Случайный папа для близняшек

– Не люблю повторять дважды, – голос у него раздражённый и чуть сиплый, словно он простужен.
Срабатывает материнский инстинкт – любой ценой защитить своих детей.
Нельзя допустить, чтобы этот мужик прошёл дальше в дом.
Надо его прогнать.
Но кричать и бросаться на мужика не вариант. Он огромный и злой.
Надо как-то вежливо его выпроводить.
И вообще, как он проник внутрь?
  
Я точно помню, что заперла двери!
– Это вы кто такой и что вам здесь нужно? – вырывается у меня гневное. И тут же быстро добавляю: – Впрочем, неважно. Просто покиньте мой дом. Немедленно. Пожалуйста.
Его губы кривятся в злой усмешке.
С языка мужчины срывается едкое:
– Твой дом? Дамочка, ты крупно ошиблась. Это не твой дом. Это мой дом. И ты сейчас же вылетишь отсюда. И лучше делай это быстро, пока я ещё добрый.
Меня охватывает страх и недоумение.
– То есть как это – ваш дом? Да кто вы такой? – меня накрывает чувство опасности.
Мужик окатывает меня презрительным взглядом и начинает смеяться.
Смех у него резкий и злой.
Ох, как плохо.
В дом проник психопат.
Раз он полуголый, то, значит, сбежал откуда-то.
Из тюрьмы? Из психушки?
Но в радиусе ста километров нет подобных заведений!
Что же делать?!
Главное сейчас, девочек моих защитить.
Мы с малышками недавно вернулись с прогулки.
Они сейчас в детской. После активной прогулки моментально вырубились, даже не сопротивлялись, когда их переодевала.
И пёс притих.
Надо было не бигля заводить, а овчарку.
В полицию бы позвонить. Но телефон на кухне.
Пока до него дойду, пока наберу сто двенадцать, этот психопат сто раз успеет навредить мне и девочкам.
Если тебя загоняют в угол, лучший способ защиты – нападение.
Но сражаться с агрессивно настроенным мужчиной – схватка не для меня, хоть у меня и боевой характер.
И тут я вспоминаю.
Тянусь в карман жилетки.
Я всегда с собой беру…
Нет, не видеокамеру, а перцовый баллончик.
Хорошо, что я не сняла с себя жилетку. Средство защиты у меня в кармане.
Сжимаю в руке перцовый баллончик и чуть ли не по слогам повторяю свою просьбу-требование:
– Уходите. Сейчас же. Пожалуйста.
На этот раз мой голос звучит уверено, чувствуется, что я взяла ситуацию под контроль. Я так полагаю.
Мужчина запускает пятерню в свои густые и тёмные волосы, лохматит их ещё больше и вдруг резко направляется в мою сторону, открывает рот, чтобы что-то сказать, или наорать на меня, я не знаю.
Инстинкты срабатывают быстрее моих мыслей.
Выхватываю из кармана перцовый баллончик и со всей силы жму на кнопку распыления.
Струю направляю точно в лицо этого гиганта.
– А-а-а-а! Су-у-к-а-а! – раненным бизоном орёт незваный гость и хватается за лицо.
Морда у него моментально краснеет и опухает.
От вопля мужика просыпаются мои девочки и заводят свою сирену, от которой оглохнуть может весь загородный посёлок.
Из спальни малышек выскакивает перепуганный пёс.
Он тоже вставляет свои пять копеек. Лает оглушительно на сверхзвуке.
А я думала, что мой бигль добрейший пёс, но он вдруг вцепляется в ногу незнакомца и его хватка кажется железной.
Пёс Алмаз показывает, кто тут в доме хозяин.
Мужик прекращает орать, он пыхтит и резко дёргает ногой, сбрасывает с себя собаку.
Мой пёсель отлетает к стене и больно ударяется, издаёт жалобный скулёж.
Мои дети продолжают заливаться диким криком. Хоть бы они не выходили из комнаты!
Незнакомец убирает руки от лица, и я громко ахаю.
Рожа у него побагровела и опухла, что просто мрак.
Надо бы дать ему антигистаминные, а то вдруг отёк Квинке случится, и он тут окочурится.
Незнакомец глядит на меня через щелки своих опухших век. На губах пена. Руки сжимает в кулаки.
Мне резко расхотелось оказывать ему первую помощь.
Мужик разъярённым медведем наступает на меня.
Я пячусь от него.
Страх сковывает моё горло, стискивает бешено колотящееся сердце.
Дышать становится трудно.
И глаза слезятся. Перцовый спрей попал и на меня.
Чёртов баллончик выпадает из моих ослабевших рук. Но стук заглушается звуками ревущих детей.
Я не отрываю умоляющего взгляда от разозлённого психа.
Мысли в голове скачут, как обезумевшие и ни одну из них не могу ухватить за хвост.
– П-пожалуйста… – умоляюще бормочу я, – у м-меня дети…
Мужчина делает ещё шаг и вдруг… он взмахивает руками, словно решил поиграть в мельницу и с оглушительным грохотом падает навзничь.
Это всё перцовый баллончик.
Мужик не заметил маленького препятствия и наступил на него.
Алмаз подходит, обнюхивает морду незнакомца, фыркает, чихает и убегает ко мне, погавкивая.
– Кто ты? – стонет мужчина, не предпринимая попыток подняться с пола. – Почему ты в моём доме?
 
Глава 2
 
* * *
– УЛЬЯНА —
Я сначала теряюсь, мужчина чересчур уверен, что он хозяин дома.
Погодите, а вдруг, моя коллега не единоличная хозяйка? А второй хозяин и не в курсе моего приезда.
Засада.
Вынудив взять себя в руки и не паниковать, я делаю шаг к незнакомцу, опускаюсь перед ним на корточки и осторожно спрашиваю:
– Пожалуйста, сначала скажите, кто вы?
Мой пёс присаживается рядом со мной. Алмаз вываливает язык и ждёт, что будет дальше.
Мои малышки прекращают реветь и своим плачем рвать мне сердце.
Мужчина приподнимается на локтях, как-то недобро усмехается, из опухших глаз его текут слёзы, но он называет себя:
– Дубов Иван Николаевич. Я хозяин этого дома. А кто ты? И что ты здесь забыла?
Я гулко сглатываю.
Но сердцебиение восстанавливается.
– Ну? – хмурится этот Дубов.
Его недовольный голос начинает действовать мне на нервы.
Я неуверенно тру шею и не знаю, что делать.
Назвать ему настоящее имя?
А вдруг он никакой не хозяин дома, а псих, маньяк, убийца?
– Дамочка, не беси меня ещё больше, – произносит он таким ледяным и жёстким тоном, что я непроизвольно вздрагиваю, по спине пробегает холодная волна страха и это не укрывается от мужчины.
Он впивается в моё лицо взглядом, от которого мне ещё больше не по себе.
А вдруг у него с собой оружие?
Кожу лица начинает щипать под его пристальным взглядом.
Я прямо чувствую, как краснею, и тепло приливает к коже… Чесаться начинает…
Стоп!
Похоже, частицы перцового спрея, что попали на меня, вызвали у меня аллергическую реакцию.
Иван тут же усмехается и говорит:
– У тебя лицо покрылось красной сыпью. Не ожидала? Похоже, я буду не один страдать от твоего безрассудства.
Безрассудства?
Он поднимается с пола, я тоже вскакиваю, возмущённая его словами.
Алмаз тут же облаивает Ивана.
Этот Иван Дубов, если это настоящее имя, не из нашей стаи, а значит, незнакомцу пора убираться с нашей территории. И я полностью разделяю логику и желание своего пса прогнать этого типа.
Мужчина подходит ко мне очень близко. Я делаю шаг назад и ещё шаг, а он наступает на меня. И вот я прижата спиной к стене.
Прикладываю вспотевшие ладони к прохладной поверхности дерева и начинаю тяжело и часто дышать.
Страх возвращается.
И бежать некуда.
Он подходит совсем близко.
Между нами расстояние в две мои ладони. И я отчётливо ощущаю жар, исходящий от Ивана.
А ещё мужчина огромен. Гигант просто.
Он небрит и выглядит злым.
Тёмные волосы нуждаются в парикмахерских услугах, – чтобы их помыли и постригли.
А ещё ему неплохо бы побриться.
И помыться не мешает, а то пахнет от него… мужчиной.
Под дублёнкой у него ничего нет.
А ещё Иван Дубов выглядит уставшим, даже измученным. Не просто уставшим, а измученным, как будто каждый день его прожитых лет дался ему очень нелегко.
  
У него не классически красивое и слащавое лицо, как в рекламе, оно у него сильное, волевое. И приковывает к себе взгляд.