И.С.Т. (СИ)
Александр только покачал головой. Ни смущения, ни волнения. Даже в блядских синих глазах не отразилось ни тени сомнений.
— Прецеденты были. Каждый выгорает по-своему. Некоторые даже кончали жизнь самоубийством, но некоторые счастливо живут до сих пор, все зависит от личности каждого покинувшего. Могу только сказать, что чем позже это происходит, тем серьезней и страшней последствия. Я не пугаю. Я просто предупреждаю. Если будет желание, в библиотеке есть база данных. Полюбопытствуйте на досуге. Что касается первого вашего вопроса, Роман, это уже сугубо ваша добрая воля. Считайте что вы загремели в армию на два срока.
— А меня статистика интересует, — нахально выдал Рома в ответ. — Неофициальная все равно должна быть.
— Рома, я по постелям студентов не прыгаю и свечу не держу, — фыркнул Лемешев. — Так что в этом плане вам придется довольствоваться собственными наблюдениями.
— Почему бы просто не сказать, что не знаете, ибо здесь также в первый раз? — Рома вскинул бровь и, покачавшись на стуле, вернул его в нормальное положение с громким стуком. — Но вопросов больше не имею.
— Вы меня успокоили, господин Силиверстов, — улыбнулся Александр и, подхватив стопку учебников, прошел по классу, оставляя перед каждым студентом по книге. — Раз вопросов больше нет, прошу всех открыть учебники на первом параграфе. И начинайте читать.
Напряженное молчание сменилось шелестом страниц, и сразу следом раздался дружный удивленный выдох.
— Это… что? Шутка какая-то? — первым не выдержал парень в больших очках. — Что это значит?
— Нет, не шутка, мистер Страйкер, — безошибочно определил студента Лемешев. — Это ваше задание, которое я у вас спрошу в эту пятницу. Потому совет: не теряйте время. Для вас сейчас время непозволительная роскошь.
— Мы должны выучить это наизусть? — взгляд у Силиверстова был потерянный и какой-то странный. Пробежав взглядом по первым строчкам, он мотнул головой и на секунду зажмурился, словно его замутило.
— Именно наизусть, Роман. Это НЕ невозможно, и ваши преподаватели и кураторы тому живой пример, — Александр подошел к нему ближе и опустил руку на плечо, легонько его сжав.
Рома поджал губы, напрягаясь под этим прикосновением.
— Не уверен, что смогу, — глухо пробормотал он. Явным усилием воли он распахнул глаза и впился взглядом в книгу перед собой. Шевельнул губами, словно пытаясь читать вслух и вцепился в край стола, зажмурившись. — Голова кружится.
Александр нахмурился. Прохладная ладонь с плеча перекочевала на лоб. Взгляд мазнул по вцепившемуся в книгу Симе, погрузившемуся в чтение Шеннону и вернулся к Роману.
— Попробуйте еще раз пожалуйста, — легкая щекотка вдоль позвоночника, едва уловимый запах хвои и свежескошенной травы, можжевельника и ледяной воды.
— Тошнит, — Рома помотал головой, облизывая пересохшие губы. Несколько секунд он просто сидел, а потом облегченно выдохнул, когда приступ прошел. Немного расслабился и попробовал снова. Чтобы не расплывалось изображение и не сливались строчки, провел пальцем по странице. И на сей раз сумел прочитать целый абзац прежде, чем снова зажмуриться.
— Я могу позже? Пожалуйста?
— Можете, — кивнул Лемешев. — Посидите. После пары вместе сходим к господину Линдстрему, — он медленно отошел от Романа, внимательно наблюдая за остальными студентами.
— Слышь, у тебя шрама на лбу нет? Или может еще какой хрени?.. — выдохнул Сима.
— Не смешно, — буркнул Рома, зажмурившись и дыша старательно, медленно, глубоко. — Что это вообще такое, что за абракадабра?
— Абракадабра, — кивнул Бехерович. — Но меня от нее не выворачивает, я даже почти запомнил первый абзац, так что ты либо бракованный, либо какой-то великомогучий избранный.
— На мое везение — скорее, первое. Ошиблись ребятки со мной, — Рома вымученно улыбнулся и устроил голову на сложенные на столе руки. — Может, меня отпустят?
— Вот и спросишь у ректора, — шепнул Сима и сжался, когда тяжелая рука Лемешева легла на его плечо.
— Не отвлекайтесь, господин Бехерович, — негромко обронил Александр.
— Да не вопрос, — фыркнул Сима, снова погружаясь в чтение. И так на два часа. Бесконечных, как мгновение от большого взрыва до наших дней.
— Простите, — когда урок закончился, Рома поднялся, почему-то чувствуя себя виноватым. — Я не думал, что так получится.
— Все нормально, Рома, — Александр улыбнулся ободряюще, зачем-то пощупал его лоб, приподнял лицо за подбородок кончиками пальцев, заглядывая в глаза. — Господа, учим первый параграф… завтра продолжим. Идемте, господин Силиверстов. Поговорим.
Рома кивнул и сгреб учебник со стола, выходя следом за Лемешевым.
— Такое раньше случалось?
— На моей памяти — нет. Ни когда учился сам, ни когда начал преподавать. Но Швейцарский филиал — для продвинутых студентов, так что мне сложно ответить на твой вопрос, — ответил Александр, стремительно пересекая коридор. Лестница, еще один коридор, Лестница, небольшой холл, массивная дверь, скучающий за столом парень-секретарь, увлеченно читающий «Игру престолов»…
— У себя? — спросил Лемешев у парнишки.
— Ага, — не отрываясь от книги, бросил тот в ответ. — Деймоса просил позвать… спрашивал не приехал ли Натан. Нет, не приехал…
— Спасибо, Карим, — кивнул Александр, открывая перед Ромкой дверь. — Прошу.
— Доброе утро? — Рома протиснулся внутрь и застыл у порога, чувствуя себя странно, весьма странно в этом кабинете. Никакого страха, почтения или еще чего-то. Просто… странно. Одновременно дома и где-то еще.
Лемешев легонько подтолкнул его внутрь и вошел следом, аккуратно прикрывая за собой дверь.
— Доброго, — Линдстрем поднялся из-за стола и, подойдя к Роме почти вплотную, в точности повторил жест Александра в классе. Кончиками пальцев приподнял его лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — У вас хорошая память, Роман? Сможете повторить то, что прочли сейчас на занятии, глядя мне в глаза?
Лемешев неспешно пересек кабинет и остановился у широченного письменного стола, привычно опираясь о краешек бедрами.
— Может, подождем Деймоса?
— Он подойдет как только сможет, — даже не обернулся к нему Агейр.
Роман сглотнул, на миг прикрыл глаза, воскрешая в памяти строчки. Тогда они расплывались перед глазами, но сейчас текст был виден очень четко. И почему-то состоял из обычных слов, хоть и сложенных в странные предложения, а не из хаотичного набора букв.
— У всего на свете есть свой конец и свое начало. Но иногда они совпадают. И тогда нет ни конца, ни начала. Но даже бесконечность можно превратить всего лишь в точку, если смотреть на нее под правильным углом, — процитировал Рома и вскинулся, глядя на Линдстрема почти с суеверным ужасом. — Что это?!
— Полагаю, еще одно уникальное стечение обстоятельств, которое проглядели кураторы, — бросил ректор. — Мне казалось, что филиал, занимающийся Восточной Европой в достаточной степени компетентен… Что до вас, это дислексия, юноша. Знаете, что это такое? Болезнь. Своего рода вывих… зрительных нервов, хрусталиков, и зоны коры головного мозга, которая отвечает за распознание текстовой информации. Обычная реакция на стандартный текст, но любой ключ-планар в том формате, в котором он изучается в Институте, для вас мучителен. Ваш мозг его различает, и это не может не радовать. Но различает как бы это сказать… через боль. Вы уверены что не имеете проблемы, аналогичной мистеру Шеннону? Как правило с подобными трудностями сталкиваются именно невинные… — Линдстрем по-прежнему удерживал его голову, вглядываясь в глаза.
— Вы полны сюрпризов, Роман, — Лемешев закусил губу. — Что ж, тем интересней!
— Не удивлюсь, если проявится кто-нибудь еще. Это логично.
— Логично, — кивнул Александр. — Думаешь, запечатление будет уже на первой неделе?
— Нет, — покачал головой норг. — Настолько быстро ничего не случается. Я не вижу такой вероятности…
— Если вы имеете в виду, не девственник ли я, то нет, это не так, — сухо отозвался тот, глядя Линдстрему прямо в глаза. — Почему это проявилось только сейчас? Что такое ключ-планар и запечатление?