Мастер лжи (СИ)

Я смог встать и, прикрывая глаза ладонью, глянул в ту сторону. Так и есть — допотопная повозка, груженная всяким хламом: тряпьём и пустыми бочками.
Позади на просёлочной дороге потихоньку опускался слой пыли. Видно, наездник мчался на всех порах и решил остановиться. Может, докинет до ближайшего города? Похоже, это дремучая глухомань, раз у жителей не хватает денег на примитивную тачку или трактор.
— Жив? — спросил дребезжащий недовольный голос.
Странно, но боль так и не пришла — следовательно, ещё как жив!
А вот следующий момент оказался не слишком приятным — я увидел свою ногу. Не ту с мощными икрами и волосатую, как душа мамонта, а тощую спиченцию с коленками доходяги. Что?!
Взгляд на руки, и вот от былого хорошего настроения не осталось и следа. Какого чёрта? Где мои бицухи?
Я оттянул верхнюю одежду и увидел плоский как у дрища живот с выпуклым пупком. МОЙ ПУПОК БЫЛ НОРМАЛЬНЫМ!
Мужик бурчал пару фраз про нерасторопных и слепых пацанов, без мозга и царя в голове. А я с замиранием сердца, прямо на его глазах, взялся за пояс и, чуть не крича, обнаружил внизу чужого обитателя штанин.
— Что ты там разглядываешь. Умом тронулся? — извозчик картинно сплюнул вязкой ракетой через дырку в зубах, а я осмотрелся вокруг.
Бескрайний луг, где-то вдали смеются в платках три девушки, неся в руках свёртки. Странная мода. Я такие шмотки видел, когда в детстве рассматривал исторические книжки из библиотеки.
Как правило, в этот момент отец колошматил мамашу в соседней комнате. Та часто скуривала его «последнюю радость в жизни».
— Ты что-то сказал? — я, наконец, ответил мужику и сам удивился своему голосу.
Чересчур юношеский, только-только после подростковой ломки. Как же непривычно.
Я чуть не скривился от отвращения, но нужно было решить проблему с транспортом. Поэтому вышел на дорогу и встал перед запряжённой, косящей глазом, лошадью. Их я не боялся и умел кататься верхом. Дорогое удовольствие, но оно того стоило. Также в мои навыки входило управление любым драндулетом, катером и даже лёгким самолётом.
Я протянул свою нежно-белую кисть и погладил гнедого красавца по морде. Умный малыш. Славный. Правда, хозяин его не щадил — это видно по затянувшимся ранам на спине и бокам.
— Сын свиньи, убери оттуда руки, — забрюзжал дородный мучитель. — Катись в сторону, я спешу.
— Куда? Присунуть своей безносой жене? — я сразу нашёлся что ответить.
С такими по-другому нельзя — понимают только силу.
— А ну, пшёл, — взмах кнута и по ноге стегануло жаром.
Вот это да. Это что же он — поднял руку на незнакомого подростка? Занятные тут порядки, ничего не скажешь. К горлу было подступил ком обиды и слёзы предательски поползли в уголки глаз, но я волевым решением втянул их назад и расплылся в улыбке, показывая, что мне совсем не больно.
— Малахольный ты какой-то.
— Я тебе дам малахольный! — снова замахнулся дядя Жир.
Не знаю, как его зовут на самом деле, но эта кличка в самый раз. Щёки, воспитанные на пирожках, так и трясутся от мелкой злобы. Привык, гад, кидаться на слабых. Сейчас я тебя проучу.
Я не учёл одного — новое тело не отличалось подвижностью и ловкостью. Поэтому стоило больших трудов увернуться от плети, летящей прямо в лицо. Ого, да он не шутил.
«Только проснулся и тут же влип — узнаю старину Гордея», — улыбнулся я про себя. Ситуация, как говорится, сложная, но не невозможная.
— Моя бабка и то сильней бьёт, — подразнивал я его.
Никакой бабки у меня не было — все они померли давно и стёрлись из памяти. Долбанные родственнички — это про мою семью. Один другого краше. Поэтому, спустя годы, вся эта братия благополучно забыта. Особенно когда стал настоящим хищником.
А кто я сейчас? Какой-то непонятный шкет. Имею ли я право с ходу наезжать на незнакомцев, к тому же намного сильнее и массивней меня? Конечно, да!
Адреналинчик заиграл в крови. Я наловчился уворачиваться от кнута, бегая вокруг тележки и понося жирного обидчика. Наконец, ему надоело и, грозя кулаком, весь раскрасневшийся, он от души лупцанул по бедной лошадке и тронулся в путь.
 
«Гордей», — сказал я себе, глядя, как не спеша отдаляется повозка. – «Неужели ты такой слабак? Стерпишь обиду от зазнавшегося простолюдина?»
В былые годы передо мной расступались в стороны, стоило зайти в элитный ночной клуб. А тут отмудохал кнутом непонятный мужичонка. А я даже ни одного удара не нанёс.
«Да нет же. Тебе надо осмотреться, понять, что к чему, аккуратно выведать у местных, куда ты попал и лишь потом предпринимать активные действия...»
Я обдумывал всё это, рыская по полю в поисках чего-то увесистого. Я знал себя — не той породы, чтобы просто так закрывать глаза на унижение.
Парочка камней и кусок коряги сойдут. Отломал от неё палку и побежал следом за телегой. Задними зеркалами там и не пахло, поэтому не боялся, что спалят.
Но вот чего не ожидал, так это жара в лёгких. Пока уклонялся, это ещё не так сказывалось, но вот сейчас — крайне плохо. Да, парень, забросил ты себя. Ну, то есть, я себя, получается?
Решив отложить эти дилеммы в сторону, я продолжал бежать, пока не нагнал тележку. Там уже старался не шуметь. Кнут мужик положил рядом с левой рукой и почёсывал красную шею.
План созрел сам собой. Над принятием решений я никогда не парился — всё делал быстро и чётко.
Камень полетел в затылок и послышался вздох боли. Понимая, что с палкой против кнута не подерёшься, я кинул её прямо в лицо обернувшемуся грубияну. Потом сделал рывок к подножке козлов и протянул руку. Теперь свёрнутый кнут у меня.
Недолго думая, я размотал его и, пока дядя Жир щупал свою физиономию, разобрался, как управлять этой штукой. Свист, и первый удар угодил в плечо. Раздался крик раненой свиноматки.
Эге, какие мы нежные. Потехи ради я отбежал чуть назад и запрыгнул внутрь тележки. Меня там встретили молочные разводы на досках и тошнотворный запах сыра. С детства его не переношу. Похоже, этот малец тоже.
После начался мой заезд. Разбушевавшийся центнер пытался перехватить плеть, но я контролировал рукоятку. Даже вдел в кисть темляк, чтобы случайно не выронить кнут из слабого хвата. Руки не были приспособлены к тяжёлой работе.
Вскоре он запросил пощады.
— Слезай, боров, — весело сказал я мужику.
Тот выполнил приказ, при этом прикрывая окровавленными руками лицо. Таких не жалко, но я не убийца, чтобы кто не думал. Лошадь, конечно, заберу, но оставлю в городе — проблемы с властями мне ни к чему.
— Тпру, пошла, — повозка двинулась в путь, оставив прошлого седока глотать пыль и униженно скулить.
Появилось время обдумать ситуацию. Моя злопамятная душонка успокоилась и готова была слушать голос разума.
Во-первых, смущает местная одежда. Я ещё раз критично изучил свой наряд и пришёл к выводу, что он смотрится дороже, чем у мучителя лошадей. Рубашка из добротного сукна, пусть и грязная, но ткань приятная, коричневая с красным.
Штаны тоже коричневые, но темнее, обувь... Не похожа на обычные сапоги серийного производства. Ручная работа? Для интереса я даже глянул на подошву — и вправду. Ещё и кожа высокого качества.
Трусы вот не камильфо. Совсем неудобные и натирают ляжки. Может, проще без них?
Сказано — сделано. На обочину полетела ненавистная тряпка, и я вздохнул с облегчением. Так удобней.
Во-вторых, получается следующая тема. Мозгами я вроде как взрослый мужчина, но тело у меня молодое. Оценить свою внешность я не мог — вокруг одни поля, но вдали уже виднелся город или деревня. Сухо и луж никаких.
Ладно, с этим попозже. Хотя, если я окажусь уродом, это нанесёт мне психологическую травму — уж слишком привык брать внешкой. Красивых людей охотней берут на работу, заводят с ними связи, ну и, конечно же, им легче клеить девушек.
Слишком существенный бонус.
Хорошо хоть не горбатый и без врождённых уродств. Руки уже обследовали каждый сантиметр, и даже лицо — ничего ужасно выпирающего или анатомически отсутствующего не замечено.