И.С.Т. (СИ)

— Абстрактные катаклизмы, Гейр, — Натан поежился. — А вот Темный планар… Даже я не знаю, что будет, если закрыть его не удастся.
— Его закроют. Мы его закроем. Даже не смей думать, что может быть иначе. У меня уникальные дети. Ни в одном другом филиале таких нет! — почти яростно вскинулся Линдстрем. — Первогодки, способные с малейшей подачи ухватывать вероятности, хроники просто неимоверные. А парнишка второгодка, который начал переквалификацию у Арестова, но помогал ему на планаре, когда все завертелось? Третий курс — самородки, круче нас с тобой будут! Их оракул предвидел это все еще весной. Это дети! Еще не прошедшие стабилизацию и катализ. У нас все получится.
Натан нахмурился, выпрямляясь.
— Может, в этом тоже есть смысл? Если все так, как ты говоришь, то никогда до этого в филиале не было столько… самородков. Это угроза, Гейр. Это чертова угроза Совету и всему существующему порядку. Обучившись, они достигнут таких высот, при которых смогут бросить вызов. Особенно, если объединятся не просто в стандартные группы.
— Может быть и так. Боги, как же мне не хватает планара! Я мог бы просмотреть вероятности такого развития событий. Сейчас меж собой дружат две четверки. Старшие — третий курс и младшие — первогодки. И с ними один корректор и один… оператор-оракул, такой как ты, — Гейр закусил губу, лихорадочно размышляя над новой мыслью. — При нашей поддержке, при поддержке Марека, через пару лет, не раньше.
— А если им не дадут эту пару лет? Если это все сложнее? Я точно знаю, что вашим старшим сливали информацию из разряда той, что доступна только действующим технологам или Совету. Их делали сильнее, но я считал, что это для того, чтобы подставить их под угрозу разрыва и выманить меня. Но цель не оправдывает средство. Что, если я — всего лишь… побочный эффект? Еще один заяц в целой связке?
— Зависит от того, кто это все заварил. Доктор. Или кто-то из Совета. Но мальчики неглупые. И я надеюсь, что они сумеют отбиться. Во всяком случае, то, что показал Саша, говорит об упрямом сопротивлении. — Линдстрем вздохнул и снова бросил взгляд за окно. Метет. Значит, еще есть время немного передохнуть. — Ты бы поспал еще немного.
— Хорошо, — Натан покорно расслабился, снова откидываясь назад, на его плечо. Закрыл глаза, улыбаясь. — Спасибо, что ты здесь.
Глухой стон разбудил его среди ночи. Стон полный боли и какой-то безысходности. Тот самый, который буквально умоляет о том, чтобы хоть кто-то разорвал путы сна, выпуская на свободу плененные душу и разум.
Гейр резко сел на постели, глядя на окно. Метель прекратилась, и теперь на фоне темного неба ярко светился под лунным светом искристый белый снег. И еще… еще рядом закаменел, скованный парасомнией Натан.
С его плотно сомкнутых губ срывались глухие стоны, быстро-быстро двигались под сомкнутыми веками глаза. В молочном свете луны он выглядел едва ли не покойником. И это было страшно.
Гейр потянулся к нему. Странное ощущение, будто некто или нечто тянуло истощенный, измотанный борьбой дух. И что-то ему подсказывало, что он знает наверняка, кто именно пытается дотянуться до Натана. Он с легкостью провалился на привычный уровень планара. Слишком легко. Хотя, может потому что где-то там метался, не в силах вырваться самостоятельно его оператор? Его человек. Его любимый мальчик. Гейр взломал блоки, пройдя через выставленную защиту, как горячий нож сквозь масло. И застыл. Гигантская черная воронка Темного планара раскинулась среди провисших мутных нитей не-сбывшегося. Раковая опухоль, раскидавшая плети протуберанцев в сторону, точно силясь дотянуться и оплести трепетную искорку разума. Разума Натана.
Вспышка ледяной ярости. О, так зол и так испуган Гейр был разве что после разрыва. Много лет назад. Когда, несмотря на дикую слабость, хочется рвать все вокруг, рвать, душить, давить собственными перехлестывающими эмоциями, клокочущей холодной яростью.
«Натан…» — рывок ближе, еще ближе, еще… преодолевая дикое сопротивление, чужую злость, собственное отвращение и гадливость. Прикасаться к липкой тьме не хотелось. Но там был Натан. — «Натан…» — он обнял слабеющую искорку, заключая ее в себе, понимая, что это последнее, что он может сделать. Снова связать себя с оператором. И на сей раз до конца. Потому что еще одного разрыва не переживет ни один из них. Такие раны не лечатся. — «Уходим…»
 
Следующий рывок едва не выдавил остатки воздуха из легких. Точно кто-то бросил в него бетонным блоком, силясь не изувечить даже. Убить. Боль раздирала его, проникала вместе с кровью в вены, в каждую клеточку организма. Но когда он открыл глаза — за окном снова светила Луна. А рядом слабо шевелился Натан. Его Натан. Которого путы планара больше не удерживали. Он это чувствовал…
— Гейр… — Натана трясло, он звал, тихо скуля, и бессильно царапая ногтями постель. А потом вдруг рванулся прочь, и его вывернуло на коврик у кровати. Тихий всхлип был почти отчаянным. — Прости… я такой слабак…
— О боги… — вздохнул Линдстрем, осторожно поглаживая его по плечам и спине. — Да с чего ты взял? Ты был один. Все это время один. А теперь мы снова единое целое.
— Я не смогу его закрыть, — выстонал Натан, откидываясь на спину и дыша с трудом. — Даже с тобой мне не хватит сил. Я не смог сопротивляться даже сейчас.
— Это Темный планар, никто из нас с ним не сталкивался и никто не знает как с ним работать и как его можно закрыть… — Гейр соскользнул с постели, сгреб перепачканный коврик и, не церемонясь, вышвырнул за дверь, прямо в дохнувший ночным морозом сугроб. Вернувшись в комнату, он присел на постель и, взяв Натана за руку, сжал его пальцы. — Тебе просто нужно выдохнуть. И набраться сил.
— У меня нет на это времени, Гейр, — ответное пожатие было слабым. — Запечатанные планары — это на самом деле катастрофа. И держать их закрытыми долго нельзя. А я не могу, — не отпуская его руку, он свернулся, поджав под себя ноги и утыкаясь лбом в бедро норвежца. — Я просто не в состоянии. Я так всех подвел.
Гейр пальцами зарылся в его волосы.
— В филиале сейчас за нас с тобой воюют как минимум трое. Дейм, Сашка и Марек. И еще — мальчишки, которых мы все учили. Хорошие светлые дети. Очень умные и очень перспективные. И мне тут пришла в голову одна в высшей степени странная вещь… мы всегда оперировали понятием пара или группа. Но что если существует нечто бОльшее? Что если возможно связать между собой несколько групп и образовать более сложные соединения, основанные пусть не запечатлении, но на личной связи типа привязанности или сексе. Что если это будет триальная связь? Три оракула, три оператора, три хроника и материалиста? Что если все на самом деле идет так, как должно быть. В единственно правильной вероятности? Рано или поздно, но откат всего когда-либо сбывшегося и несвершившегося, но должен был ударить по всем нам. По Сообществу. Потому что невозможно бесконечно вмешиваться в самую ткань мироздания.
Натан помолчал, а потом шевельнулся и тихо выдохнул:
— Слишком сложно для ночных посиделок, Гейр. Свяжись с Сашей, пожалуйста. Егоров может потянуть этого мальчика, Романа. Будь он хоть в сотню раз сильнее, опыта у него нет.
— Я знаю, — кивнул Линдстрем. — Знаю. Спи. Тебя он больше не тронет. Да и утянуть не сумеет. Я твой якорь. Я снова твой якорь. Отдыхай. Сейчас я точно справлюсь сам. — Он с нежностью погладил Натана, осторожно встал, прошлепал босыми ногами в крохотную душевую. Вернулся с теплым влажным полотенцем. Обтер его лицо, шею, плечи, слабые руки, и снова устроил в постели. На минутку приоткрыл дверь, впуская в комнату свежий морозный воздух. После стольких лет он больше не мерз. Совсем не мерз.
====== 13.1 ======
Коридоры будто вымерли. Не было студентов, не было преподавателей. Но и спокойствия тоже не было. Эта раздирающая душу тревога прорвалась голосом Гейра. Усталым, чуть подрагивающим голосом. И предупреждением. Оставалось лишь надеяться, что Генри не спит. И не занят.
В высшей степени паршиво, что невозможно вытянуть Дейма и Марека. Но сейчас главное… главное-главное-главное!