Разрушительная ненависть

– И это хорошо – иначе ты бы могла умереть.
Смех Джоша наконец утих, но в уголках рта и дразнящей ямочке задержалось веселье.
У меня перехватило дыхание. Я еще никогда не видела искренне веселого Джоша. Его улыбка, лишенная сарказма и злобы… обезоруживала, даже если это была лишь четверть улыбки.
– Я проведу остаток дня в домике, так что можешь не переживать. – Я скрестила руки на груди. – А может, найду парня, который научит меня кататься.
– Вроде того, с кем ты флиртовала в холле? – сухо уточнил он.
– Возможно.
Я не стала обращать внимания на формулировку. Джоша подозрительно волновало мое краткое взаимодействие с незнакомцем, хотя парень действительно был симпатичный. Возможно, я его еще найду. Флирт всегда поднимает настроение, и я не отказалась бы получить удовольствие, полученное не только с помощью моей руки или с помощью устройств на батарейках.
Джош нахмурился и почесал подбородок – его скулы напоминали разрезы на заснеженном фоне.
– Я научу тебя кататься.
– Ага.
– Я серьезно.
Я сделала паузу, ожидая, что он не выдержит и рассмеется – ведь я не подумала, будто он действительно станет меня учить?
Но этот момент так и не настал.
– Зачем мне так поступать?
Внутри все снова перевернулось без очевидной причины.
– А как же твой любимый тройной черный ромб?
Предложение Джоша помочь казалось странным, особенно учитывая, что он все утро болтал о чертовой лыжной трассе. Если он возьмется меня учить, нам придется проводить время на склоне для новичков.
– Просто я хороший человек. Мне нравится помогать подругам сестры, – спокойно сказал Джош. Точно. А я чертова королева Англии. – Кроме того, лыжи есть лыжи. Склон не имеет значения.
– Почти уверена, это неправда. – Даже я, новичок, это понимала.
Джош тяжело вздохнул:
– Слушай, ты хочешь научиться или нет?
Я научу тебя кататься на лыжах. – Макс сверкнул белоснежной улыбкой. – Поверь. Я не позволю тебе упасть.
Сердце сжалось. Меня бесило, что Макс продолжал мучить меня в настоящем, хотя ему давно следовало гнить в прошлом.
Из-за него я семь лет не каталась на лыжах. Это был неосознанный выбор, но я только сейчас поняла, насколько глубоки шрамы. Любое напоминание о Максе вызывало желание бежать, но, возможно, пришло время заменить плохие воспоминания новыми.
Я не хочу брать у Джоша уроки катания на лыжах, но они мне необходимы. Они помогут отвлечься, а когда я вхожу в подобное состояние – разум зацикливается на прошлом до такой степени, что я начинаю сходить с ума – меня спасает только отвлечение.
– Отлично. – Я теребила рукав куртки между большим и указательным пальцами, успокаиваясь от ощущения плотного, прочного материала. – Но если я умру, то вернусь в обличье призрака и буду преследовать тебя до самой смерти.
– Договорились. Я удивлен, что ты не умеешь кататься, – сказал он, пока мы шли к учебному склону. – Ты вроде выросла недалеко от Блу-Миллс.
Блу-Миллс – самый известный горнолыжный курорт в Огайо – располагался менее чем в часе езды от Уиттлсбурга, пригорода Колумбуса, где я выросла.
– Моя семья не увлекалась лыжами. – Я застегивала и расстегивала молнию на куртке, пытаясь выпустить текущее по венам беспокойство. – И в любом случае у нас не было на это денег.
Я пожалела о случайном признании, едва оно сорвалось с уст, но было слишком поздно.
Джош нахмурился.
Он знал, что я учусь в бакалавриате Тайера по стипендии, но даже мои ближайшие друзья не знали, насколько плохо все было в первые годы, пока моя мать не вышла замуж за Аластера. А еще, черт подери, они не знали, насколько хуже все стало, когда она за него вышла, хотя Аластер был самым богатым человеком в городе.
– Ты мало рассказываешь о семье. – Джош не стал акцентироваться на том, что у нас не хватало денег на лыжи – маленькая неожиданная доброта, за которую я была благодарна.
– Рассказывать особо и нечего. – Я прикусила внутреннюю часть щеки и почувствовала слабый медный привкус. – Семья и семья. Знаешь, как оно бывает.
  
По его лицу пробежала тень, потушив свет в глазах и полностью стерев ямочку.
– Сомневаюсь, что мою семейную ситуацию можно назвать обычной.
Я подавила дрожь.
Верно. Отец-психопат, который дважды пытался убить Аву и теперь отбывает пожизненное заключение за решеткой. Действительно, не совсем обычно.
Майкл Чен казался абсолютно нормальным, но под самыми невзрачными личинами всегда скрываются самые страшные монстры.
Дальше мы с Джошем шли молча до самого учебного склона.
– Прежде чем подниматься, пройдемся по основам, – сказал он. – Не хочу, чтобы ты врезалась в бедного ребенка и его травмировала. К счастью для тебя, я прекрасный учитель, много времени не понадобится.
– Твое великолепие сравнимо лишь с твоей скромностью, – невозмутимо ответила я. – Ладно, прекрасный учитель, посмотрим, что у тебя получится. И запомни. – Я ткнула в него пальцем. – Если я погибну, то буду преследовать твою задницу вечно.
Джош с изумленным видом приложил руку к сердцу. Любые намеки на прежнюю серьезность исчезли.
– Джей Эр, ты меня поражаешь. Вокруг дети. Постарайся скрывать одержимость моей задницей, пока мы не вернемся в комнату.
Я изобразила рвоту.
– Если не хочешь, чтобы твой модный костюм украсила моя рвота, предлагаю перестать болтать и заняться обучением.
– Я не могу учить молча, гений.
– Ой, заткнись. Ты понял, о чем я.
Через несколько минут пререканий мы пристегнули лыжи и взялись за дело. Я была не совсем новичком и быстро усвоила основы. Во всяком случае, в теории.
Я поняла, что нужно делать, но мы столкнулись с небольшой проблемой, когда Джош показал базовые упражнения.
– Вот дерьмо! – раздраженно бросила я, в очередной раз ударяясь задницей о землю.
Кажется, в первый раз было проще. Я всегда гордилась, что схватываю все на лету, но мы занимались почти все утро и достигли лишь незначительных успехов.
– Попробуем еще раз.
К моему удивлению, Джош сохранял спокойствие на протяжении всего урока, не повышал голоса и не подтрунивал, хотя у меня никак не получалось то, что блестяще выполняли одиннадцатилетние дети. Каждый раз, когда я ошибалась, он повторял три слова. Попробуем еще раз.
Я впервые увидела таким, какой он, наверное, на работе в отделении неотложной помощи: хладнокровный, уравновешенный, терпеливый. Это странным образом успокаивало, хотя я бы никогда не призналась.
– Похоже, лыжи – не мое. – Я поморщилась и оттолкнулась от земли. – Предлагаю покинуть склон ради горячего шоколада и наблюдения за людьми. Мы можем угадывать, кто приехал сюда с любовницей и кто первым закрутит интрижку с персоналом.
«Мы» вырвалось непроизвольно. С каких это пор я добровольно провожу время с Джошем? Но глазеть на людей неинтересно, если некому оценить мои наблюдения, а поскольку Ава занята, ее брат – мой единственный вариант.
Джош подошел ко мне медленной, уверенной походкой, оказавшись так близко, что я почувствовала слабый, но приятный аромат его одеколона.
Я заставила себя замереть под тяжестью его пристального взгляда.
– Мы можем, – сказал он. – Но это будет значить, что ты сдалась. Ты готова все бросить, Джулс?
Мое сердце забилось быстрее от звука моего имени, произнесенного глубоким, хрипловатым голосом. Он звучал так всегда или я схожу с ума? Голос Джоша пронзал барабанные перепонки, словно гвоздь, скребущий по школьной доске. А теперь…
Нет. Не буду об этом думать.
– Нет. – Я выдержала его взгляд, хотя по спине скатилась еще одна капля пота, оставляя теплый электрический след. – Не готова.
Само предположение, что я могу сдаться, заставило стиснуть зубы.
– Хорошо, – сказал Джош все тем же спокойным, ровным тоном. – Попробуй еще раз.
Я повторяла снова и снова, пока не заныли мышцы и тело не охватила усталость. Но я должна справиться. Я осваивала вещи посложнее катания на лыжах – неудача даже не рассматривалась. Мне нужно было доказать себе, что я могу. Ничего иного не позволяла гордость.