Не твоя семья (СИ)

— Максим, у меня там и так только лестничные пролеты и холл у лифтов. Концепцию мы наметили. Я справлюсь, — уверенно заявила.
— Точно?
Кивнула для верности.
— Далеко пойдешь, Ангелина Мантурова, — изучал меня пристальным взглядом. В животном мире, если двое альфа-самцов сражались за самку, и другие особи начинали присматриваться к ней. Понять хотели, чем зацепила лучших и, по возможности, вступали в игру. В глазах Максима была эта мысль: красивых женщин много, но не за каждую мужчина готов разбрасываться такими ресурсами.
— Максим, как вы относитесь к Пушкину? — решила расставить точки над «и», но в завуалированной форме.
— К какому Пушкину? — непонимающе нахмурился.
— Тому, который Александр Сергеевич.
— Отлично отношусь. Выпил бы с ним, да где же кружка, — с улыбкой втянулся в игру слов. Начитанный.
— А эти строки знакомы? Но я другому отдана и буду век ему верна…
Может, не век, но оставшиеся от года месяцы точно.
— Как бы ни выглядела ситуация, но я люблю мужа, — выдала на автомате и только потом мысленно осеклась. Что я сейчас сказала?! А что почувствовала?..
— Я понял, Ангелина. Твоя личная жизнь — только твоя. Пока ты хорошо работаешь и приносишь крупные заказы — можешь даже пить на работе, я разрешаю, — усмехнулся Максим. Ситуацию сгладили без ущерба для его эго и моей репутации. Ну и работы под его началом.
Новость о новом крупном проекте разлетелась раньше, чем я вышла из кабинета. Коллектив бурлил и немедленно бросился биться за «кита». Максиму пришлось в срочном порядке назначить собрание и объявить о своем решении.
— В мою команду переходит Ангелина Мантурова, потому что заказ добыла она, — он демонстративно похлопал мне. Коллеги подхватили. Слегка удивленно. — Я буду ее бадди.
Максим взял меня в ученики. Мы оба знали, почему, а вот коллега Маша обзавидовалась вся. Она ведь на Максима Богомолова засматривалась, а когда на общем собрании в огромном конференц-зале выступал Реутов, буквально из топа выпрыгивала, задавая вопросы. Неужели еще не слышала, что он любит замужних? С Павлом Игоревичем она вообще в пролете. Хоть без трусов на работу приходи.
— Везучая, ты Геля… — оперлась о крышку стола и пристально изучала, как я складываю телефон и брелок от машины в сумку. — Это от новой БМВ?! — завистливо воскликнула.
— Пока, Маша, — ответила и пошла на выход. Надеюсь, завистью не подавится.
Я вышла из башни и сразу увидела бентли, стоявший аккурат напротив входа. Меня встречал муж. В пальто, с горячим кофе в руках и кружевными снежинками в темных волосах. Я уверенно шагнула к нему. Что за игру он затеял? Зачем в нашу компанию обратился? Пытается через заказ контролировать меня?
— Твой кофе немного остыл, — как по сигналу выскочил водитель и вынес капхолдер с еще одним стаканчиком. — Ты задержалась.
— Ты ведь понимаешь, что нас ждет серьезный разговор? — вздернула бровь.
— Эх, Костя. Я ведь просил по красоте, — проговорил и кивнул, показывая, что готов к дебатам.
— Ой, Ангелина, привет еще раз, — рядом неожиданно возникла вездесущая Маша. Короткая куртка не скрывала куцей юбчонки, еще и расстегнута была. Похоже, эта девочка не в курсе цистита.
Она хищно осмотрела Тимура. У нее прямо в глазах калькулятор: часы, ботинки, итальянский костюм и пальто в тон. Все это тысячи долларов! Что уж говорить, что дорогая упаковка только подчеркивала мужественную красоту и магнетическую харизму моего мужа. Таких чиновников днем с огнем. Машка буквально слюной изошлась.
— Я Мария, коллега Ангелины, — игриво протянула руку и выставила ножку в мини. В такой юбке в гольф играют, а не на работу ходят, но у нас ведь творческий коллектив, никакого дресс-кода. Нельзя так говорить, но она просто обязана простудить свою междуножку. Пусть чихает!
— А я муж этой прекрасной женщины, — и властно обнял меня за талию. Казалось, что не заметил ни протянутой ладони, ни возмутительно призывной улыбки. — Поехали, поужинаем, — предложил и на ухо шепнул: — И обсудим работу.
— А Егор?
— Мама звонила. Она заберет его. Соскучилась.
 
— У меня машина… — сглотнула, опьяненная его близостью. У меня точно голодание. И не интервальное, а постоянное. Как же от него вкусно пахло. «Аmouage search» — Тимур единственный мужчина, кому этот аромат шел. Дерзкий, брутальный, мистический даже. Смолы, ладан, черный перец. Мужественность, боровшаяся с внутренней тьмой. Когда-то я лично выбрала этот аромат. Мой муж не изменил моему вкусу…
Мы не поехали далеко, а остановились у ресторана «Ruski» с панорамным видом на город и отличной картой вин.
— Что ты задумал, Тим? — начала сразу после заказа.
— Вкусное, — кивнул на бокал, — попробуй, — он продолжал сидеть с невозмутимым видом. Я не прикоснулась к бокалу. Ждала. Тимур нарочито громко вздохнул и развел руками: — Да просто хочу узнать тебя. Про твою работу. Разве это плохо?
— Нет, — смутилась от неожиданно усталого тона. — Просто не думала, что тебе интересно, — прикоснулась к ледяному хрусталю, — что-то, кроме моего тела.
— Ты всегда была мне интересна, Геля, — чуть подался ко мне. — Я помню тебя своей юной восторженной женой. Которая мечтала рисовать, о мире во всем мире и обо мне.
— Еще она хотела родить ребенка, — добавила хрипло. Ком к горлу подступил, не продохнуть. Вроде бы давно оплакала себя прежнюю: милую, наивную, добрую девочку. — Родить своему любимому мужу…
— Геля, девочка моя… — попытался накрыть мою ладонь своей. Как раньше: защитить, спрятать за широкой спиной от бед, неудач, разочарований. Как же вышло так, что стал для меня самой огромной болью?
— Ее больше нет, Тим… — одернула ладонь. — Извини, мне нужно… — поспешно поднялась. Необходимо взять себя в руки, задавить нахлынувшую слабость.
— Я хочу узнать тебя новую… — услышала, убегая.
Не знаю, почему, но за проект косметической реконструкции отеля я взялась с особым энтузиазмом. Хотя нет, знаю: я хотела впечатлить Тимура. Он восхищался моими картинами, хвалил красоту, считал, что у меня талант. Мои способности к рисованию очень удачно ложились на образ утонченной жены министра. Мне хотелось показать, что еще я умею считать и разбираюсь в инжиниринге.
Я закопалась в работу и была безмерно благодарна маме, которая взяла отпуск и решила навестить нас с Егором. Папа мог только после нового года.
Тимуру с мамой пришлось налаживать мосты. Я часто звонила домой, рассказывала, как живем, Егора показывала, чтобы не забыл родню. Она в курсе, что у нас с мужем здоровый нейтралитет, и я предупредила, чтобы она не перегибала: из лексикона сына окончательно ушло слово «пасивец». Оно не должно вернуться.
— Уложил? — я устроилась в мастерской и ваяла проект. Завтра Максиму показывать, а потом уже в «Истру» поедем представлять.
— Ага. Ели отбил у твоей мамы свое право.
Они разделили вечерний моцион: мама купала; Тимур укладывал. Мы с ним договорились, что в его обязанности входит отвозить в сад и ночной сон. Теперь мы оба ассоциировались у Егора с ответственными взрослыми, которые о нем заботятся. Маме уступила свою часть забот о сыне, пока она гостит. Мне досталось самое приятное: обнимашки, целовашки и вкусняшки.
— Поделишься? — Тимур сел рядом и кивнул в сторону планшета. Я интуитивно прижала инструмент к себе.
— Мне нужно показать директору, прежде чем заказчик увидит.
— А чье мнение важнее в конечном итоге? — задумчиво округлил глаза.
— А ты будешь беспристрастен?
— Конечно, нет, — шепнул, подсаживаясь еще ближе, обжигая щеку дыханием, жарким, горячим. Боже, точнее, тело, не предавай меня! С каждым днем меня все больше штырит в сексуальном плане. Тимур то без майки после купания с Егором выйдет (слава богу, мама приехала, и меня больше не соблазняли смуглым жилистым торсом), то с работы встречает весь такой деловой биг босс. Или как сейчас: близость, аромат лосьона, смешанного с запахом кожи, и… мужчина. Это феромоны, тестостерон и мой личный афродизиак. Наркотик для меня. Муж — мой наркотик. Но наркотики — это ведь вредно… Поэтому я показала картинку на графическом планшете.