Мастер лжи (СИ)
Моё преимущество сейчас в длине оружия, в том, что держу двумя руками, в мозгах и, в конце концов, я бывший фехтовальщик седьмого разряда. Высшего в Российской империи. Так что сосунок, я тебе покажу сейчас стиль оскорблённой кобры.
— Два-ноль!
Малой, кажется, понял скоропалительность собственных выводов и не вытерпел в обороне. На то и был расчёт — голова горячая, оценить грамотно ситуацию не может, а я ведь физически слабее его на данный момент. Тут бы сидеть в обороне и потом взять готовенького — уставшего, вспотевшего, со сбитым дыханием. Но нет.
На амбразуры — наше всё. С воинственным пыхтением Роб сделал самую страшную глупость — провёл серию ударов и зачем-то повернулся ко мне спиной. Хотел красивую в круговую атаку, но так делать не надо. Потому что сразу получишь пенделя, чем я и воспользовался.
Орёл полетел вниз головой, в панике размахивая руками, а я быстренько нанёс ему третий удар в спину, пока он падал. Это со своими татушками ты можешь выделываться. Финтеля крутить, будучи ускоренным и защищённым резиновой кожей. В схватке без магии — любая ошибка фатальна и, кажется, я понял, почему уровень местных фехтовальщиков так слаб.
Да всё просто — они привыкли, что у них есть второй, третий и даже четвёртый шанс на ошибку. Эге, друзья, в моём мире мечи это вам не игрушки — один раз попал и сиди, собирай кишочки.
— Ну что, закончили? — я подошёл и подал ему руку.
Тот надулся, и сам встал. Ей-богу, дети. Ну, ничего, ещё привыкнет ко мне. Я не держал ни на кого зла. Зачем? Это мешает воину. Я злюсь только на тех, кто мне не безразличен.
В остальном, это ненастоящая эмоция — скорее желание защитить свой статус или уязвлённое самолюбие.
Другая грань — ярость, но тут примешано слишком много личного. Нужно постараться, чтобы я впал в это состояние, отнять что-то действительно мне дорогое.
— Идём, и так много времени потеряли, — нарушила тишину Альбина и в этот раз мы без лишнего кипиша вышли из гостиницы, нагрузили лошадей и двинулись к ближайшему порталу.
Когда мы вышли оттуда, город-крепость показался мне в разы больше, чем на втором круге обороны. Да и стены тут были метров двадцать. Я даже удивился такой высоте, но потом вспомнил, что тут, без всякой строительной техники, несколько мужиков могут тащить тонну камня на своих двух.
В городе кипела жизнь. Везде мелькали одни мужчины. И все, само собой, вооружённые. Ни детей, ни старух — даже среди торговцев. Видимо, держать в таком опасном месте семью не имело никакого смысла — ведь есть порталы.
В связи с этим почти все постройки были аскетичные — простые коробки одного, реже двух этажей, наспех возведённые. Здесь явно не хватало чутких женских рук. Мимо прошёл мужик с четырёхколёсной тачкой и заострëнной палкой-гарпуном. Он поднимал мусор, а то, что нельзя проткнуть, подковыривал импровизированным сачком — нагибаться, судя по всему, он не любил.
Мусора действительно было много. Ну а что? Это же не дом, а так, крепость для обороны. Пускать корни никто не собирался, потому и следить за порядком впадлу. Каждый день тут жизнями рисковали — некогда заморачиваться мелочами. Скидывались на мусорщика всем скопом и на том спасибо.
Такой он, передний край. Мужицкий, суровый...
«Свинский», — поморщился я, совершенно несогласный с подобными оправданиями, но ничего не сказал. В чужой монастырь, как говорится...
— Где научился мечом махать? — спросил Дмитрий, чуть отстав от остальных, и первым нарушил затянувшееся неловкое молчание.
Все чувствовали, что Роберт обосрался, но и меня поддержать пока не могли — всё-таки он свой, а я чужак. В целом, неплохие ребята. Я уж было подумал они чокнутые тут все. Видимо, это такая рабочая обстановка. Только вот я не проглотил попрекания «балластом».
— Везде понемножку, отец мной не занимался, — соврал я, чтобы наладить контакт, — но за учителей платил.
— Ясно, — тяжело вздохнув, сказал Дмитрий.
— А ты какой по счёту брат? — спросил я его, у Плесницких их вроде пятеро.
— Младший, — пробасил воин.
— Тяжело, наверное, с этой? — я кивнул на Альбину, которая ехала, чуть повернув любопытное ухо в нашу сторону.
— Я привык, — в этом «привык» слышалась вся боль мужика, таскающегося с большими сумками за своей вертихвосткой.
— Сочувствую.
— Он ни разу не жаловался. Зай, ну ты чего?
— Да какой он тебе зай? — засмеявшись, сказал я. — В него пара медведей влезет.
Дмитрий хмыкнул, чуть улыбнувшись.
— Так, руки прочь от него, — замахала она кулаком, повернувшись на лошади к нам.
Мы бы так и продолжали наращивать градус подколов, если бы не поднявшийся гул, заложивший уши. Земля под ногами затряслась, а лошадь подо мной встала на дыбы, чуть не закончив мою карьеру лидера клана.
Я справился и как можно быстрей спешившись, держал животину за уздечку, пытаясь успокоить. Очень похоже на лёгкое землетрясение. И расходилось оно волнами от самого центра города.
Сначала я не придал значения двухэтажному зданию с гигантским шаром на крыше — думал понт местного лорда. Но теперь ясно видел, что это не помещение для жилья, а некий артефакт. Он излучал яркий жёлтый свет и пульсировал волнами.
Я увидел, что жители без особой паники закрывали свои дома, свешивали на окна заслонки, а немногочисленные торгаши опускали прилавки на металлических складных ножках вниз и закрывали сверху деревянной крышкой. Очень похоже на гробы, только на колёсиках.
Они отодвигали их к стенам домов и заходили внутрь.
— Что случилось? — спросил я у Альбины.
Вся компания ускорила шаг и спешила к ближайшей конюшне.
Там я увидел единственного мальчишку за всё время. Лет шестнадцати. Он без лишних разъяснений схватил за поводья лошадь аристократки и повёл в стойло, а следом и наших красавчиков.
— Идём на стены, — скомандовала она, а потом уже повернулась ко мне, — посмотришь на волну Выродков.
Глава 22
Мы спешно двигались к одной из лестниц на стену, но вместо того, чтобы пойти по ней, свернули влево и тут я увидел потрясающую картину.
Вкратце. Стена была размером примерно в семь этажей, оттуда, снизу шли металлические трубы, наподобие пожарных шестов. Они отходили от стены чуть меньше, чем на полметра. Сверху сбрасывался прочный верёвочный трос с креплениями на пояс и на этот шест.
Люди застёгивали ремешки, цепляли страховку в виде металлического крюка, стучали им по трубе и буквально взмывали вверх. Потом спустя время верёвку сбрасывали обратно, и так повторялось со всех сторон. Импровизированные лифты доставляли людей наверх за пару минут.
Дмитрий помог мне всё завязать как надо и терпеливо объяснил, что делать дальше, а потом постучал крюком и отошёл. Меня дёрнуло вверх. Крюк был достаточно широким, чтобы не тормозить движение. Плесницкий сказал придерживать его, чтобы не усложнять задачу тянущему.
В общем, ощущения странные, будто экстримом занимаешься на резиновой верёвке, только летишь вверх. Труба закончилась буквой «Г» и меня стремительно забросило внутрь. Я качнулся вперёд, ремень сдержал падение и сдавил в поясе. Ко мне подошёл мужчина в чёрных перчатках и покрутил пальцем, мол, давай быстрей.
Я чутка замедлился на ремешках. Работник стены посмотрел вверх и вытер пот со лба. Наконец, я освободился и передал ему крепления. На лбу у него была промокшая повязка. Голый по пояс он так и играл мускулами на солнце.
Верёвка полетела вниз. Мужчина отошёл к массивному барабану с крутящимся рычагом, сплюнул и дождался снизу стука. Я с интересом смотрел, как он быстро крутит ручку, словно заводил часики.
Зрение Агатоса подсказало, что у него была активирована тату на силу. Неплохое сочетание механики и магии, хмыкнул я. Баффа хватает на семь минут. За это время он успевал поднять человека четыре, если не мешкать. Неплохая система мгновенного реагирования.
В таких случаях, действительно, решает скорость. Да и пока топали бы на седьмой этаж, то выдохлись бы. Ну, я так точно. По лестнице шустро бежали люди, гружёные припасами. Тоже обслуживающий персонал стен. «Скорость» и «выносливость» — неплохо.