов не будет. А ведь это выход — с тремя «адмиралами» будет 3-я дивизия броненосцев, пусть и береговой обороны. Вместе с «князьями» и «Нахимовым» девять вымпелов, против которых у японцев только китайский броненосец, три «симы» и старые корветы, и то если рискнут в шхеры вывести. А больше у них ничего нет, Объединенный флот и так будет весь задействован. Ладно, отправлю телеграмму, попугаю немного, пусть управляющий озадачится.
Рожественский рассмеялся, но как-то невесело, а вот Степан Осипович поневоле задумался. Он испытывал странное ощущение, будто Зиновий если не боялся японцев, то изрядно их опасался. Но если так, то ему самому серьезно отнестись следует к его предупреждениям и советам. Но тихо произнесенные слова удивили Макарова еще больше.
— От тебя все зависит, Степан Осипович, только не вздумай свой флаг на «Петропавловске» поднимать, он для тебя несчастье притянет…
«Идущие на заклание» — русские броненосцы береговой обороны в Суэцком канале на пути в Цусиму. Когда «жареный петух клюнул», то они отправились в «усиление» эскадры Рожественского, не предназначенные для сражения в открытом море, с расстрелянными стволами главного калибра. Просто отправлять было нечего, русские эскадры били одну за другой, а вот с объединенными силами японцы вряд ли бы совладали…
Глава 22
— Алексей Николаевич, по размышлении здравом, не думаю, что за приморские крепости и береговую артиллерию должно отвечать военное министерство, у которого главная задача противостоять неприятельским армиям. Море есть море, оборона побережья состоит не в том, чтобы нагнать войска, а в задаче не допустить высадки войск неприятельских. Да и вообще, по большому счету, крепости, при наличии выученной и хорошо вооруженной армии не нужны — только деньги на ветер выбрасывать. Это как у нас с Порт-Артуром случилось — начали строить, не подумав, что перешеек гораздо быстрее укреплениями перегородить и флот поблизости разместить. А броненосец тот же форт, только бронированный и подвижный, против которого любые полевые и осадные пушки бесполезны, пока на ходу корабль. Так что все завезенные пушки лучше по дивизиям распределить, их с избытком припасено. Хватит крепостных орудий, для полевого боя не предназначенных.
Рожественский посмотрел в окно, мимо которого «проплывали» унылые маньчжурские пейзажи. Они с военным министром возвращались обратно, после затянувшегося дальневосточного вояжа. Теперь одиннадцать дней пути обратно, в комфортабельном вагоне со всеми удобствами, ехать, из которых одни сутки уже истекли, и на исходе второй день.
— Я думал об этом, Зиновий Петрович. Решили, что шестидюймовые пушки в 120 пудов для полевого боя нужнее, сформируем четыре дивизиона по три батареи — дюжина таких стволов любой корейский городок, буде там закрепятся японцы, размолотит в камень. Каждому сибирскому корпусу придадим по батарее шестидюймовых полевых мортир, по полудюжине в каждой, больше у нас просто нет в запасе — всего 26 орудий привезли. И по два дивизиона полевых 42-х линейных пушек по паре батарей, сформировав корпусные полевые артиллерийские бригады, в тридцать стволов каждая. Еще по одной батарее полевых пушек следует придать каждой дивизионной артиллерийской бригаде, доведя количество орудий до 54 стволов.