Не твоя семья (СИ)
Лифт распахнул двери прямо у меня в квартире: кирпичные стены, архаичный деревянный пол, залитые бетоном и покрытые стеклом ниши; минимум мебели, максимум артхаусной свободы. Я всегда находился в жестких рамках: семья в провластных кругах с советского времени. Сначала жили так, чтобы не посадили. Сейчас, чтобы власть удержать и денег не упустить. Балансируем на грани: держим марку, следим за репутацией, а сами по самые локти в общем котле таких же политических развращенных властью элит.
Буквально содрал с себя одежду и рухнул в холодную постель. Я не привык спать один, только вынужденно в командировках, но эта ночь горька не только отсутствием жены. Я приказывал себе не думать, не анализировать свое жесткое решение. Оно единственно верное! Со мной согласны врачи, нормативные медицинские постановления и все здравомыслящие люди. Медицина призывает не бороться за плохой генофонд. Мне нужен хороший! Моя семья будет здоровой и полноценной!
Ночь прошла без сна. Под утро удалось провалиться в тяжелое забытье, придавленное громадной плитой сомнений. Меня терзал вопрос, ответ на который так и не дал себе. Смог бы выполнить угрозу и развестись с женой? Белоснежка. Ангелина. Геля. Я ведь люблю ее. Нежную, восторженную художницу-мечтательницу. Я столько раз слышал, что она мне не подходит. Что мне с моим статусом, амбициями и перспективами нужна другая жена: понятная и надежная, из того же, что и я, теста. Я отстоял свое право на выбор, жену, любовь. Я всегда выбирал Гелю. Значит, и она должна выбрать меня! Я человек слова. Если сказал, значит сделаю! Жена эту мою черту знала.
Проснулся как с похмелья. Мысли о личном туманом затянуло. Я их накрыл невидимым полотном, а сам о деле думал. Мне в министерство ехать нужно.
За два последних года мы распихали имущество по всем углам. Гостиничный бизнес и производство по переработке вторсырья переписали и назначили подставных собственников. Раньше я управлял, теперь якобы получаю пассивный доход. На самом деле все на мне завязано. Но если хочу идти дальше — к власти и большим перспективам, нужно быть ближе к государству. Сейчас я занимался оборонной промышленностью и писал кандидатскую по экономическому развитию и реализации новой модели промышленной политики. У меня большие планы на наше с женой будущее. Придет время, и она станет первой леди. Главное, чтобы во всем меня слушалась, тогда все будет.
Два часа с министром промышленности обсуждали новые задачи, стоявшие перед моим ведомством. Когда рабочие вопросы закончились и все вышли, министр перевоплотился в моего отца.
— Ну что там у вас с женой? — недовольно начал. Они с Месхи поддерживали дружеские отношения, но врачебная тайна связывала по руками и ногам. Я тоже не хотел душу перед ним открывать.
— Мы разберемся, — сухо ответил.
— Давай разбирайся. Если все пойдет хорошо, то через год в замминистры пойдешь, а потом пару лет и в дамках.
— Я же сказал, что у нас все хорошо, — скрежетал зубами. Терпеть не могу, когда мне пытались навязывать мнение или манипулировать.
— Тебе нужна крепкая образцовая семья. Полная. Подумай об этом, сын. Еще есть время…
На развод намекал, что ли? Я за Ангелину рвать буду, против всех пойду, даже карьеру похерить готов, но и она должна выбрать меня. Только меня.
Вечером измотанный приехал на квартиру. Аппетита не было. Настроение где-то в районе плинтуса. Схватил из старого мини-бара початую дорогущую бутылку виски: зубами сорвал пробку и сделал большой глоток. Горло обожгло терпкой горечью: я закашлялся и нашел стакан. Давно не пил ничего крепче белого сухого вина. Очищался, мать его! Сегодня планировал догнаться за последние полгода. Мне нужно это. Иначе бредовые мысли полезут в голову. Они уже там.
Рука непроизвольно зависла над телефоном. Так и тянет позвонить жене. Геля писала. Я молчал. Пусть думает. Ей плохо. Мне тоже. Но я терплю, и она должна смириться.
Неожиданно телефон ожил. Марьяна звонила. Одноклассница. Дочь Альберта Ромовича, нашего врача. Мы сто лет знакомы, даже дружим семьями. Я был крестным ее дочери. Думал Марьяну сделать крестной сына. Не выйдет. Нет никакого сына и не будет. Пока. А может, вообще. Черт его знает.
— Слушаю, — бросил лениво. Алкоголь послабил.
— Тим, ты как? Все хорошо? — голос обеспокоенный. Интересно, Ангелине звонила? Она с Марьяной через меня познакомилась. Подружились они.
— Геле звонила?
— Нет, — ответила, замешкавшись, — отец рассказал. — Не думай, ничего такого. Только сказал, что тебе с женой нужна поддержка. Вот звоню.
— А я на квартире бухаю.
— Можно приехать? — попросила Марьяна. — Напьемся вместе.
— А муж не заругает?
Мы с Олегом друзьями не были, но общались неплохо. Я бы точно Гельку к чужому мужику, пусть он хоть трижды друг и одноклассник, в ночь не отпустил.
— Он Ярославу в лагерь повез. Можно гульнуть, — тихо рассмеялась.
Марьяна приехала быстро. Я отдал ей свой бокал, а сам начал глушить из бутылки: особо не брало, но напряжение ослабло. Мутью голову заволокло.
— Как у тебя с мужем? — решил сменить тему.
— Плохо, — коротко и с горчинкой. Она сидела на белой шкуре возле декоративного камина прямо у моих ног. Светлые волосы убрала на одно плечо, бретелька свободного платья съехала, обнажая грудь чуть больше положенного, туфли сбросила, а ноги оголились до самых бедер. Мы знакомы давно и никогда между нами не было близости. Поэтому Марьяна так свободна сейчас.
— Что будешь делать, если… — не закончила, поставила на пол бокал и положила голову на мои колени: смотрела внимательно и проникновенно.
— Не знаю, — сделал еще один глоток. — Посмотрим, — я и так ей слишком много сказал. Нажаловался.
— Помиритесь, — улыбнулась, а в глазах грусть. — Тим… — рука неожиданно очень медленно и томно поползла по моему колену вверх. — Ты знаешь, я не претендую… — шептала смущенно. — Утешить хочу тебя и себя… — пальцы добрались до паха, массировать и мять принялись. Искры возбуждения взбаламутили кровь. В последнее время берег Гельку, не трахал, как нравилось, опасался навредить ребенку. А вот вчера… Черт!
Я обхватил тонкое запястье. Алкогольная взвесь рассеялась. Я жене не изменял. Когда замуж за меня выходила, клялся в этом. Геля в ответ пообещала, что навсегда останусь для нее первым и единственным.
— Ты пьяна, Марьяна. Иди домой, — поднялся рывком и вызвал такси. — Мы просто забудем об этом, — подхватил ее под руки и повел к лифту. Женщины подшофе любили очаровываться печальным образом мрачных мужчин. Вот и Марьяну повело.
— Прости, — обняла и поцеловала в щеку. — Это все виски. Вы с Гелей обязательно помиритесь. Я бы этого очень хотела, — и снова поцеловала меня, только теперь в губы. Я тоже пьян и не успел среагировать. — Я позвоню. Пока… — села в такси.
Марьяна уехала, а я завалился спать. Буквально упал в сон, а утром встал до будильника. Умылся и, не тратя время на завтрак, поехал домой. Суббота. Ангелина моя, наверное, спит еще. Я давал ей два дня, но, думаю, полтора будет достаточно. Я соскучился и хочу услышать, как она меня любит.
Припарковался на улице, заезжать в гараж не стал. Себе объяснил, что не хотел будить жену. Вошел в дом и сразу поднялся наверх: спальня была пустой, только одеяло скомкано. Без меня моя девочка даже спит беспокойно.
Я вышел из комнаты и спустился вниз. Если Геля не спит, значит, может быть только в одном месте. В месте силы. Для ее творческой натуры это очень важно: возможность уединиться и отстраниться от всего.
Дверь в мастерскую была приоткрыта: погожее утро заливало нежным светом большую рабочую зону. Окна в пол открыты, впуская весеннюю прохладу вместе с запахами свежей травы и майских цветов. Ангелина стояла спиной, кутаясь в облаке темных волос. Длинноногая, стройная, тонкая. Жемчужный шелк сорочки плавно обтекал изящные изгибы. Со спины и не скажешь, что беременна, и живот уже заметен. У меня защемило в груди от жесткости к своей девочке, но я не мог иначе. Она максималистка, а в жизни все намного сложнее. Я уберегу ее от нее самой. Лучше отстрадать сейчас, чем мучиться всю жизнь.