Не твоя семья (СИ)

В частном бизнес-джете Тимур переложил его в удобное кресло с подушкой и накрыл сверху пледом. Я откинулась на спинку и тоже прикрыла глаза. Мой старый-новый муж устроился напротив: смотрел так, что щеки вспыхнули, обжигая огнем.
— Ты будешь жить с нами? — уточнила, не открывая глаз. Чувствовала, что следит, даже дыхание мое ловит. Зачем только? — Или навещать по мере возможности?
— А как бы ты хотела? — спросил шепотом.
— Не видеть тебя еще примерно лет сто, — даже зевнула.
— Жить буду, — буркнул недовольно.
Я только стервозно улыбнулась, не стала отвечать: меня разморило на взлете и уносило в сон. Бессонная ночь сказалась. Проснулась, когда уже садились, а Егор так и дрых. Его если не будить, мог и до десяти проспать, а сейчас только полвосьмого.
— Малыш, просыпайся, — легонько провела пальцами по волосам. — Соня, вставай, — начала нацеловывать. Егор улыбался.
— А де мы? — заспанно тер глазки.
— Мы уже в Москве.
— Пилетели? — губы задрожали. Ясно, не в настроении. Егор расплакался, громко причитая, что не летал, как птичка. С соплями, заиканием и криками в голос. Я бросила косой взгляд на Мантурова. Он с непроницаемым лицом что-то решал с пилотом и на нас посматривал. Да, дети вот такие. Это не подарочный картонный малыш.
— Что случилось? — подошел, когда я безуспешно пыталась поднять на ноги сына. Психовать, капризничать и даже кататься по полу — умеем и практикуем периодически. Слава богу, нечасто у Егора такие приступы, и с ним уже можно пытаться договариваться. А вот когда ему было два и в сезон машинок на управлении — он валялся, не желая уходить с набережной.
— Надо было лет через пять приходить, — процедила в ответ. — Полегче было бы.
— Надо было в договор включить, чтобы ты перестала попрекать меня прошлым, — сухо отозвался и резко поднял Егора столбиком. — Хочешь полетать? — спросил деловито. Сын молчал, только мокрыми изумленными ресницами хлопал. — Давай в конце недели сгоняем куда-нибудь? Полетим с ветерком.
Егор не ответил, но плакать и капризничать перестал.
— Куда ты собрался? — шепотом спросила.
— На симуляторе можно, куда угодно. Но главное, что Егор успокоился, — Мантуров был очень доволен собой. Отец-молодец, блин!
Москва была зеленой и обновленной. Я смотрела в окно и вспоминала, как убегала отсюда раненной в сердце птичкой. А возвращалась, пряча душу так далеко, что никто не сможет найти. Только если сама решу показать.
Машина притормозила возле ажурных ворот — дрожь узнавания прошла по телу. На лице демонстративное спокойствие, но меня взволновало это место. Когда-то оно было нашим.
— Пойдем, милый, — взяла сына за руку. Неспешно двинулась к парадному входу. Как странно, ощущение, что ничего не изменилось. Словно здесь остановилось время. Тимур открыл дверь, и я вошла. Внутри все как и три года назад. Я окинула взглядом гостиную: стену лестницы на второй этаж по-прежнему украшали мои картины, та же мебель, вазы, шторы. Наша маленькая интимная жизнь: магнитик с логотипом футбольного клуба Барселоны — Тимур болел за них; изящный букет бирюзовых сухоцветов — я их покупала в самом начале беременности; индийский лоскутный ковер, привезенный с Гоа. Мне не понравилась Индия, но это был интересный опыт.
— Как странно… — сглотнула вязкий ком и улыбнулась сыну. — Пойдем, посмотрим, есть ли вкусненькое на кухне?
Егор с интересом рассматривал большой дом. Конечно, у бабушки с дедушкой не такой, попроще, но там был особенный дух родного места. Здесь стоял запах моющих средств, дерева, лака, которым были покрыты полы.
Холодильник заполнен продуктами. Кто-то из подручных Тимура постарался. Я сделала омлет с вареной колбасой. Егор в дороге перекусил фруктовым пюре, но на горячую еду набросился с удовольствием. В этом плане мне повезло — кушал он прекрасно! Всеядный и не переборчивый.
На Тимура я не готовила. У нас фиктивный брак, поэтому никаких обязанностей жены выполнять не планировала. Как-то ведь он жил три этих года: не похудел, не поплохел, не облысел. Ну и дальше пусть подъедается на стороне во всех смыслах.
 
Мантуров мялся рядом, потом ушел настраивать телевизор и проверять технику. Потом сказал, что ему нужно куда-то уехать. Может, к любовнице? Рассказать, что планы на ближайший год немного изменились и нужно потерпеть.
Единственное, что изменилось в доме — на втором этаже гостевая спальня преобразилась в детскую. Обои старые, но кроватка в форме машины, много игрушек, даже батут был!
— Мамя! Касно! — прыгал Егор. Конечно, он был в восторге от нового. Правда, сомневаюсь, что будет спать один: все, конечно, отлично, но чужое для него. По крайней мере пока.
За разбором вещей, прогулкой и играми не заметила, как свалилась от усталости. Егора уложила в детской, сама планировала часиков в одиннадцать дать ему йогурт и к себе забрать, но вырубилась, а проснулась от странного чувства. Его сложно было описать, только открыв глаза поняла. Ко мне в спальню пришел муж. Практически голый муж…
Глава 15
Тимур
Щемящее чувство сдавило грудь, когда зашел на кухню и увидел Ангелину, колдовавшую за островком. Призраки прошлого ожили, кружили, манили за собой. Словно мы снова женаты, и она готовит для меня, только улыбалась не мне. На сына смотрела и светилась, а я по боку. Чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Да, именно празднике. У них семья, настоящая, дружная, любящая, а я стою в дверном проеме, смотрю и облизываюсь, а меня словно нет. Ангелина не замечала, не нарочито и демонстративно, а очень естественно: привыкла, что я не с ней. Забыла, что был центром ее вселенной. Разлюбила…
Егор кривился и рожицы корчил, когда наши взгляды встречались. Пока я носился с дочерью Марьяны, мой сын рос без меня. Для чужой дочери стал кем-то вроде отца, а мой родной ребенок волчонком смотрел на меня. Я не знал, как нам найти общий язык! Я не умею! Ангелина не настраивала сына, но и не помогала с ним сблизиться.
Чтобы не раздражать своей рожей и урчанием в животе, пошел разбираться с интернетом и телевизором, затем настроил робот-пылесос и запустил мойщика широких больших окон. Мама — молодец, за три дня умудрилась из гостевой спальни детскую сделать, игрушек накупила, во дворе целая площадка с аттракционами. Клининг тоже неплохо справился (но и не хорошо — окна с разводами), но зато пыли нет, а главное, все так, словно и не было этих трех лет.
— Мне нужно по делам съездить, — предупредил Гелю. Она и ухом не повела. — Егоркин, я уеду ненадолго. Может, что-то привезти тебе? — почему-то пришло это сокращение на ум, оно ему подходило. Меня дед, царство ему небесное, Тимуркин для смеха называл, дразнил по-доброму. Я обижался, злился даже, а когда деда не стало, грустил по прозвищу.
— Неть! — отрезал сын и принялся ковыряться с какой-то хитрой логической игрушкой. Чего и следовало ожидать, но у меня был план. Точнее, был Шрек. Дети любят животных! Ведь любят?
Я поехал в дом к родителям. Отец не звонил и не спрашивал, какая нелегкая меня понесла в Сочи. Значит, мама смолчала о просьбе приготовить дом к возвращению моей жены с сыном. Я тоже не говорил ему, что до сих пор женат. Заеду, поужинаю, заберу собаку и расскажу, что семья у меня есть, полная и моя. Моя жена. Мой сын. Других мне не нужно!
Мама возилась в саду, когда припарковался в боксе для гостевых машин. Она улыбнулась и, стянув перчатки, подошла ко мне. Даже подбежала. Шрек за ней.
— Тимур, сынок, — обняла и в глаза заглянула. — Объясни толком, что случилось? Неужели вы с Гелей помирились?! — такая надежда в голосе.
— Ну… — потрепал пса по холке, — помирились — громко сказано, но мы работаем над этим.
— А мальчик? Расскажи про сына…
— Его зовут Егор. Такой крепкий пацан, — не сдержал гордости. — Мам, он на меня похож. Вылитый я.
— Тимур… — мама погладила меня по щеке. Да, я рад и горд, но столько времени потерял, столько пропустил, не увидел и не прочувствовал. Я виноват перед сыном. Виноват перед женой. И я пока не нашел слов, чтобы извиниться как следует. Чтобы поверила. Чтобы простила. Я не хотел, чтобы Ангелина ненавидела меня.