Не твоя семья (СИ)

— Тимур, Марьяна в больнице.
— С ней что-то серьезное?
Альберт Ромович тяжело вздохнул.
— Суд недавно прошел. Олег получил опеку над Ярославой и увез ее в Штаты. Она сама хотела, с радостью уехала. Марьяна очень тяжело переживала. Тебя винила…
Я молчал. Раньше нужно было о дочери думать, а не за штанами бегать.
— Сдуру дала интервью. К ней обратились, она и схватилась за это. Отомстить хотела.
— Она что, с вами советовалась? Вы прямо в курсе событий. Так подробно знаете обо всем.
— Нет, она рассказывала, когда проходила терапию. Делилась с психиатром и со мной.
— Марьяна лечится? — осторожно поинтересовался.
— После того интервью она наглоталась антидепрессантов. По счастливой случайности я к ней заехал. Беспокоился за дочь. Я ведь тоже в суде сказал, что с отцом Ярославе будет лучше. Едва успели откачать.
— Как она сейчас? — мне даже стало жаль ее. Марьяна могла прожить счастливую жизнь с мужем, дочерью, семьей, но что-то пошло не так. Нет, я себя не винил: она влюбилась задолго до нашего с Ангелиной развода, дальше просто рвануло.
— У нас же суицидников ставят на учет. Марьяна была не против. Сама попросила помощи. Это хорошо. Когда пациент понимает, что у него проблемы, признает их, значит, шанс выздороветь есть.
— Где она?
— Проходит терапию на юге. Море успокаивает.
— Удачи, Альберт Ромович, — пожелал и отключился. Теперь эта страница моей жизни официально перевернута и даже вырвана из книги жизни. Внутри так светло. Есть стойкое ощущение, что теперь все будет хорошо. Так и вышло. Через три дня Алишеров сам ко мне пришел в кабинет, довольно потирая руки.
— Это ты хорошо придумал! Не сам, а жена вступилась, очень естественно выглядело. Молодец! — пожал мне руку. Я ничего не понимал.
— В смысле? — нахмурился удивленно.
— Да я про интервью на этом лядском ютубе! — и шепотом: — ЕМУ, — палец вверх, — доложили. — Первый доволен. Так что, будущий господин министр, на тебе поднять демографию страны.
Когда Алишеров ушел, я нашел в сети выпуск с Ангелиной. Смотрел на нее, слушал, сердце сжималось от гордости, нежности, любви. Моя хрупкая сильная девочка. Спасала меня беззаветно. И любила. Вопреки всему любила.
— Привет, — улыбнулась Геля, — ужинать будешь? — вроде так буднично, а для меня это самое яркое признание. Меня снова приняли в семью. Я доказал, что могу быть рядом с ними.
— Геля, — схватил ее в объятия, сжал крепко, поцеловал жадно, — люблю тебя, родная.
— Тим, — была смущена, щеки заалели, но довольная, — неожиданно как-то, — кокетничала.
— Геля, из какого света ты соткана?
— Ночью покажу… — шепнула с обещанием. Затем в столовую потянулись наши родственники. Все соскучились по Егору. Но мама уже нашла себе квартиру и на развод подала. Отец, слышал, обивает пороги.
— Гель, — когда лежали в постели, тихо позвал, — наш договор истекает на неделе. У меня есть предложение.
— Какое? — лениво спросила.
— Нам нужно развестись.
Ангелина приподнялась на локтях. Нахмурилась, смотрела с подозрением.
— Ты совсем, Мантуров?!
Я рассмеялся и начал целовать ее. Пока не сменила гнев на милость.
— Это ошибка в записях, плюс у нас на руках есть свидетельство о разводе. В нашем браке изначально все было из расчета моего эгоизма: я король, а ты позади. Давай начнем заново, на равных?
Ангелина поднялась и подошла к туалетному столику, достала что-то и вернулась в кровать.
— И ты наденешь мне это кольцо? — показала золотой ободок с бриллиантами. — Оно было на мне, когда венчались.
— Не выкинула? — чуть улыбнулся.
— Нет…
В загсе все устроил Марат. У него столько проблем, что должно было быть не до меня. Но он помог провернуть все быстро и без огласки.
Мы подписали документы о разводе и тут же выкинули их в мусорное ведро.
— А теперь скажите, где нас могут по-быстрому снова поженить?
Служащая загса почему-то не удивилась.
— Я очень хочу жениться на этой прекрасной женщине, — обнял Ангелину. — Вы можете поженить нас прямо сейчас?
— Можем. Марат Адамович особо на этом настаивал.
 
Через двадцать минут мы с Гелей снова стали мужем и женой. Моя. А я ее. Теперь навсегда!
Эпилог
Спустя семь лет
Ангелина и Тимур
— С днем рождения! — мы всей нашей большой семьей с друзьями, товарищами, кошками и собаками поздравляли Егора с первой круглой датой — десять лет. Сегодня собрались у нас. Завтра для него и друзей, которых очень много (Мантуров, одним словом) приготовили площадку с лазертегом, квестами и шоу виртуальной реальности по самым популярным у подростков играм. Тимур ни просто не поскупился, но и все организовал, не то чтобы лично, но участвовал.
Сын очень ждал завтрашнего праздника: веселье, друзья, драйв. Но и сегодня был очень рад, хотя находился преимущественно среди взрослых. У нашей семье появилась новая традиция: его день рождение мы обязательно отмечали в семейном кругу. Где он — всегда маленький мальчик, любимый сынок, не стесняющийся маминых слез и папиных объятий.
Каждый год мы проходили обследования: с замиранием сердца и кровавыми лунками от ногтей на ладонях. Затем судорожно выдыхали — здоров. Наш мальчик здоров. В пять лет чуть отпустили вожжи и отдали его на плавание: постепенно, понемногу увеличивая нагрузки и давая закалку юному телу. Под чутким руководством врачей и тренера. Егор уже пять лет занимался и участвовал в юношеских первенствах Москвы.
— Мам, ну ты опять развела это мокрое дело? — сын подошел и обнял меня. Стоит ли говорить, что по росту скоро меня перегонит. Я не коротышка, но он в отца пошел! Их с Тимуром сходство с каждым годом все сильнее проступало. Вот уж точно генетические близнецы. Очень похожи, поразительно!
— Я просто тебя очень люблю, — поцеловала темные волосы. Егор рос и нежность не приветствовал. Пацан, мужик, без вот этого всего. Но мне было можно. С ним у нас особенная связь. Мой выстраданный первенец. Моя душа.
— Вон, — с улыбкой кивнул на сестру, — Есеню потискай, — и покачал головой. — Пирожное с кремом, — так он называл всю в кружеве, розовую, румяную девчонку.
Есения ехала на отце, естественно. Забралась на плечи и правила, куда на ум придет. Это папина дочка чистой воды. Дело не в том, что сам Тимур как-то разделял детей, просто я была строже. Есения проказница, а папа в принципе слишком много позволял обоим. Если Егор был уже вменяем и различал хотя бы в теории хорошо и плохо, то наша четырехлетка — маленькая катастрофа. Ей точно нужна будет жесткая рука.
— Мам, Есеню забери, мне с папой поездку на новогодние праздники обсудить нужно.
— Какую поездку? — удивленно переспросила.
— Ой, — сделал невинные глазки. — Никакую.
Егор убежал навстречу отцу с сестрой. Я отвлеклась на гостей, мысленно вспоминая следующие два года после пересадки. В то время мы приняли два важных решения. Первое, Тимур ушел из политики. Должность министра была практически его, осталось подписать указ, но одним из вечеров мы сидели вдвоем у камина, разговаривали ни о чем и обо всем, обсуждали наши планы на будущее. Тимур сказал, что не хочет больше играть с высокими ставками. Хочет больше личной свободы и времени на семью. Я готова была поддержать его в амбициозной карьере чиновника, но когда решил завязать со всем этим — вдвойне обрадовалась. Я хочу мужа рядом больше и чаще — кто меня осудит за это?!
Второе судьбоносное решение: мы захотели попробовать родить еще одного ребенка. Это для нас был момент наивысшего доверия друг к другу, но на этот раз мы начали подготовку максимально задолго: советовались, задавали вопросы, озвучивали страхи и опасения. Нам предложили как один из вариантов — эко. Оно исключало генетические аномалии. Да, процедура не прогулка по летнему саду, но мы лишились хотя бы половины страхов, а еще нам разрешили выбрать пол ребенка. С учетом анамнеза для нас сделали исключение. Вообще это категорически запрещено. Мы захотели дочку.